Принц Севера

      Причудливый узор, созданный инеем на стеклах большого окна, можно рассматривать бесконечно – рисунок, созданный природой, неповторим, и каждое утро возникает здесь снова. Но то, что находится за этим окном, на взгляд Риндо, еще прекраснее. Он выходит на балкон, с искренним восторгом вглядываясь в раскинувшееся под ним на многие мили вокруг полотно снега, что искрится словно россыпь драгоценных камней, укрывая собой вечно спящие под тяжелым белым одеялом горы. Сколько бы раз Риндо не видел это, он не уставал восхищаться, потому что красота Севера не могла перестать волновать сердце его принца.       По сути – уже короля, но за девятнадцать лет жизни наследник настолько привык к своему титулу, что пока не мог свыкнуться с новым положением. Конечно, он понимал, что рано или поздно родителей не станет, а ответственность за страну с этого же момента ляжет на его плечи, и был к этому готов. Но пока что как для приближенных, так и для всего народа он по-прежнему был «принцем Севера», и Риндо ничего против этого не имел. Ему даже нравилось – он искренне любил полный льда и холода край, затерянный,словно на самом краю света, среди заснеженных гор и высоких, вечных ледников.       Первые полгода после того, как родители оставили его, были далеко не легкими: хоть всю жизнь его воспитывали, как наследника трона и будущего короля, и Риндо был уверен, что готов абсолютно ко всему, реальность оказалась несколько иной. Тем не менее, омега сумел справиться и разобраться с вопросами, что требовали решения в самое ближайшее время. Ему повезло, что советники отца – люди, чью честность и верность нельзя было поставить под сомнение, помогали ему во всем и были надежной опорой в тот момент, когда юному принцу это было особенно необходимо. Спустя время первые трудности остались позади, а жизнь пошла своим чередом.       Риндо еще раз окинул взглядом бесконечный снежный простор вокруг замка и вернулся в свои покои: многие вопросы требовали его личного вмешательства, и дальше любоваться собственной страной пока что было некогда. Ему нравилось, что Север весь мир считал «краем света», отдаленной территорией, куда соваться не стоит, да и незачем – вечные льды мало кого привлекали. Пока другие страны вели между собой войны, отвоевывая себе лакомые кусочки территорий, на Севере сотни лет царил мир. Риндо считал своим долгом делать все для того, чтобы так это и оставалось.       Принц шел по бесконечно длинному коридору, направляясь на совет, что был назначен на сегодняшнее утро. С левой стороны по стене тянулись зеркала, в которых отражался мраморный пол, свечи в люстрах и золотая отделка картинных рам. Риндо скользнул взглядом по расставленным в нишах стены статуям и подошел к высоким дверям, что тут же распахнулись перед ним.       – Мой король, – несколько советников, сидевших за большим овальным столом, встали, стоило только Риндо показаться в зале. Он сдержанно кивнул в ответ и занял свое место.       Время начало тянуться медленнее – омега перелистывал переданные ему бумаги, пробегаясь по ним глазами: что-то требовало решения сейчас, что-то нужно было забрать, чтобы позже рассмотреть более внимательно. Обычно все вопросы касались дел внутри страны, что радовало принца – Риндо не знал, почему, но заниматься внутренней политикой ему нравилось куда больше, чем внешней. Но сегодня, как назло, речь то и дело шла именно о внешней.       – На Востоке вновь неспокойно, – произнес один из советников, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Как бы это нам боком не вышло…       – Не выйдет, – отозвался второй. – Весь мир знает, что к нам соваться – себе дороже.       – Я про Восток слышу уже в который раз, – принц оторвался от бумаг и поднял голову. – И насколько мне известно, чужие войны уже давно не касаются нас. Почему сейчас вас это волнует? Нам есть, чего опасаться?       – Нельзя ответить однозначно, мой принц… Король, – тут же исправился советник, но Риндо слегка поднял руку, давая понять, что все в порядке. – Как вы знаете, Восток многие годы был разрознен, и мелкие государства сосуществовали между собой вполне мирно. В одном из них произошел переворот – династия, правившая долгое время, прекратила свое существование. Власть перешла в другие руки, и, как мне докладывают верные люди, амбиции нового короля огромны.       – Чего он хочет, весь мир? – усмехается омега, но серьезный взгляд мужчины заставляет задуматься.       – Да. И должен сказать, пока что ему удается идти к цели – большая часть территории уже объединена, конечно, не без сопротивления, в одну страну. Судя по тому, что я о нем слышал, на одном Востоке Ран не остановится.       – Мы не ищем ни с кем войны, – произносит Риндо. – Но быть готовыми к ней обязаны. Я хочу знать обо всем, что там происходит. Если считаете новость важной – сообщать в любое время. Возле наших границ было что-то неспокойное?       – Нет, происходящее их не затрагивает.       – Будем надеяться, так и продолжится, но укрепить посты не помешает. Если на этом все, вы свободны.       В свои покои он возвращается встревоженным. Сотни лет Север не вступал ни в какие конфликты, чтобы именно в годы его правленияздесь началась война?! Да еще и из-за чего – чьей-то одержимой идеи владеть всем миром!       