Остановись на зеленом

      Мэтт Бойд и Элисон Рейнольдс стали главными хедлайнерами сегодняшнего вечера. Вся команда «зелёных» выкрикивала их имена в разных концах площадки, на которой проходили заезды, а после и в своих личных автомобилях, когда вся эта студенческая вакханалия переезжала в другое место на запланированную субботнюю вечеринку. Нил лишь поддался общему потоку, в очередной раз не запоминая маршрут, по которому они едут, и имена людей, которые внезапно оказались в его же автомобиле. Нил следовал по дорогам вечернего Майами вслед за Порше Элисон, поддавшись общему настроению. Второй день заездов вышел особенно жарким, и дело даже не в количестве денег, которые на кураже были поставлены на главный старт этого вечера — Эндрю Миньярд и Рико Морияма — дело было в том, что первый день заездов был наполнен большим напряжением, тогда как во второй — все вливали в себя литры алкоголя и включали музыку намного громче прежнего. Нил не пытался разобраться, с чем связана такая разница в атмосфере мероприятий, он лишь отхлёбывал из своей бутылки такое количества пива, которое требовалось для конкретного случая, ведь второй день заездов обошёл его стороной.       Элисон сегодня была на кураже, вырывая победу из-под колёс Коллина Дженкинса из команды «чёрных». Это был достаточно редкий случай, когда кто-то одерживал настолько лёгкую победу над участником этой команды, ведь Рико Морияма выбирал водителей с присущей ему надменностью и расчётливостью. Он был человеком, ненавидящим поражения. Но сегодня у «чёрных» вышел поистине отвратительный день, хоть поражение Коллина и ударило по их самолюбию не так сильно, как проигрыш Рико Мориямы, уступившему Эндрю целых полторы секунды на финише. Это был настоящий фурор.       Нил смотрел на Эндрю, опускавшегося на водительское сиденье своего автомобиля. В этот раз Эндрю не пожал руку своему сопернику, хотя подобное правило распространялось на всех участников и являлось демонстрацией уважения к тому, с кем тебе сегодня придётся делить полосу. На лице Нила расплылась широкая улыбка, когда Эндрю не просто проигнорировал руку Рико, но и не одарил Морияму даже коротким взглядом. Это было чертовски самоуверенно и не менее сексуально. А ещё это действие оставалось опрометчивым, ведь был огромный шанс того, что Эндрю проиграет сегодня вечером. Но Джереми Нокс оказался прав — Эндрю Миньярд никогда не проигрывает. Поэтому он разогнал свою тачку на максимум и вошёл в финальный поворот с громким скрипом резиновых шин, соприкасающихся с гладким асфальтовым покрытием. Рико оказался на том же месте лишь через полторы секунды, наверняка убеждённый в собственном поражении. — Малышка Кэт заплатила за выкрутасы своего капитана, — состроив невинное лицо и сложив брови домиком, произнесла Элисон, покидая свой автомобиль возле забора огромного участка.       Нил сразу узнал этот дом и этот забор, ведь самую первую вечеринку со студентами государственного университета он провёл именно здесь. Но сегодня у Нила не возникало желания узнать владельца этой территории. — Она была не так плоха, — сказала Рене, внезапно оказавшаяся за спиной у Нила. — Возможно, мне её даже жаль. — Брось, — фыркнула Элисон. — Ты не будешь жалеть никого из «синих», когда сезон находится в самом разгаре, — она махнула рукой после чего перешла на многозначительный шёпот, совершенно не смущаясь того, что Нил стоит рядом и слышит каждое её слово. — Я рада твоей победе.       Рене подмигнула и отбила пять своей подруге, после чего обе девушки направились по вымощенной плиткой тропинке в сторону открытых ворот. Нил благоразумно промолчал, но не упустил из вида эту короткую фразу, ведь Элисон Рейнольдс по сей день оставалась самой преданной участницей команды «зелёных», разделяющей радость побед и горесть поражений каждого водителя своей команды. Теперь она искренне радовалась тому, что её лучшая подруга и участница другой команды выиграла в гонке Сета Гордона. Нил был убеждён, что это не имело никакого отношения к импровизированной поддержке и наигранной радости. Элисон не была таким человеком. Наверняка Рене Уокер знала об этом не хуже Нила. — Нил, возможно, ты удивишься, но я не даю вторых шансов, — сказала Элисон. — Если человек обидел меня один раз, то на второй может даже не рассчитывать. — Хочешь сказать, что никогда не делала исключений? — спросил Нил, с интересом поворачиваясь к Элисон.       