Девять дней начала света

Взбежав по лестнице на третий этаж, Юсик всё-таки запыхался и в обсерваторию принёс меня уже шагом. Усадил за стол перед компьютером, а сам вскочил на платформу телескопа и задействовал механизм, приподнимающий её над полом. Раздалось мерное жужжание электроприводов, круглая площадка поползла вверх, стеклянный купол над нашими головами распустился диковинным цветком, под него хлынул поток свежего утреннего воздуха. Пожалуй, слишком свежего. — Подожди, не открывай, — попросила я, непроизвольно втягивая голову в плечи, — Солнце всё равно ещё слишком низко. Юсик послушался, хоть и пританцовывал на месте от нетерпения, как застоявшийся жеребчик. И, не имея возможности что-то сделать прямо сейчас, решил компенсировать это болтовнёй, на одном духу вывалив мне в уши всё то, что распирало его изнутри. — Ожидаются продолжительные сверхмощные вспышки на Солнце, представляешь? Это же глобальный копец! Вся электроника полетит к чертям, будет всемирный хаос и безумие! Последнюю фразу он произнёс с таким предвкушением, что я захихикала. Тогда мы оба ещё не верили, что подобное действительно возможно, поэтому слова про всемирный хаос и безумие звучали для нас скорее заманчиво, чем пугающе. Между тем Юсик, продолжая расписывать прелести грядущего коллапса, метнулся к окну, выходящему на восток. Хотя правильнее будет сказать — к восточной стороне стеклянного купола, который по сути и был сплошным окном. Затоптался там, глядя на неспешно поднимающееся над горизонтом солнце, словно надеялся подогнать его своим нетерпением. А я, уже не вслушиваясь в его болтовню, включила компьютер и открыла в браузере сайт международного центра солнечно-геомагнитных данных. Потом — в соседней вкладке — сайт центра прогнозирования космической погоды США. Затем страницу всемирной метеорологической организации. И наконец — русскоязычный форум любителей астрономии, на котором мы с Юсиком общались с себе подобными. Все три сайта серьёзнейших научных организаций очень сухо и безэмоционально прогнозировали в ближайшие дни небывалую солнечную активность, грозящую чередой выбросов корональной массы, что в свою очередь было чревато проникновением высокоэнергетического излучения в магнитосферу Земли и повреждением электрических сетей по всему миру. А вот на форуме любителей астрономии безэмоциональности не было и в помине, а царили там, как ранее выразился Юсик, хаос и безумие. И я было уже с интересом погрузилась в переходящий на нецензурную брань спор между сторонниками позиции «мы все умрём» и их противниками, уверенными в том, что наблюдают всего лишь очередную бурю в стакане воды, но отвлеклась на внезапно повисшую под куполом тишину. Юсик, до сих пор трещавший без умолку, вдруг замолчал. Я обернулась к нему, но увидела только тёмный силуэт на фоне утреннего неба. — Извини, что ты говорил? Я тут зачиталась немного. Юсик вздрогнул при звуке моего голоса, словно успел забыть что он здесь не один, но ответил без задержки: — Да вот, смотрю на солнце и думаю… — Нельзя смотреть на солнце! — машинально предостерегла я, и друг поспешил оправдаться: — Да я сквозь ресницы смотрю, совсем чуть-чуть. — И что там видишь? Вопрос против моей воли прозвучал иронично, ведь уж кому, как не мне, последний год интересовавшейся в основном именно Солнцем, знать, что глядя на него просто так, невооружённым глазом, не увидишь ничего, кроме ослепительного пятна света, награждающего тебя ожогом сетчатки. Но Юсик иронии не заметил, ответил серьёзно: — Ничего не видно. Оно такое же, как обычно. Только знаешь, что вдруг подумалось? — Что? — Что обычно мы ведь даже рассвета не замечаем. Просто для всех начинается новый