Принц распахивает двери балкона и глубоко вдыхает морозный воздух, который мгновенно приводит мысли в порядок, и ему становится стыдно перед самим собой за свое поведение. В конце концов, ничего действительно опасного на совете произнесено не было. Восток огромен, и даже если его новому королю захочется завоевать Север, ему нужно будет сначала решить проблемы в собственной стране – а это займет время. Риндо вытягивает руку, на которую медленно опускается несколько снежинок, что не тают, а остаются лежать на прохладной ладони. Принц смотрит на изящный узор, симметрично повторяющийся, как на него ни взгляни, и постепенно успокаивается.       Он чувствует не страх – волнение. Омеге искренне хочется, чтобы страна, в которой он родился и вырос, процветала и жила спокойно и мирно, позволяя людям учиться, работать, любить и…       Риндо бы тоже хотел любить, наверное. Когда он был младше, то тайком подслушивал разговоры омег из прислуги – а те практически всегда шептались про альф: встречи, объятия, поцелуи… Все рассказывалось с таким сладким волнением и трепетом, что разжигало интерес – а так ли это все приятно на самом деле, как говорят и пишут в книжках, что он читал по ночам? Будь он обычным омегой, то, наверное, всерьез занялся бы этим вопросом, но в череде дней, полностью заполненных тяжелым расписанием: уроки, уроки, и снова уроки, долго думать о любви было особенно-то и некогда. А потом стало совсем не до нее.       Он прекрасно понимал, что рано или поздно выйти замуж все же придется. Никакого отвращения от этой мысли омега не испытывал, но очень радовался, что законы Севера позволяли омегам править в одиночестве, а не иметь мужа в обязательном порядке, как, например, на том же Востоке: там управлять страной могли только альфы. Риндо с выбором будущего супруга никто не торопил, что позволяло ему надеяться на то, что он выберет себе альфу по любви и искреннему, собственному желанию, а не по принуждению и из чувства долга.       Но с последними новостями мысли о браке придется отложить до лучших времен. Его положение заставляло всегда ставить на первое место интересы страны, а уж только потом – свои собственные. Риндо встряхнул головой, отгоняя возникшие некстати мечты в сторону и вернулся с балкона в свои комнаты, на ходу распуская длинную косу – принц Севера обладал поистине сказочной красотой, которая свела с ума многих альф. Пока родители были еще живы, предложений о браке поступало много, но Риндо так никого и не выбрал. А потом по стране и за ее пределы расползлись слухи, что у принца ледяное сердце, которое никому не покорить.       Как и было приказано, ему докладывали обо всем происходящем. Риндо новости воспринимал спокойно, после всех принятых мер обретя чуть больше уверенности в том, что им ничего не грозит. Тем временем Восток был уже полностью объединенным – и весь мир в страхе ждал, на чью сторону теперь упадет взгляд Рана Хайтани.       Внутри принца, как бы хорошо он не скрывал свои эмоции, скреблось ноющее чувство тревоги: их армию маленькой назвать было никак нельзя, но силы Востока превосходили его собственные, а уж о том, что будет, если новый король завоюет весь остальной мир, оставив Север напоследок, даже думать не хотелось. На губах появилась ироническая, кривая усмешка – выходило, что Риндо в любом случае проиграет. Но даже если так – легко сдаваться он не собирался.       Принц ждал от теперь ежедневных собраний совета чего угодно: от новости, что на них напали, до новости, что война началась на Западе или Юге; однако слова о том, что с Востока пришло письмо с сообщением о предстоящем визите, его ввели в замешательство.       – Чего он хочет? – выделив первое слово, удивленно произнес Риндо, еще раз перечитывая текст письма, составленный очень выдержанно и кратко, а потом поднял взгляд на советников.       – Судя по письму, цель приезда исключительно деловая, но…       – Где гарантии? – подхватил один из альф, опуская локти на стол. – Заявится сюда якобы с дружественным визитом, присмотрится, что и как, а потом по нам же первым и ударит.       – Откажем – будет хуже, – резонно возразили ему с другого конца стола. – Ран, конечно, непредсказуем в плане войны, но его правление намного улучшило картину происходящего на Востоке. Вместо сети разрозненных государств – одна сильная страна.       – Что скоро подвинет окружающие. Ну, или поглотит их собой.       – Вам нужно с ним встретиться, мой король, – взгляд мудрых темных глаз остановился на Риндо. Принц нахмурился и смотрел на советника, который наклонился к нему. – Есть несколько причин в пользу такого решения: во-первых, не будем отрицать, что действия короля Востока многие здесь воспринимают через призму страха и, соответственно, могут быть предубеждены в своих выводах. Во-вторых, нет ни одной действительно стоящей причины отказывать ему в предстоящем визите – самое малое, как будет воспринят отказ – невежливость, самое большее – оскорбление, чего нам нельзя допускать. В-третьих, не будем исключать тот вариант, что Востоку может быть нужен союзник на Севере. Я не буду отрицать, что это крайне маловероятно, но тем не менее, отказываться от этой мысли не намерен.       – Хорошо, – после повисшей тишины ответил Риндо. – Значит, пусть едет.