Девушка молча смотрела прямо в пасмурное небо, сидя на одной из многочисленных скамеек, находящихся на территории реабилитационного центра. Она молчала пару секунд, может, минут, а может, и часов. Когда ты находишься под действием седативных препаратов, время становится удивительно текучим и абстрактным. Нил точно помнил, как наблюдал за её сосредоточенным профилем, отмечая едва заметные веснушки на её бледных щеках, а потом переключил собственное внимание на ворону, ставшую особенно раздражающей своей чернотой и громким хриплым криком. — Бывали и исключения, — сказала Элисон голосом, исходящим будто не от неё, а от самих воспоминаний. Наверняка эти воспоминания были достаточно болезненными, чтобы девушка встала и в такой же тишине покинула скамейку, оставляя Нила наедине с источником раздражения.       Нил не мог сказать точно, почему именно сейчас это воспоминание всплыло в его голове. Был лишь минимальный шанс того, что эти слова и радость от победы Рене могут быть как-то связаны. Нил бы хотел, чтобы они были связаны, хотя бы для того, чтобы стереть последние стены в его с Элисон взаимоотношениях. Стены, не дающие рассказать о том, что тревожит его по-настоящему сильно. Стены, которые раз и навсегда прорвут плотину, скрывающую за собой волны откровения. Впервые Нил почувствовал, что хочет поделиться с кем-то чем-то настолько личным, чем-то, что сжирало его изнутри ещё задолго до появления в его жизни наркотиков. Это не было чем-то конкретным, лишь череда абстрактных слов и воспоминаний, которые из него пытался вытянуть психотерапевт, намереваясь создать полную «картину личности» Нила Хэтфорда.       Тьма есть в каждом. Эти слова Нил давным-давно прочитал в какой-то книге, но так и не смог выкинуть их из головы, принимая каждую букву этой фразы как кровожадную истину. Тьма — это аллегория на наши тёмные стороны, которые мы так или иначе пытаемся скрыть от окружающих, ведомые собственным восприятием о плохом. Нил не раз задумывался о том, что его плохое может быть хорошим для кого-то конкретного, ровно так же ситуация могла работать и в другую сторону. Нил мог бы даже привести яркие примеры из жизни, описывая людей, перечисляющих вещи, которые они считают собственными недостатками. Проблема была лишь в том, что для подобного монолога ему нужны были слушатели, и вряд ли пьяные ребята на студенческой вечеринке подходили под эту категорию. — Тебе правда интересно это? — усмехнувшись, спросил Нил, глядя в карие глаза, которые за последние пятнадцать минут не превратились в скучающие. — Да, — кивнул Эндрю. — Ты интересно рассуждаешь.       Нил схватил из чужих рук бокал, кинул человеку извиняющуюся улыбку и тут же опрокинул в себя крепкий алкоголь, совершая достаточно крупные глотки. Достаточно для того, кто хочет переключить собственное внимание на жжение в горле и в желудке, а не в сердце. Воспоминания об Эндрю были похожи на миллионы тончайших игл, которые заходили под кожу, ногтевую пластину и кору мозга. Видеть Эндрю в университете становилось проще с каждым днём, но вот вспоминания о нём превращались для Нила в самую настоящую пытку. И он соврёт, если скажет, что не делал это специально как минимум несколько раз, после чего забывался тревожным сном под очередной неинтересный монолог Элисон Рейнольдс. — Фу, — протянул рядом Мэтт. — Убери это траурное выражение лица и сделай вид, что рад моей победе сегодня. — Я рад, — честно ответил Нил, тут же растягивая губы в искренней улыбке от выражения, которое нацепил на своё лицо Мэтт. — Когда выпьешь со мной, тогда поверю, — подмигнул Мэтт, протягивая Нилу новый бокал.       И, возможно, Нил должен был догадаться о том, что все его последующие действия — большая ошибка. Один бокал сменился другим, потом появился третий, а после кто-то додумался разлить текилу по шотам. В определённый момент времени Нил перестал запоминать, какой именно алкоголь попадает в его организм в разных количествах.       