Пока дышу - надеюсь

      Возвращение в школу далось Уиллу невероятно тяжело. Каждый раз, когда он думал об учёбе, перед глазами всплывал образ Джейка, вызывая бурю эмоций и тревогу. Голоса снова оживали, заполняя сознание настойчивым гулом, который теперь казался гораздо громче обычного. Хоть он и научился игнорировать этот внутренний шум, порой было сложно отвлечься от болезненных мыслей и неприятных ощущений, вызванных их словами.       Но мучительнее всего была неизбежность. Можно было сколько угодно откладывать этот момент, избегать людей и имитировать «нормальность», однако реальность брала своё. Уилл понимал: убегать бесконечно не выйдет. Рано или поздно придётся снова переступить порог школы, где всё началось, встретиться лицом к лицу с воспоминаниями и попытаться жить дальше.       Поэтому однажды утром, собрав волю в кулак, он принял лекарство и отправился на занятия. Дорога превратилась в настоящее испытание. Сидя в машине, Уилл отчаянно пытался сохранить спокойствие: глубоко дышал и твердил себе, что всё будет хорошо. Но голоса были неумолимы — они то и дело возвращали его в прошлое, терзая душу.       — Ты посмотри на него, Джеймс. Как он притворяется, что все ништяк, тогда как единственный близкий нам человек просто послал нас нахуй, — с явной издёвкой бросил голос.       — Да уж, сидит тут, улыбается самодовольно, будто ничего не произошло, — добавил второй, усиливая чувство тревоги.       Чтобы заглушить навязчивые голоса, Уилл вставил наушники и выкрутил громкость на максимум. Это помогло ненадолго забыть о реальности. Он сосредоточился на ритме, пытаясь через музыку вернуть себе хотя бы иллюзию контроля.       Машина медленно остановилась чуть поодаль от входа в школу. Сердце Уилла бешено колотилось, ноги едва слушались — всё его естество сопротивлялось этому возвращению. Но, несмотря на сосущую под ложечкой тревогу, он помнил об обещании, данном матери. Уилл уже собрался выйти, как вдруг почувствовал на своём плече лёгкое прикосновение.       Джойс выглядела напряжённой, в её глазах читалась глубокая забота. Она нежно сжала руку сына, поглаживая его ладонь большим пальцем, — этот простой жест говорил о поддержке лучше любых слов.       — Уилл, дорогой… Если что-нибудь произойдёт, немедленно позвони мне, ладно?       Её тихий, мягкий голос успокаивал, вселяя надежду и облегчение. Поднимая глаза на мать, Уилл попытался выдавить улыбку, пусть даже самую слабую.       — Всё будет хорошо, мам, не переживай, — тихо ответил он, понимая, что хочет убедить скорее её, нежели самого себя.       Собравшись с силами, он открыл дверь машины и осторожно ступил на асфальт. Поправив кофту под джинсовкой и накинув на плечо рюкзак, Уилл поправил наушники, надеясь, что музыка станет спасением от навязчивых взглядов и разговоров окружающих.       Уилл никогда не любил внимание и когда он бывал в его центре — становилось не по себе. Люди любят шептаться и сплетничать, особенно если речь идёт о чём-то необычном или неприемлемом для большинства.       Стоило ему появиться среди толпы сверстников, как приглушённые голоса и тихое перешептывание начали раздаваться повсюду. Они смотрели на него искоса, оценивали взглядом, смеялись или даже проявляли откровенную враждебность. Порой казалось, что каждое слово направлено именно на него лично, словно обвиняют его в чём-то ужасном.       Хуже всего была перспектива столкнуться с насмешками и травлей. Они могли начать издеваться из-за его чувств. К Джейку. Почему люди продолжают травить других из-за этого? Ведь все хотят любить и быть любимыми. Так почему же Уилл не мог? Он никогда не сможет понять этих людей.       Когда Уилл наконец добрался до своего класса и занял привычное место за партой, он позволил себе сделать глубокий вдох. Теперь оставалось лишь надеяться, что вскоре эта тревога утихнет, а жизнь вернётся в прежнее, спокойное русло.