***

      Кое-как удерживая себя от того, чтобы не вцепиться пальцами в бархатную обивку трона, принц Севера жалел о том, что на совете согласился на эту встречу, потому что видеть Рана Хайтани перед собой оказалось намного сложнее, чем слышать о нем. Альфа глаз с него не сводил, пока шла официальная церемония приветствия – впервые в жизни омега пожалел, что она настолько короткая, потому что после, как того требовала устоявшаяся традиция, королям на некоторое время предстояло оказаться вдали от лишних глаз и ушей. Риндо вдруг вспомнил слова отца, который однажды сказал ему, что этим временем надо умело пользоваться – многие вопросы можно решить не войной, а словами. Да, вроде бы вовремя вспомнил, вот только все слова куда-то из головы вылетели!       К огромной досаде омеги, они не вернулись и в тот момент, когда Ран оказался еще ближе – абсолютно спокойный, он шел рядом по длинному коридору, куда они вышли из тронного зала. До пышного ужина по случаю приезда гостей оставалось еще около получаса времени, и теперь его предстояло провести практически наедине – если не считать слуг у каждой двери новой комнаты.       – Мне говорили, что принц Севера – самый красивый омега здесь, но слухи явно преуменьшили, – произносит Ран, разбивая повисшее молчание. – Я во всем мире не видел омег, красивее тебя.       – О мире мне и хотелось бы поговорить, – быстро отвечает Риндо, проигнорировав слова альфы. – Скажу прямо: я знаю, что вы сделали на Востоке, и чего хотите добиться. Север – мой и моим останется; я приложу все силы, чтобы свои слова сдержать.       – Для начала предлагаю отбросить официальный тон – все-таки, обстановка располагает к чему-то иному. Да и подобные вопросы мы можем отложить на завтра.       – Я бы хотел обсудить это сейчас.       – Что именно ты хочешь услышать? – улыбается Ран и Риндо слишком поздно понимает, что засматривается. – Как видишь, армии под твоими окнами нет, как и оружия у меня в руках. Я понимаю, ты ждешь войны – все ее ждут, но я приехал сюда не для этого.       Он искренне наслаждается замешательством в глазах Риндо. Принц Севера понятия не имеет, сколько эмоций вызвал в короле Востока, стоило только ему увидеть омегу. От своих целей Ран отказываться не намерен, но способы их достижения были пересмотрены за секунду – как только аметистовые глаза пересеклись с фиолетовыми.       Хайтани не врет, когда говорит, что красивее Риндо никого не видел: он действительно был во всех частях света, и никто не смог бы сравниться с омегой, что сейчас шел рядом с ним. Принц – словно воплощение весны в этом крае холода и льда! Его глаза – как будто показавшиеся из-под снега первые цветы – прекрасные и яркие; золотистые волосы, на которых играли блики заходящего солнца, были заплетены в длинную, переброшенную через изящное плечо косу. Яркие, полные губы и очаровательный, едва заметный румянец на щеках…       Откуда ж Рану было знать, что до этого алеющие скулы и Риндо были понятиями вообще не совместимыми?       Но больше всего короля сводил с ума запах омеги – он окутывал его, напрочь сбивая в голове все устои и правила. Имбирь и корица были сочетанием до того притягательным и сладким, что аромат хотелось втереть себе под кожу, чтобы постоянно его чувствовать. А еще – необычным. Ран едва не замер на месте, когда до него дошло осознание: аромат Риндо был словно создан для Востока.       «Я приехал сюда не для этого» – повторил себе в голове фразу Хайтани омега, а потом, видя пристальный взгляд глубоких фиолетовых глаз, вдруг усмехнулся.       – Так ты свататься приехал, король Востока? – Риндо остановился и повернулся к нему, сцепив руки за спиной. Чтобы взглянуть Рану в лицо, приходилось поднимать голову – альфа был выше.       – Взять свое, – Ран делает шаг вперед.       – Здесь ничего твоего нет.       – Значит, будет, – Хайтани касается пальцами щеки омеги, с удовлетворением видя, что тот не отстраняется – лишь на долю секунды опускает взгляд.– Скрывать не стану, мне хочется забрать себе Север. Эта часть мира удивительно красива, я слышал это много раз, перед тем, как приехать. Но теперь я здесь, и я хочу тебя, Риндо.       Принц теряется, не зная, что ответить на такую откровенность, но внутри что-то сладко замирает: ему нравится. Ему нравится это слышать, нравится нежное касание чужих пальцев на коже, нравится запах Рана, да весь он сам омеге нравится еще с того момента, как появляется в тронном зале, и принц совершенно не понимает, что ему с этим фактом делать!       Ран, судя по всему, ждет ответа, но Риндо пока не может сказать ничего. Он смотрит в фиолетовые глаза, чувствуя, что растворяется в них, а еще – видит искренность. С чем бы Хайтани не приехал сюда изначально, сейчас он, похоже, абсолютно честен. Омеге не привыкать к подобным словам – ему не раз признавались в любви, заверяя в том, что были покорены его красотой, но ни одно признание не вызвало в сердце отклика, не заставило его биться чаще.       