Алкоголя было много. Достаточно, чтобы напоить толпу обезумевших на кураже студентов. Вновь стали мелькать полуобнажённые тела: парни и девушки скидывали с себя одежду, оставаясь либо в нижем белье, либо в предварительно надетом купальнике. Все они прыгали в бассейн, и уже через пару минут ближайший к бортику метр был покрыт заметной лужей, которую Нил старательно обходил, опасаясь приложиться головой о плитку. — Дорогой, тебе, по-моему, уже хватит, — Элисон за руку утянула Нила к себе на небольшой диванчик к компании, собравшейся возле него. Нил чётко видел зелёные и синие банданы, где-то даже мелькнул красный цвет, но чужой громкий смех напрочь лишал возможности сосредоточиться на чём-то конкретном. — Ты с нами? — Что с вами? — спросил Нил. Удивительно, но головой он не чувствовал настолько сильного опьянения, как это могло показаться со стороны. Пусть его координация и хромала, он точно мог помнить, что не слышал никакого предложения прежде. — Играем в «Я никогда не», но можешь не пить, если чувствуешь себя не очень, — раздался дружелюбный голос, и Нил практически смог скрыть удивление на своём лице, замечая в толпе окружающих его людей Кейтлин Маккензи. — Я никогда не устраивала сцен с выяснением отношений в общей столовой, — произнесла Элисон, глядя прямо на Кейтлин, тут же закатившую глаза с лёгкой улыбкой.       Нил помнил тот день и помнил всё то, что обсуждали остальные студенты после того, как Аарон покинул столовую вслед за Кейтлин. Это был более чем привлекательный информационный повод, который каждый старался обсуждать в коридорах или на занятиях. Нил не знал и толики подробностей о контексте того диалога, но внешний вид Аарона, его выражение лица — отпечатались в памяти. То, что Аарон был расстроен — достаточно очевидно, то, что расстроена Кейтлин — логично. Нил спрашивал Аарона об этом, но так и не получил ни одного вразумительного ответа на свои вопросы, отставая от старого-нового друга в момент получения сообщения: «сейчас всё в порядке».       Нил никогда не грел в себе желание лезть в чужую личную жизнь, поэтому большую часть игры провёл молча, загибая пальцы лишь в требующие того моменты. Каждый присутствующий что-то обсуждал, кто-то искренне удивлялся, а кто-то умудрялся поднять другого на смех. Нилу не было до этого дела, пока один вопрос и его загнутый палец не подняли особый шум среди собравшихся в тесном кругу. — У меня никогда не было секса с парнями, — произнесла Каталина Альварес, которую Нил знал теперь, как владелицу одной из многочисленных японских машин, которые так облюбовали участники «синей» команды. — Подожди, — воскликнул Мэтт, удивлённо таращась на Нила, когда тот загнул палец. — Ты сейчас серьёзно?! — Ну да, — пожал плечами Нил, оглядывая группу студентов вокруг. Большая часть из них выглядела поражёнными, тогда как другие предпочли скрыть своё отношение к этому факту за безучастными натянутыми улыбками. — Какие-то проблемы? — У вас такие рожи, будто это было не очевидно, — цокнула Элисон. — Я уверена, что для тебя это было очевидно, потому что ты узнала Нила раньше, — тактично улыбнулась Рене. — Наверняка, фан-клуб Нила Хэтфорда расстроен этим фактом. — Что? — искренне удивился Нил, впиваясь взглядом в невысокую Уокер. — Фан-клуб?! — Все любят победителей, чувак, — подмигнул один из «синих». — Особенно таких горячих, — широко улыбнулся Джереми Нокс, подмигивая ошарашенному Нилу.       Нил закрыл лицо руками и рассмеялся вслед за большей частью студентов, собравшихся для игры. То, что Джереми клеит каждого второго парня на своём пути — общеизвестная информация, а факт того, что ориентация Нила больше не скрыта за плотными тёмными шторами, даёт ему лишний повод попрактиковаться в пикапе. Ужасно. Нил до смерти не хотел быть объектом внимания кого-то вроде Джереми, ведь уже успел несколько изучить его поведение и своими глазами увидеть, как тот запихивает свой язык в рот разных парней каждую новую неделю. — У меня никогда не было секса с действующим участником команды соперника, — раздался голос левее от Нила.       Нилу пришлось развернуться на диване, чтобы узнать, кто именно сидит в соседнем кресле, ведь до этого он весьма удобно расположился, уложив длинные ноги Элисон Рейнольдс на свои колени. Голос был знакомым, и Нил практически не удивился, заметив парня в красной бандане — Роланд, кажется. На подлокотнике его кресла как раз и восседала Кейтлин последние пару минут.       