день. Но теперь, наверно, всё изменится. Вдруг уже прямо сейчас миллионы людей тоже смотрят на Солнце? И не знают, чего от него ждать. Я помолчала, обдумывая эту мысль. Потом неуверенно возразила: — Да не. Ещё никто ничего не знает. NASA когда доклад опубликовали? — Или ночью, или рано утром. Я проснулся, сразу полез читать новости, и доклад уже был. — Обычные новости читал? Юсик пренебрежительно двинул плечом. — Да нужны они мне, обычные-то! — Ну вот видишь. А научные новости мало кто читает, тем более с утра. Так что большинство людей ещё ни о чём не подозревает. А когда что-то и услышат, то не сразу поймут. — Но ведь это очень важно! Это должны сообщить и по обычным новостям! — Значит, скоро сообщат, — успокоила я Юсика, но сама в сказанное не особо верила. Ну не любят власти пугать народ и рассказывать ему о плохом, тем более, когда народу это ничем не поможет. Прятаться от солнечных вспышек особого смысла нет, как-то подготовиться к ним тоже невозможно. Или всё-таки возможно? — Надо папе рассказать… Оказалось, эту мысль я подумала вслух, потому что Юсик с готовностью подхватил: — И дяде Муртазе! А… что они сделают? Вразумительного ответа на его вопрос так сразу в голову не пришло, поэтому я пожала плечами: — Им виднее. Ну хотя бы будут в курсе. В конце концов, раз уж мы одни из немногих, кто уже всё знает, нужно этим воспользоваться. Юсик кивнул: — Прямо сейчас расскажем? Мне позвать дядю? Я вспомнила настроение отца, с которым оставила его в столовой, и уклончиво ответила: — Можно и попозже. Час-другой ничего не изменит, зато может появится новая информация. — И Солнце выше поднимется! — с прежней готовностью подхватил Юсик, — И мы на него посмотрим! Я согласилась, хотя с практической точки зрения это никакого смысла не имело. Ну посмотрим мы на Солнце с почти двухсоткратным приближением, и что? Увидим там злорадную рожу врага человеческого, ухмыляющуюся в предвкушении грядущего катаклизма? Вряд ли. А пятна я вчера уже видела. И позавчера видела, и неделю назад тоже. — Юсь, ты настрой пока автонаведение, хорошо? — попросила я, но друг не кинулся, как обычно, без разговоров выполнять мою просьбу. Вместо этого обеспокоенно заметил: — Юля, ты какая-то слишком бледная. Завтракала хоть? Я вспомнила нашу огромную стерильную столовую, так и не надкушенный мною круассан, оставшийся лежать рядом с недопитым же кофе, и покачала головой: — Не до того было. Там папа хочет меня замуж выдать. Восточные глаза Юсика в обрамлении длиннющих чёрных ресниц, которым обзавидовалась бы любая девчонка, комично выпучились. — Что-о?! Я махнула рукой. — Да ну… Он собрался на мой день рождения пригласить сыновей своих друзей и партнёров, чтобы я там с кем-нибудь познакомилась. Я отказалась, конечно. Делать мне больше нечего… Юсик облегчённо перевёл дух. — Тьфу ты. А то я уже подумал… У нас в Таджикистане ведь до сих пор кое-где девушек насильно замуж выдают. А то и похищают. — Ну нет, папа деспот, конечно, но не до такой же степени, — успокоила я его и сменила тему, — Но это хорошо, что ты про завтрак вспомнил. Как раз есть время, пока Солнце поднимается. Может, сходишь до Татьяны? Пусть принесёт сюда чего-нибудь пожевать. Юсик бросился к лестнице, но уже с топотом сбегая по ней, успел крикнуть: — Я сам принесу! И мне стало неловко, потому что обслуживание, к которому я привыкла с пелёнок, для Юсика было чем-то чуждым и неестественным, и он не мог позволить пожилой женщине подносить для себя завтраки, даже зная что ей за это платят. Ведь и сам был всего лишь одним из тех, кто работал на моего отца. Именно поэтому такой неожиданной, странной, и даже предосудительной стала для всех наша дружба.