Признание Рана – заставляет.       – Раз ты много слышал о Севере и обо мне, тогда должен знать кое-что еще, – произносит Риндо.       – Я знаю, – король Востока улыбается и неожиданно для омеги делает шаг в сторону, возобновляя их прогулку по замку. – О том, что сердце принца Севера столь же холодно, как вековые льды, мне тоже говорили. Но знаешь, Риндо, когда я смотрел на тебя в тронном зале, мне показалось, что лед начал таять. Если я не прав, скажи мне это прямо сейчас.       – Там неудачное освещение, – непринужденно пожимает плечами омега. – Столько свечей наверху, почти над головой… Днем очень много естественного света от окон, но у нас темнеет рано, и поэтому эффект от увиденного может быть искаженным.       – Возможно, – в голосе Рана звучит неприкрытая усмешка.       Появившийся советник объявляет о том, что обоих королей уже ждут, и это очень радует Риндо – он вида не подает, но мысленно облегченно выдыхает, потому что такое близкое присутствие альфы рядом лишало его возможности здраво соображать. Принц разрывается между своими переживаниями о мире и собственной стране, отказываясь верить в то, что слова Хайтани могут быть правдой: Ран, преследуя собственные цели, разжег пламя войны не просто в маленьком государстве – в целой части света, сделав ее своей, а теперь приехал сюда ради омеги?       На ужине они сидят друг напротив друга, но на этот раз совсем не одни: вокруг много советников, доверенных лиц, и Риндо успевает немного привести мысли в порядок. Он видит, что король Востока не перестает его изучать взглядом, при этом поддерживая разговор с окружающими, но стоит альфе отвернуться, аметистовые глаза начинают следить за ним с таким же интересом. Риндо уверен, что ему удается оставаться незамеченным, однако это совсем не так.       Хайтани берет в правую руку высокий бокал с вином, делает глоток и смотрит на одного из своих людей; он всем телом чувствует взгляд самых прекрасных в мире глаз, но не поворачивается – к чему смущать омегу еще больше? Принц Севера неплохо умеет скрывать эмоции и держит на очаровательном лице нейтрально-вежливую маску, идеально подходящую ситуации, но Ран разгадывает скрывающиеся за ней истинные чувства. Он немногим старше Риндо, только вот судьба их была совершенно разной: многие годы интриг и хитросплетений за его спиной научили короля читать людей, словно они были открытыми книгами. Хайтани никому не доверяет так, как своей интуиции, потому она много лет спасала ему жизнь.       В своих опасениях принц Севера отчасти прав – именно этой стороной света Ран планировал заняться, как только на Востоке окончательно установится спокойствие и порядок: какой смысл лезть на чужую территорию, если на твоей раздор и хаос? Многие из доверенных людей советовали сначала повернуть армию на Юг, иногда напрямую говоря о том, что на Севере делать нечего: что взять со страны, где все покрыто вечным холодом? Однако Хайтани привык иметь свое мнение по поводу любых вопросов и поэтому в том, что он слышал про эту часть света, решил убедиться лично. Здесь было все так сильно не похоже на родной Восток, но определенно понравилось Рану. В голове уже начинали выстраиваться планы, однако все они разом рухнули при взгляде на омегу, чью голову украшала небольшая изящная корона.       По дороге сюда он думал, что завоюет Север, подчинив себе огромную территорию, на которую прежде еще никто не пробовал заявить права; а их маленький принц, про чью красоту говорили во всем мире, станет неплохой игрушкой на одну ночь, как и десятки омег до него. Ран даже лиц их не запоминал, хотя каждый из этих миловидных глупышек надеялся, что сумеет покорить его сердце. Сейчас Хайтани понимает, насколько сильно его изначальные планы оказались далеки от реальности. Он все же решает не отказывать себе в удовольствии подловить Риндо, и ему это удается: принц не успевает отвести взгляд и Ран с наслаждением видит вмиг заалевшие скулы.       Риндо может играть неприступность столько, сколько ему заблагорассудится: Ран подождет. Может, для остальных сердце принца Севера действительно было холодным, словно лед, но либо король Востока стал исключением, либо его интуиция впервые в жизни дала сбой.       Ран задерживается в замке на несколько дней, как того требует этикет – приезжать с подобным визитом и разворачиваться в тот же вечер считается очень оскорбительным поведением. Хайтани всю жизнь на правила этикета, мягко говоря, глаза закрывал, но тут другой случай. Приехавшие с ним советники догадываются о настоящей причине того, с чего вдруг их королю заблагорассудилось следовать придворному церемониалу, но благоразумно молчат.       