Нил не смог скрыть едкой улыбки, рвущейся наружу, ведь воспоминания о чужой реакции на его слова в день первого заезда до сих пор маячили перед глазами. Нил помнил и о том, что ему уже приходилось наблюдать за этим парнем ранее, ведь именно с ним целовался Эндрю, когда Нил впервые оказался на территории этого дома. Вопрос Роланда, его пристальный взгляд с намёком на злость и слегка сведённые к переносице брови заставили улыбку Нила стать ещё шире, когда он показательно загнул ещё один палец, глядя в чужие внимательные глаза, и подмигнул. До этого момента лишь два пальца Нила были прямыми, поэтому он осознанно загнул указательный палец, демонстрируя Роланду оставшийся — средний. Элисон громко рассмеялась, наблюдая за этой картиной.       Возможно, Нил не должен был этого делать, но понимание того, что Роланд так или иначе связан с Эндрю, действовало на Нила как красная тряпка на быка. И когда взгляд блондина за секунду изменился, Нил испытал мерзкое, едкое, но невероятно приятное чувство в собственной груди. Он не хотел видеть Роланда здесь или рядом с Эндрю, поэтому каждый раз сжимал какой-либо предмет в своих руках сильнее, замечая их обоих близко друг к другу в поле своего зрения. — Блин, Нил! — воскликнула Элисон, и он тут же осознал, что в этот раз сжал с силой не вилку или шариковую ручку, а чужую лодыжку, покоящуюся на его колене. — Прости, — искренне улыбнулся Нил, возвращая девушке виноватый взгляд. — Задумался. — О постели участника другой команды, разумеется, — рассмеялась она, произнося слова шёпотом и не привлекая к ним лишнего внимания.       Нил был благодарен Элисон за это, а остальным ребятам за то, что они не стали мучить друг друга вопросами, ведь, как бы чертовски странно это не звучало, но на вопрос Роланда загнули палец или опустошили свою рюмку практически все. И это явно противоречило теории о том, что команды практически не общаются друг с другом.       Следующий круг «Я никогда не» стал последним, оставив после себя привкус недосказанности. Все любили чужие секреты, особенно такие, когда человек предпочитает опустошить рюмку ещё раз вместо того, чтобы поделиться правдой. Может Нила и заинтересовали те или иные вопросы об окружающей его компании, но он не стремился быть тем, кто тратит собственную энергию на выпытывание чужих секретов. Нил вслушивался в разговоры в полуха и совершал ритмичные дыхательные движения, каждый раз вдыхая всё более и более прокуренный воздух. Многие студенты предпочитали сигареты, и замечая, как кто-то курит, Нил сглатывал вязкую слюну от желания затянуться. Никотиновой зависимостью он, на удивление собственной матери, не обладал, поэтому если и курил что-то, то достаточно редко, чтобы сделать из этого привычку. Даже будучи наркоманом, Нил редко выбирал то, что можно было выкурить. Дым всегда был для него неприятен.       Но даже у рассуждений о природе отвращения к никотину было две стороны, ведь как бы настойчиво Нил не воротил нос в окружении курящих людей, всегда оставался человек, которому Хэтфорд безоговорочно прощал подобную зависимость. Когда фильтр вишнёвой сигареты опускался на мягкую кожу чужих губ, а едкий дым через несколько секунд заполнял окружающее пространство — отворачиваться не хотелось. Эндрю часто курил рядом раньше, и Нил только сейчас поймал себя на такой стойкой мысли о том, что никогда не был против этого. В том, как курит Эндрю, было что-то завораживающее, в том, как он осторожно извлекает сигарету из упаковки и щёлкает колёсиком зажигалки — мистическое.       Именно астральным, мистическим желанием, взявшимся, казалось, из самой преисподней, Нил и мог аргументировать свой порыв позвонить Эндрю и ещё раз услышать его голос. Услышать голос и окончательно убедиться в том, что чёртов Эндрю Миньярд действительно стоял на территории дома Стюарта Хэтфорда тем утром. Убедиться, что появление Эндрю было не внезапным остаточным эффектом терапии, проявившимся в облике такой желанной галлюцинации. Эндрю сбросил, и это грубое действие делало реальное по-настоящему реальным, ведь если бы Эндрю не приходил, ему ничего не помешало бы ответить на звонок в привычной манере.       