***

      Время тянулось бесконечно, будто намеренно сдерживаемое невидимой силой, и сердце Уилла билось всё чаще. Этот проклятый день никак не заканчивался, каждый миг казался вечностью, полной тревоги и страха перед неизвестностью. Внутри всё сжималось от предчувствия беды. Наконец долгожданный звонок разрезал тишину, даря надежду на короткую передышку. Однако даже эта маленькая радость была омрачена мыслью о том, что впереди новое испытание — обеденный перерыв.       Быстро собрав свои вещи в рюкзак, Уилл выскочил из класса, стремясь покинуть помещение раньше, чем его заметят остальные ученики. Сердце колотилось в груди, дыхание стало учащённым, а мысли путались в хаосе эмоций. Оставалось совсем немного — пережить последний отрезок дня, прежде чем отправиться домой, подальше от этих стен, полных ненависти и страха.       Зайдя в столовую, Уилл взял поднос и поспешил выбрать место подальше от любопытных глаз. Оказавшись на улице, он лихорадочно искал укромный угол, где никто не увидел бы его уязвимости. Осенний холод пропитывал всё вокруг, усиливая чувство одиночества. Каждый вдох обжигал лёгкие, пытаясь отрезвить сознание и вернуть его к реальности.       Подавив в себе желание развернуться и немедленно уйти, Уилл осторожно оглядел столики в поисках свободного места, пока не увидел его. Тот сидел на их привычном месте в компании других парней. Улыбка на лице любимого человека показалась Уиллу зловещей, предвещающей беду. Всё не могло быть идеально. Просто не могло.       Уилл почувствовал, как паника охватывает каждую клеточку тела. Ноги сами собой понесли его назад, подальше от опасного места. Тело дрожало мелкой дрожью, руки покрылись липким потом, голова гудела от напряжения. Обед вдруг потерял всякую привлекательность, превратившись в кошмар, из которого невозможно вырваться.       Вернувшись в столовую, Уилл стремительно положил поднос на ближайший свободный столик и снова бросился к выходу. Сегодняшний день оказался настолько невыносимым, что оставаться дольше казалось невозможным. Капюшон натянутой кофты скрывал лицо, пряча его от посторонних взглядов, однако внутренне он понимал, что никакой маскировкой нельзя защититься от собственных страхов и переживаний.       Выходя из здания, Уилл глубоко вздохнул свежий прохладный воздух, пытаясь успокоить бурлящие эмоции. Школа осталась позади, но головная боль продолжала пульсировать, усиливаясь с каждой секундой. Голоса в голове, словно издевательские комментаторы, начали своё грязное шоу. Настроение было хуже некуда и в такие моменты его спасал плейлист, который Джонатан сделал специально для него. Но наушники, словно специально, разрядились.       — Класс, — раздражённо бросил Уилл.       — Персональный концерт для Уилла Байерса начинается, — радостно прозвучал у него в голове голос Джеймса. — Итак, господа, давайте же начнём.       — Когда мы проходили по коридорам, было ощущение, что все знают о том, что он больной на голову, а не всего лишь влюблённый дурак, — начал первый Чарли.       — А вы видели, как он свалил едва заметив Джейка? — фыркнул Джордж. — Сорвался так, будто за ним сам чёрт гнался. Честное слово, выглядел как последняя ссыкливая шавка: хвост поджал и съебался не оглядываясь.       Третий голос немедленно присоединился, усиливая раздражение и боль:       — О да, смотри-ка, вот и трусишка Уилл Байерс бежит сломя голову от своей собственной тени.       Ещё один голос усмехнулся, словно ожидая реакции:       — Давай, дружище, делай вид, что ничего не слышишь. Мы-то знаем правду…       — Отъебитесь. И без вас тошно, — шикнул на них Уилл, обходя прохожих.       Пусть капюшон и не мог спрятать его от чужих глаз, он создавал спасительный барьер — теперь Уилл видел только дорогу перед собой. Да и смотреть на что-то другое не хотелось. От одного вида окружающих его мутило.

***

      В тот злополучный день у него вновь случилось обострение — это был лишь вопрос времени. Радоваться победе над прошлым приступом оказалось преждевременно. Однако теперь всё изменилось: подготовленные заранее близкие смогли вовремя среагировать и предотвратить развитие ситуации до критической точки.       По-прежнему продолжились беседы с доктором Оуэнсом. Несмотря на сомнения и усталость, эти разговоры приносили пользу — постепенно Уилл начал иначе воспринимать чужие высказывания в свой адрес. Реакция становилась менее болезненной, эмоции сглаживались, позволяя сохранять внутреннее равновесие даже перед лицом неприятия окружающих. Люди же, привыкнув к его спокойствию, вскоре утратили всякий интерес к его персоне, и это доставляло несказанное облегчение.       Иногда, идя по школьному коридору, Уилл встречался глазами с ним, чьё присутствие мгновенно погружало сердце в хаос ощущений. Сердце пропускало удары, кровь будто вскипала, тело начинало дрожать… А ведь разум прекрасно понимал, что между ними нет и никогда не могло бы быть будущего.       Speak in tongues       I don't even recognize your face       Mirror on the wall       Tell me all the ways to stay away       Отринув всякую надежду, Уилл пытался убедить себя, что проще всего просто смириться и стереть из памяти воспоминания о тех моментах, которые казались столь значительными ранее.