Выдержка омеги тем временем трескалась, как лед весной. На самом деле, на Севере льды тают редко – весна здесь очень условна, а лета в привычном его понимании не бывает вообще никогда. Однако Риндо чувствует, как внутри что-то сначала тает, а потом расцветает каждый раз, когда они с Раном остаются вдвоем: тот находит миллион предлогов провести с омегой время наедине, причем предлоги эти выглядят безобидно и порой даже официально – не придерешься.       Короли были так не похожи друг на друга, но каждый раз, когда омега ловил их отражение в зеркалах, невольно думал о том, насколько же хорошо они смотрятся – холодная красота Риндо контрастировала с волнующей, притягательной внешностью Рана. Во взглядах альфы на него было то что-то хищное, заставлявшее сердце взволнованно замирать, то трепетно-восхищенное: так, наверное, смотрят на нечто дорогое, хрупкое, то, что нужно оберегать и относиться особенно бережно.       Хайтани даже отдаленно не напоминал Риндо тех, кто пытался добиться его раньше – он был красивее, умнее, имел намного больше влияния и власти; одним словом – лучше во всем. Да, кажется, несколько дней назад принц Севера думал о том, что как бы не сложились обстоятельства, легко сдаваться королю Востока он не собирается, однако сейчас омеге хотелось взять свои мысли назад. Он тщетно оправдывал самого себя мыслями о том, что думает, в первую очередь, о стране – такой союз, во-первых, перечеркивал на корню все переживания Риндо за будущее Севера, во-вторых, делал его неприкосновенным и для других: кто рискнет нападать на омегу, муж которого за несколько недель захватил часть света, заставив остальные три в страхе смотреть в сторону Востока?       Риндо взволнованно ходил по своим покоям – он не мог уснуть, несмотря на достаточно позднее время. В голове принца словно шел снегопад, где каждая летящая снежинка падала не на белое полотно снега, а на чашу весов: да или нет. Может, было ветрено, а может, мешало что-то еще, но пока что ни одной снежинки не опустилось на сторону «нет». Омега вздохнул и тут же почувствовал, как сердце забилось чаще – его все еще окутывал аромат Хайтани, с которым они расстались у двери каких-то полчаса назад. Поцелуй, который альфа оставил на тыльной стороне его ладони был, казалось, всего лишь соблюдением правил вежливости, однако взгляд, который бросил при этом король на омегу, заставил Риндо на несколько секунд задержать дыхание –сколько же в нем было огня!       Принц со стоном запрокинул назад голову, отчетливо осознавая – ему не хотелось отпускать Хайтани, ни сегодня вечером, ни вообще… Отрицать и пытаться придумывать себе оправдания дальше было бесполезно.       Он влюблен в Рана.

***

      – Оставьте нас, – просит Риндо членов совета, когда разговор о перспективах сотрудничества между странами подходит к концу. Ран тоже кивает своим людям, и те исчезают за дверью, оставляя королей наедине.       – Я надеюсь, речь пойдет о чем-то действительно важном, – поднимается со своего места Хайтани, подходя к другому краю стола – там, где сидит омега. Его распущенные, длинные черные волосы тяжелой волной скользят по плечам, и Риндо хочется коснуться их, пропуская между пальцами. – Знаешь, мне искренне жаль, что уже пора возвращаться – с удовольствием бы остался здесь еще.       – Я рад, что тебе понравился Север.       – Надеюсь, не откажешь мне, если я приглашу тебя к себе? Восток тоже прекрасен.       – Если будет официальный повод – приеду обязательно, – отвечает омега, а сам невольно начинает нервничать – Хайтани подходит все ближе, и Риндо встает ему навстречу.       – Свадьба – достаточно официально?       – Вполне, – принц замирает на секунду, но быстро возвращает себе самообладание.       – Замечательно, – вкрадчиво произносит Ран и берет его руку в свою. Омега позволяет ему это, глубже вдыхая аромат: ему мало держаться за руки! Он хочет почувствовать вкус губ, хочет оказаться в объятиях, которые – омега уверен, смогут закрыть его от любых невзгод мира, хочет сильнее, больше, ближе… Хайтани словно мысли читает, привлекая Риндо к себе. – Тогда мне остается только спросить – ты выйдешь за меня?       – То есть, свадьба уже запланирована, а согласен ли жених, ты решил уточнить после? – улыбается омега, чувствуя, как в груди обжигающей волной по венам расходится счастье. Ран проводит большим пальцем по линии челюсти, то и дело опуская темный фиолетовый взгляд на губы Риндо. – А как же официальное объявление о помолвке, приглашение гостей и прочие важные…       – Чуть позже, – перебивает его Хайтани. – Так ты станешь моим, принц Севера?       – Да, король Востока, – омега с восторгом видит вспыхнувший в чужих глазах огонь, а затем на губах появляется хитрая усмешка. – Но только после свадьбы.       