Аарон был настойчив, когда выражал желание защищать личные данные Эндрю в голосовых и печатных сообщениях, и именно поэтому вытянуть телефонный номер из Аарона не представлялось возможным. Хорошо, что в небольшом кругу хороших знакомых Нила находился человек, который был настроен ко всему произошедшему иначе. Элисон нашла для Нила номер телефона Эндрю Миньярда менее чем за пять минут, когда Хэтфорд лишь отдалённо упомянул о подобном желании. И пусть здравый смысл подсказывал, что нужно забыть обо всём и двигаться дальше, игнорируя присутствие некогда важнейшего в жизни человека, душа Нила желала совершенно другого, именно поэтому он без зазрения совести занёс чужой номер в телефонную книгу, не рассчитывая воспользоваться им так скоро.       Нил обернулся, когда почувствовал резкий запах рядом с собой. Сет зажал между губами сигарету и, заметив внимание Нила, пихнул пачку в его сторону. Нила совершенно не интересовали полупустая мятая пачка Сета и то, как «просто» он относится к процессу курения. Если Эндрю умел делать это красиво, выражая одним своим видом причастность к сомнительному искусству, то Сет выглядел как обычный разнорабочий, вышедший на перерыв. Нил обернулся снова, но больше ни за что не смог зацепиться взглядом, поэтому попробовал закрыть глаза и почувствовать среди изобилия приятных и не очень ароматов тот самый. Конечно, ему не удалось сделать это ни через минуту, ни через три. Если Эндрю и курил прямо сейчас, то делал это явно вне окружающего Нила пространства. — Знаю, что плясать ты не пойдёшь, но не могу не предложить, — тихо сказала на самое ухо Элисон, когда кто-то из «синих» стал агитировать студентов переходить на их половину бассейна. — Могла и не предлагать, если знаешь, что не пойду, — хмыкнул Нил, помогая Элисон подняться на ноги. — Ты в порядке? — спросила она. — Не хлопнешься в бассейн после следующей рюмки? — на её лице появилась привычная высокомерная гримаса, которая больше умиляла, чем заставляла Нила задуматься или разозлиться. — Я утяну тебя за собой, если потребуется, — подмигнул Нил. — Прости, малыш, — отмахнулась Элисон. — Мой макияж «спасибо» тебе не скажет.       Нил медленно прогуливался вдоль бассейна, когда Элисон покинула его, затянутая на импровизированную танцевальную площадку. Группа студентов дёргалась под музыку на половине «синей» команды, поэтому Нил постарался придерживаться «зелёной» стороны и временно образовавшегося здесь спокойствия. Он опустился на корточки, погружая руку в воду, которая вполне ожидаемо оказалась комфортной для кожи. Находиться в относительном спокойствии внутри студенческой вечеринки — странное и новое для Нила чувство, но прямо сейчас он не мог поймать внутри себя отголоски прежнего желания оказаться «в центре внимания». Теперь внимание у него было, и оказалось, что для того, чтобы окружающие любили тебя и восхищались, не обязательно принимать наркотики в компании таких же зависимых.       Для Нила это всё ещё было странно, ведь прежде, в общей тусовке с учениками старшей школы он старался «накидаться» одним из первых, чтобы потом, в компании таких же отчаявшихся ребят, отплясывать на столе как в последний раз. Это было тем, к чему Нил привык. Те ребята были его островком мнимого спокойствия, которое очень быстро разбивалось о скалы утренней ломки. Окружающие студенты не были зависимы от наркотиков и не были «задротами», которых шпыняли на каждом углу. Складывалось ощущение, что никто из них не испытывал страха в компании незнакомцев и не пытался казаться кем-то, кем не являлся прежде. И это осознание било под дых сильнее, чем всё остальное, ведь при таком раскладе наркозависимость Нила действительно становилась одной огромной глупостью, не имеющей под собой никаких причин.       В Колумбии казалось, что причины для этого были. В Колумбии казалось, что после нескольких лет ненависти от сверстников ты можешь расслабиться в окружении таких же, как ты, только таким способом. В Колумбии наркотики казались единственным выходом для человека с хронической ненавистью к жизни и самому себе. — Нил? — позвала девушка. — Можно спросить тебя?       Нил обернулся, натыкаясь взглядом на Кейтлин Маккензи. То, что она захотела поговорить с ним, было странно, но всему можно было найти причину, если хорошенько копнуть. Возможно, Аарон рассказал девушке о чём-то, а возможно, она находится здесь, чтобы как раз собрать полную картину в своей голове. — Спроси, если хочешь знать ответ, — сказал Нил.       Кейтлин подошла к нему и совсем рядом села к бортику, погружая в воду оголённые ноги. Нил физически ощущал, как внимательно она изучает его профиль, будто может получить ответ, не раскрывая рта. И это забавляло. Нил знал когда-то такого же человека, считающего, что он может самостоятельно найти все ответы, не прибегая к тому, чтобы спросить. Именно эта черта и давила на него многотонным грузом, пусть Эндрю и никогда не говорил об этом вслух. — Я хочу знать, как твоё присутствие может повлиять на наркозависимость Аарона, — наконец произнесла Кейтлин.       Нил резко обернулся в её сторону, не ожидая подобной формулировки вопроса. Ему прежде казалось, что Кейтлин может спросить о том, знакомы ли они с Аароном, или что их связывало раньше. Но оказывается, девушка была осведомлена об их совместном прошлом намного больше, чем это казалось на первый взгляд. — Откуда ты знаешь? — удивился Нил, глядя на неё теперь новым взглядом. Теперь он смотрел на девушку не с безразличием, а с чувством зарождающегося в глубине души страха. Он ненавидел сплетников, но Кейтлин казалась ему именно таким человеком. И факт того, что она знает не только о прошлом Аарона, но и о том, что было с Нилом — был определённым тревожным звоночком. — Эндрю рассказал мне про Аарона, когда взял в команду, — сказала Кейтлин. — Остальное — весьма очевидно, если смотреть внимательно. — Я не буду склонять Аарона к употреблению, — нахмурился Нил. — Я же не идиот. Почему Эндрю рассказал тебе об этом?       Этот вопрос тревожил по-настоящему, ведь Эндрю, в памяти Нила, был человеком, который старается вкладываться в социальную жизнь минимальным образом. То, что он оказался втянут в студенческие тусовки — уже странно и нетипично, а то, что он делится с кем-то историей своего брата — вообще звучит маловероятно. Но Кейтлин сидит здесь, как живое доказательство того, что даже «невозможное возможно». И Нил соврёт, если скажет, что ему неинтересно узнать причину такого действия со стороны Эндрю. — Не могу сказать наверняка, — пожала плечами Кейтлин, разворачивая голову к воде. — Он как-то заметил, что Аарон мне небезразличен, когда я просилась стать участником команды. Скорее всего, Эндрю рассчитывал, что я либо сбегу, либо перечеркну возможность отношений с Аароном. — Но ты не сбежала, — тихо сказал Нил. Пришла его очередь изучать её профиль, ровный вздёрнутый нос и загорелую от палящего летом солнца.       Эта девушка действительно выглядела хорошо, даже по мнению такого никчёмного ценителя, типа Нила Хэтфорда. Она была симпатичной, и Нил практически мог понять, почему она могла понравится Аарону. Дело было не столько во внешности, сколько в той энергии, которую излучает Маккензи. Она была ярой тусовщицей — это Нил уже успел заметить за то недолгое совместное времяпрепровождение — но при этом Кейтлин не подпускала к себе никого, не пыталась привлечь внимание. Нил соврёт, если скажет, что не цеплялся взглядом за её яркие и плавные движения, когда девушка кружилась в танце. Кейтлин Маккензи действительно умела двигаться, но самое главное то, что она делала это исключительно для себя, не обременяясь излишним стеснением или выдуманными нормами и правилами. Она была яркой и недоступной для окружающих парней, потому что все её короткие взгляды и «особенные» улыбки практически всегда были направлены исключительно на одного человека. Чем сам Аарон мог понравится Кейтлин, Нил недоумевал по сей день, ведь, как бы грубо это не звучало по отношению к другу, но во внешности или поступках Аарона никогда не было ничего примечательного. Не будь Аарон натуралом до мозга костей, Нил бы всё равно даже не взглянул в его сторону. — Я не боюсь трудностей, Нил, — невесело усмехнулась она, разворачивая голову на него. — Ты, как я вижу, тоже. — Как это понимать? — нахмурился Нил, наклоняя голову в бок, чтобы собеседница сделала вывод о том, что его внимание сосредоточится на её следующих словах в полном объёме. — Как хочешь, — пожала плечами Кейтлин и перевела взгляд Нилу за спину, расплываясь в широкой улыбке.       