До Рана не сразу доходит двойной смысл этих слов, а когда он понимает – опрокидывает омегу с глухим рычанием на стол, сметая оттуда белоснежные листы важных бумаг. Риндо отвечает на глубокий, полный долго сдерживаемых чувств поцелуй неумело, но до дрожи сладко: оторваться невозможно. Вкус его губ такой же, как аромат – пряный и согревающий, и Хайтани вмиг становится зависимым. Королю Востока было, за что сражаться, но некого защищать. С этого момента все меняется, а тихий стон омеги – его малыш не сумел сдержаться, сносит планки выдержки в голове.       – Думаю, до свадьбы тебе придется от меня прятаться, – шепчет он, глядя в аметистовые глаза.       – Боюсь, что это не спасет, – улыбается омега. – Скажи честно, Ран – что бы ты сделал, если бы я отказал?       – Сделал бы тебя своим в любом случае, – произносит Хайтани, обводя тело Риндо жадным, собственническим взглядом. – Лед в твоем сердце тогда пришлось бы разбить, а не растопить; скорее всего, ты бы меня сначала ненавидел, но время все расставляет по своим местам… Я так и хотел сделать, когда ехал сюда, но один твой взгляд перевернул во мне все.       – Как и твой – во мне, – признается Риндо. – И если бы все случилось так – я бы действительно тебя ненавидел. Я люблю Север и никогда бы не простил тебе, устрой ты здесь войну.       – Ее не будет, – твердо произносит Хайтани. – Ни теперь, ни когда-либо еще.       – Я знаю, – омега отвечает тихо, притягивая альфу за шею к себе. – Знаю, Ран. Я тебе верю.       Они целуются вновь, потому что Риндо нужно это – чувствовать, как голова кружится от вкуса губ Рана, а сильные руки сжимают его талию с заметно сдерживаемой страстью. Аромат омеги становится ярче и на этот раз стонет уже Хайтани: глухо и едва слышно, не разрывая поцелуй. Ему придется очень постараться, чтобы выполнить условие Риндо – объявление о помолвке и подготовка к предстоящему торжеству может растянуться надолго, а его очаровательный и безумно желанный омега будет все это время в шаговой доступности: как тут вообще можно сдержаться?!       Хотя, оставлять Восток на долгое время – тоже вариант не самый лучший. Он только собирается задать омеге несколько вопросов, касающихся организации свадьбы, как тот начинает этот разговор сам:       – Давай поженимся здесь, в замке? Я очень хочу побывать у тебя, но мне и так придется переехать, поэтому надеюсь, ты уступишь мне в этом вопросе.       – Конечно, малыш, – Ран видит в глазах омеги промелькнувшую грусть, легко догадываясь о ее причине – Риндо отчаянно не хочется оставлять Север, который является частью его самого. Хайтани не представляет, какого было бы ему, если б его вырвали из Востока и увезли куда-то надолго – на всю жизнь. Решение возникает в голове очень быстро.       – Риндо, ты не хочешь отсюда уезжать?       – Нет, – ожидаемо признается омега. – Я знаю, что должен… Но мне нужно будет время, чтобы привыкнуть.       – Остаться у тебя мы не можем, и ты сам понимаешь это, – произносит Ран. – Я понимаю твои чувства, и поэтому хочу предложить кое-что. Конечно, на реализацию потребуется много времени и да – пока я занимаюсь всем этим, тебе нужно будет жить у меня.       – Что ты хочешь сделать? – с интересом смотрит на него омега.       – Я хочу построить город на пересечении границ Востока и Севера, – отвечает Ран. – Новая столица двух объединенных частей света.       Риндо замирает, а аметистовые глаза удивленно расширяются – он не ожидал подобного, но его будущий муж умеет удивлять.       – Считай это подарком на свадьбу, – усмехается Хайтани, довольный реакцией омеги. – Конечно, не единственным. У тебя будет все, чего ты захочешь, любимый.       – Поцелуй, – выпаливает Риндо. – Хочу поцелуй. Сейчас.       – Хоть сотню, малыш.

***

      Омега буквально валится от усталости – организованная со всей подобающей роскошью свадьба, где он находится в центре внимания с самого раннего утра, выматывает так, что принц действительно на ногах уже стоять не может. К счастью, рука мужа на талии, которую он не убирает почти целый вечер, служит Риндо крепкой опорой. Она же и является причиной сладкого, томительного волнения, что усиливается с каждой минутой – им скоро предстоит остаться вдвоем. Он понятия не имеет, чего стоило его альфе сдержаться и соблюдать нормы приличия весь прошедший месяц, но судя во взглядам, которыми обводит его Хайтани, выспаться у омеги сегодня не получится.       – Тебе невероятно идет белый цвет, Риндо, – произносит Ран, наклоняясь ниже. – Знаешь, где этот наряд будет смотреться еще лучше?       – Где? – спрашивает омега абсолютно не наигранно и смотрит на альфу, подняв голову.       – На полу в нашей спальне, пока я буду брать тебя снова и снова – абсолютно раздетого и раскрытого для меня, – отвечает Хайтани, а Риндо прячет за веером мгновенно вспыхнувшее лицо.       – Ран!       – Да, именно мое имя ты и будешь стонать этой ночью.       – Прекрати, – шипит омега. – Не здесь, в конце концов, все смотрят!       – Так я пока тебя и не трахаю, – пожимает плечами Ран. – Пусть смотрят.       – Ты невыносим, – тихо возмущается омега. – Подожди еще чуть-чуть!       – Как раз-таки потому что я жду, ты все еще стоишь здесь, а не лежишь подо мной в спальне и…       – Хватит, умоляю! – почти что стонет Риндо, у которого и так от появившихся в сознании сцен начал усиливаться аромат.       Он бы обязательно сказал что-то еще, но один из гостей вновь начинает поздравительную речь – длинную и очень торжественную, коих за день супруги выслушали уже немало. Они кивают, улыбаясь всем в ответ, но мысли обоих далеки от происходящего. В итоге их все же отпускают, чем Ран сразу же пользуется – пока в зале, наполненном шумом и звоном бокалов продолжается праздник, он подхватывает мужа на руки и идет с ним к давно ожидающим королей покоям.       – Дождался, да? – улыбается омега и приникает губами к чужой щеке. – Пообещай больше не делать так на приемах и при таком количестве людей.       – Обещать не буду, – честно отвечает Ран. – Ты слишком возбуждающе краснел.       – Так нечестно! – Риндо, покрепче обвив руками шею альфы, возмущаться не перестает. – Ты ставишь меня в неловкое положение!       – Мы обсудим все это завтра, хорошо? – дверь их спальни закрывается за спиной Рана и омега замирает, разом растеряв свой настрой. Хайтани опускает его спиной на шелковые покрывала винного цвета и нависает сверху. – Сейчас я хочу заняться тобой.       Никакой интуиции не надо, чтобы понять – Риндо очень нервничает и даже боится: это легко читается по мелко подрагивающим пальцам, которыми он держится за плечи альфы, по тому, как он прячет глаза, избегая прямого взгляда. Хайтани думает, что на свадьбе рано обрадовался тому, что сегодня наконец дорвется до омеги: смущать его было так приятно, что один небольшой, но очень важный факт – для Риндо все происходящее было впервые, как-то вылетел у Рана из головы.       – Посмотри на меня, льдинка, – улыбается он, наклоняя голову, чтобы взглянуть в аметистовые глаза. – Тебе нечего пугаться. Доверься мне.       – Знаю, что нечего, но все равно… – ведет плечом омега, пока что не решаясь посмотреть на Хайтани. Ран движение замечает и сразу же касается губами бледной кожи на ключице, отодвинув ткань белоснежных одежд в сторону. Над головой раздается едва слышный прерывистый вздох, который тут же сменяется на стон, как только Ран проводит кончиком носа по шее омеги – не может надышаться любимым запахом.       Раздевать его приходится медленно, сопровождая каждое движение нежными поглаживаниями и ласками, чтобы дать омеге время привыкнуть и расслабиться. Хайтани не ошибся в своих догадках о том, что его малыш, скорее всего, будет очень отзывчивым и чувствительным в постели: оказывается, что это так и есть. Риндо стесняться пока не прекращает, но под чужие губы подставляется охотно, как и под руки – тянется навстречу, как только заволакивающее сознание удовольствие становится в его голове сильнее собственных страхов. Бесконечное количество пуговиц раздражает альфу, потому что является преградой между ним и бархатной кожей омеги, и Хайтани так и тянет разорвать струящуюся по телу Риндо ткань, но делать этого еще нельзя.       Когда принц Севера наконец остается обнаженным, Ран замирает, жадно обводя голодным взглядом своего прекрасного и хрупкого омегу – тот сначала тянет на себя покрывало, но стоит альфе бросить предупреждающее: «Не смей, Рин», эти попытки мгновенно заканчиваются.       – Ты идеален, – произносит Хайтани перед тем, как накрыть чужие губы своими, а потом вновь выпрямляется, разрывая поцелуй. – Навсегда забудь про стеснение в постели рядом со мной. Ты меня понял?       – Да, – тихо шепчет Риндо. – Но я…       – Никаких «но», –Ран прикусывает его шею. –Я – твой муж, а ты – мой омега, а значит, принадлежишь мне. Все, что происходит между нами в спальне – нормально и правильно, если это нравится нам обоим.       – Мне… мне нравится, – несмело улыбается омега и привстает, опираясь на локти. – То, как ты сейчас сделал… Можно еще раз?       – Вот так? – фиолетовые глаза мерцают, а на лице Хайтани появляется до неприличия довольная улыбка, после того как он вновь кусает Риндо за шею – уже сильнее.       – Да! – омега громко стонет, чувствуя, как по всему телу бегут мурашки. – Да, Ран, еще!       Хайтани пользуется тем, что Риндо наконец перестает сдерживать себя – он приподнимается и вклинивается коленом между его ног, немного разводя их в стороны. Прежде чем омега успевает отреагировать, Ран отвлекает его поцелуями-укусами, одной рукой упираясь в подушку за головой Риндо, а второй быстро начинает расстегивать пуговицы теперь уже на себе – здесь уж точно можно не церемониться. Они разлетаются по постели, несколько штук со звоном падают на пол, но оба короля этого не замечают, полностью поглощенные друг другом.       – Тебя хочется вылизать всего, – признается Хайтани. – Пахнешь безумно сладко. Повернись, малыш.       