Нил автоматически развернулся, натыкаясь взглядом на удивительную картину, главными героями которой были Сет Гордон и Рик Лэндон — один из участников команды «зелёных». Два высоких, крепко сложенных парня, подняли над головой хилую тушу смеющегося Николаса Хэммика и стремительным шагом двигались в сторону бассейна. Громкий хлопок тела о воду, крик, смех и брызги — смешались между собой. — У меня телефон в кармане! — вопил Ники, давясь собственным смехом. — Нет, — отмахнулся Рик, демонстрируя белый смартфон в своих руках. — Ты давай поосторожнее, это не мой, — сказал Ники, подплывая к бортику возле Нила. — Привет, красавчик, — подмигнул Хэммик. — Ты грустишь из-за того, что эта сплетница подсела тебе на уши? Или есть более весомая причина для скорбного поведения? — видимо, вопрос был риторическим, потому что мощная волна, которую Ники создал своими размашистыми движениями, меньше чем через секунду окатила Нила и Кейтлин с головы до ног, заставляя девушку завизжать, а Нила расхохотаться. — Ну ты и придурок, Хэммик! — кричала девушка.       Нил сильно ударил ногами по воде в сторону Ники, предварительно скинув обувь, чтобы парня тоже залило водой. И пусть Хэммик уже был мокрым, он всё равно старался уворачиваться и одновременно совершать попытки поправить собственную причёску. Сет и Дэн тоже оказались в бассейне, подключаясь ко всеобщему детскому кутежу, намереваясь создать наибольшее количество брызг. Их громкий хохот, вероятно, мешал танцующим ребятам на другой половине бассейна, потому что те через несколько минут такой активности прибавили громкость музыкальной аппаратуры, чтобы не слышать чужих воплей.       Нила стянули за ногу в бассейн быстрее, чем он успел подумать о цене своих шмоток, и даже быстрее, чем словосочетание «Матерь Божья» вылетело из его рта. Удивительно, но Нил, дёргаясь в воде прямо в одежде, не чувствовал себя лишним или недовольным. Эмоции били через край, когда он пытался провернуть ту же манипуляцию с водным погружением с Кейтлин, но девушка вовремя увернулась, вскочила и сбежала в неизвестном направлении, возвращаясь лишь через несколько минут в компании Аарона, который наблюдал за происходящей картиной с присущим его выражению лица скепсисом. — Топи его! — заорал Ники, вооружившись поддержкой других ребят, тусовавшихся в бассейне. Вся эта толпа единым фронтом решила выступить против Сета, и даже Дэн, сильно бившая по водной поверхности, не смогла остановить это импровизированное вражеское нашествие, отходя с линии авангарда ближе к Нилу и закидывая свои руки ему на плечи.       Нога Нила резко двинулась в сторону по скользкой плитке бассейна и он стремительно ушёл под воду, придавленный сверху весом темнокожей девушки, тоже не удержавшейся на месте. Нил задержал дыхание и дёрнулся в сторону, чтобы всплыть на поверхность, но Дэн почему-то мешкалась там, наверху, не давая ему возможности сразу же всплыть. Нил до невозможности плохо умел задерживать дыхание под водой. Дело было совсем не в плохой физической подготовке, а в том, что он просто-напросто не умел плавать и, вероятно, этот факт совершенно не вписывался в биографию нового жителя прибрежного штата, которого прямо сейчас начинала накрывать неукротимая волна паники от невозможности сделать полноценный вдох или открыть глаза. — Топи его! — орал парень. Его голос не был дружелюбным или весёлым. В этом «приказе» явно чувствовалась угроза и превосходство. — Держи!       Нил чувствовал крепкие руки на своих плечах и шее, давящие вниз с особой ожесточённостью. Крохотный искусственный водоём, в котором иногда летом плавают колумбийские дети, вот-вот грозился стать могилой для Нила Хэтфорда. Он не успел сбежать сегодня и, вероятно, не успеет сделать этого завтра, ведь чужие руки оставят на его теле не только синяки, но и ушибы. Нил дёргался в попытках вырваться из хватки, но громкий смех, слышимый даже сквозь толщу воды, бил по ушам в знак протеста подобным активным движениям. Рот, нос и уши оказались заполнены водой в тот самый момент, когда четыре недалёких амбала нагнали Нила в учебный понедельник. Уже не возникало вопросов о том, зачем и почему в сторону Нила применены такие действия, ведь ответов найти не предоставлялось возможным. Сейчас Нил мечтал лишь о том, что его отпустят, ведь придурки не могли утопить его в двухстах метрах от школы.       Внезапно стало слишком холодно и свободно, поэтому Нил резко дёрнулся вверх и жадно вдохнул кислород, которого его принудительно лишили пару минут назад. Вода затекала в глаза, а грудная клетка вздымалась вверх с нетипично быстрой скоростью. Нил вытер лицо руками и судорожно огляделся по сторонам, ведомый воспоминаниями о грубых действиях одноклассников прежде. Отвратительно неприятное чувство паники не отпускало его до того момента, пока среди изобилия студентов в воде и на суше Нил не зацепился за такой важный и нужный сейчас взгляд карих глаз. И Нил отчётливо вспомнил ощущение обрушившегося на него спокойствия в тот раз, когда он увидел этот уверенный и безразличный взгляд впервые. Эндрю стоял в паре метров на другой стороне бассейна и, кажется, ещё секунду назад безмятежно болтал с Кевином Дэем. Но теперь, в эту самую секунду, когда Эндрю был действительно необходим, один лишь короткий взгляд, не нёсший в себе подтекста, стал для Нила чем-то заземляющим и возвращающим в реальность. Короткий взгляд, позволяющий Нилу вздохнуть полной грудью, а его сердцу — разогнаться в критическом ритме.       Прежде он никогда не испытывал такого. Прежде присутствие Эндрю никогда не оказывало на Нила такого эффекта, и это осознание болью отзывалось даже в кончиках пальцев. Когда Эндрю был рядом, когда он первым приходил к Нилу и делал что угодно, чтобы завладеть чужим вниманием, Нил не чувствовал ничего подобного, ведь такое поведение Миньярда в какой-то момент стало привычным и ожидаемым. Теперь, когда взгляд Эндрю вновь растворился в толпе, Нил понял, что ему стало чертовски холодно стоять в этом переполненном бассейне, а окружающие люди лишь усугубляли притаившийся в груди страх одиночества. Теперь ледяные щупальца ужаса снова шевелились где-то глубоко внутри, но на этот раз их голос вполне ясно кричал о том, что Нил чертовски глупо потерял то, за что должен был держаться всеми конечностями. — Давай руку, я помогу, — улыбался во все зубы Мэтт, мельтеша своей рукой в поле зрения Нила.       Нил перевёл на него рассеянный взгляд, некоторое время не понимая, что именно этот человек хочет от него и почему так настойчиво тянет руки вперёд. Нил поддался обстоятельствам, и сильные руки Мэтта Бойда ловко вытянули его из воды, тут же накинув на плечи тёплый плед, который совершенно не вписывался в окружающую остановку. Нил благодарно кивнул, принимая из чужих рук бокал, усаживаясь на небольшой стул на половине «синей» команды. Люди мельтешили вокруг с улыбками на лицах, кто-то неровно дёргался под громкую музыку, кто-то — заливисто смеялся. Но Нил больше не слышал их всех, ведь голос в голове из раза в раз звучал громче и настойчивее, крича о том, что Нил — говоря простым человеческим языком — проебал всё, что мог. Из-за себя. Из-за Аарона. Из-за Эндрю.       Еле волоча ноги, Нил старался увернуться от трясущейся в танце толпы, следуя по мокрому борту с особой осторожность в сторону, где было бы тише. Туда, где он мог бы прийти в себя, а потом со всех ног рвануть в дом дяди, ведь внезапно студенты начали вгонять в панику своим количеством и ненаигранным оптимизмом. Внезапно Нилу лишь на несколько мгновений показалось, что вся эта толпа двигалась исключительно благодаря недавно принятым психостимуляторам. И, подумав об этом единожды, Нил не смог побороть накрывающую его тошноту. Тошноту от фантомной ломки, которую он испытывал всего лишь год назад.       Поверхность напитка в бокале шла мелкой рябью из-за того, что руки Нила начинало потряхивать, и, дабы не расплескать то, что может помочь ему прямо сейчас избавиться от навязчивого желания срочно употребить наркотик, Нил ловко опрокинул в себя что-то, что явно по крепости не уступало водке. Он осушил бокал в два глотка, тут же чувствуя, как алкоголь горечью растекается, казалось, по всему его организму.       Что может бить по голове сильнее крепкого алкогольного коктейля? Наверное, только крепкий алкоголь с примесями в нём наркотиков. Нил лишь раз поддался искушению попробовать такую смесь, и вот уже два года тратил все силы на то, чтобы не вспоминать, через что его организму пришлось пройти на следующее утро. Но тогда, «умирая» в объятиях сильнейшей ломки, Нил даже не мог предположить, что после года трезвости, прежде казавшейся недостижимой, незабываемые ощущения снова ударят по голове. В напитке, который Нил взял из рук Мэтта Бойда, точно было что-то подмешано. Нил мог бы попробовать даже предположить, к какому виду относился этот наркотик, но времени, ровно как и выбора, у него больше не было. Бокал уже был осушен, а реакция некогда «чистого» организма не заставила себя ждать, погружая окружающий Нила мир в незнакомый водоворот.