Риндо краснеет, но подчиняется, медленно разворачиваясь к альфе спиной. Он прячет лицо в подушку, сжав пальцами тонкую ткань и вскрикивает, когда его вздергивают за бедра вверх, заставляя прогнуться. От понимания, в каком положении он сейчас находится перед Раном, по телу проходит дрожь, но на этот раз вовсе не от страха – все это настолько приятно волнует, что сердце заходится в каком-то своем, рваном ритме, а омега выгибается сильнее. Он внезапно понимает: да, Хайтани смотрит на него и смотрит так, как до него никому не позволялось, но Риндо хочется большего. Сам он рассмотреть член мужа толком не успел, уловив где-то на краю сознания паническую мысль, что вот это в него не влезет, а теперь испытывал желание повернуться и изучить все как следует. Но желанию было суждено сбыться чуть позже – а сейчас дыхание омеги перехватило от осторожного касания пальцев, которыми Хайтани провел между его ягодиц, собирая смазку.       – Тише, любимый, – просит Ран, оглаживая чужие бедра. – Разведи колени чуть шире.       Он с восторгом видит, как Риндо выполняет сказанное сразу же, не отнекиваясь и не стесняясь. Да и по количеству смазки, пропитавшей под ними покрывало, альфа понимает, что его омега возбужден; но расслабить его еще чуть больше нисколько не помешает, поэтому пальцы скользят ко входу, неглубоко проникая в чужое тело.       – Ран! – голос Риндо надламывается, и он срывается на стоны. – Ран…       – Все хорошо, малыш, – Хайтани меняет свое положение и ложится рядом с омегой, поворачивая его лицо к себе. Он целует алеющие щеки, взмокшие, светлые волосы на виске и ловит себя на мысли, что ему хочется распустить все еще заплетенную сложную косу. Ран вытягивает из них небольшую заколку и перебирает локоны, видя, как Риндо прикрывает глаза. Двигать пальцами внутри его тела он не прекращает – лишь меняет темп и глубину, но омега позволяет ему это, полностью теряясь в лавине своих эмоций.       Он вновь садится, только когда омега начинает подаваться навстречу, нетерпеливо вскидывая бедра. К этому моменту перед глазами все уже темнеть начинает от дикого, едва контролируемого желания вставить сразу и до конца. Но сейчас на первом месте стоит удовольствие Риндо, и поэтому Хайтани входит медленно настолько, насколько это возможно, учитывая, как давно он мечтал об этом. Омега привыкает и уже вскоре начинает просить глубже, чем окончательно сводит альфу с ума. Ран наклоняется на него всем телом, полностью накрывая собой, и переплетает их пальцы, срываясь на быстрые, грубые толчки.       Риндо громко стонет, когда внизу живота все разгорается жарким огнем и словно взрывается, заставляя тело выгнуться. Он пытается прийти в себя, чувствуя, как Хайтани продолжает двигаться в нем, а потом в полумраке спальни раздается крик: Риндо совершенно забыл про метку – важную часть брачной ночи. Ран сжимает зубы на его шее и прокусывает кожу до крови, доводя себя до оргазма вслед за своим омегой.       – Я люблю тебя, – Хайтани устраивается рядом и нежно проводит пальцами по плечу омеги, что в ответ тянется к нему и целует – впервые делает это сам, не дожидаясь альфы. – Как ты себя чувствуешь?       – Самым счастливым, – признается омега. – Ран, а мы… ну, все? Или…       – О, нет, малыш, – смеется Хайтани. – Мы еще только начали. Тебе же понравилось, правда?       – Очень, – он все еще начинает краснеть, стоит только заговорить о всем, что касается происходящего в их постели, и Рана это забавляет.       – Я хочу кое-что сделать для тебя, – загадочно произносит альфа и оставляет поцелуй на чужой шее, начиная спускаться ниже. Омега хватается пальцами за покрывало и большими глазами смотрит на Рана, не понимая, что тот задумал. – Я уже говорил, что ты очень сладкий?       – Да, кажется, – Риндо чувствует, как возбуждение вновь накрывает с головой, а Хайтани ведет губами по внутренней стороне его бедра, покрывая ее своими метками – кусает, оставляя следы.       – Я уверен, что ты везде такой, но хочу проверить, – Ран облизывает головку аккуратного члена и расплывается в улыбке. – И правда – безумно вкусный.       Риндо закрывает лицо руками и стонет, ощущая себя в руках Хайтани податливым воском – тело отзывается на все его прикосновения ярко и чувственно, подчиняясь альфе быстрее, чем омега успевает это сделать. Он шире разводит бедра, давая Рану больше пространства, и слышит снизу довольный стон – ему определенно это нравится. Границы времени стираются, оставаясь за пределами дверей спальни, позволяя им обоим наслаждаться друг другом, не отвлекаясь больше ни на что: эта ночь принадлежит только двоим.       Поздним утром омега сонно открывает глаза, обнаруживая, что лежит на груди мужа, который обнимает его одной рукой. Риндо улыбается, глядя на темные ресницы и длинные волосы, разметавшиеся по подушке – альфа крепко спит, и будить его совершенно не хочется, как и подниматься с постели самому. Омега невесомо целует Рана в губы, а потом устраивается на нем поудобнее, засыпая вновь.