***

      Прошло уже немало времени с тех пор, как случился последний эпизод Уилла, и это искренне наполняло радостью сердце Джойс. Каждое утро, видя своего ребёнка бодрым и полным сил, женщина чувствовала тихое удовлетворение и понимала, что ожидание счастливого исхода оправдалось сполна.       Заканчивая приготовления утреннего завтрака, Джойс аккуратно выложила аппетитные ломтики обжаренного хрустящего бекона на тарелку и бережно отнесла её сыну. Присаживаясь рядом, она любовалась сыном, наслаждающимся вкуснейшей едой. Её сердце наполнилось гордостью и теплом, когда она заметила, что аппетит вновь вернулся к Уиллу, и накормить его теперь становилось непростой задачей — организм подростка нуждался в огромном количестве энергии, постоянно находя новые силы для роста и развития.       Однако Уилл, поглощённый своим завтраком, периодически ощущал на себе внимательные взгляды матери, словно невидимая нить связывала их души. Чувствуя постоянное наблюдение, парень поднял голову и, посмотрев прямо в глаза матери, сказал спокойно, но твёрдо:       — Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо.       Его прямота застала женщину врасплох, и она поспешно отвела взгляд, почувствовав смущение. Лицо её выразило нерешительность и одновременно сильное желание поделиться чем-то важным, но страх удерживал её от первого шага.       Видя колебания матери, Уилл решил ускорить события:       — Мама, хватит оттягивать разговор. Мне скоро надо идти, и другого случая поговорить может не представиться.       Эти слова окончательно подтолкнули Джойс к действию. Опустив вилку и нож, она внимательно посмотрела на сына, стараясь подобрать нужные слова:       — Сегодня вечером я хочу тебя кое с кем познакомить. Поэтому, если ты не занят, а я на это надеюсь, я бы хотела, чтобы ты пошёл на эту встречу вместе со мной.       «Походу намечается что-то интересное», — подумал Уилл, ухмыляясь.       Быстро доев свой завтрак, Уилл пулей вылетел из дома. Настроение сегодня было хорошим, поэтому прогулка до школы казалась отличным решением. День обещал стать особенным, ведь мысли о маме постоянно кружились у него в голове. Несмотря на то, что они с матерью никогда открыто не говорили об этом, Уилл прекрасно осознавал, что она вряд ли сможет всю жизнь оставаться одна. Хотя мать стеснялась откровенных разговоров на такую тему, Уилл искренне радовался её счастью, понимая, насколько важно женщине чувствовать заботу и любовь рядом.       — А мы, благодаря этому мудаку, теперь сидим одни, — буркнул Джордж с обидой и презрением.       — Да. Может, если бы ты умел вести себя нормально, хотя в твоём случае это невозможно, он бы не бросил нас! — кинул яростно Джеймс.       — Сегодня я не желаю слушать ваши разговоры по этому поводу, так что заткнитесь и не портите мне настроение, — с холодом в голосе произнёс Уилл.       — Ууу, вы только посмотрите на него — мы стали такими дерзкими после бесед с Оуэнсом, — с явным весельем произнёс Чарли.       Голоса продолжали свою вечную перепалку, но Уилл успешно заглушал их, сосредоточившись на цели. Проходя мимо знакомого фасада, он поймал себя на странной мысли: школа больше не внушала того парализующего ужаса, что раньше. Прошлый визит обернулся катастрофой, однако сейчас эти стены словно утратили свою власть над ним. Голоса в голове всё так же вели бесконечный спор, но Уилл научился отодвигать их на задний план. Главное — продержаться до вечера, и пусть всё не будет идеально, лишь бы этот день прошёл спокойно.       Войдя в школу, Уилл быстро направился искать нужный класс, стараясь избежать нежелательных столкновений…       — Эй, Байерс!       И снова удача отвернулась от него.       — Куда же мы так торопимся? Ведь впереди целый день учёбы, никто никуда не убежит, — с усмешкой протянул Аарон, бесцеремонно опустив руку на плечо подростка.       Приятели Аарона обступили их плотным кольцом, с азартом наблюдая за сценой. Все ждали продолжения — было ясно, что это столкновение подготовили заранее.       — Или это потому, что твой парень ждёт встречи? — задорно уточнил старший ученик, вызывая взрыв весёлых смешков среди окружающих.       Именно в этот момент их глаза встретились. Волнение словно рукой сняло — взгляд стал жёстче, а голос приобрёл холодный оттенок:       — А что, ревнуешь? Небось сам мечтаешь в своих влажных фантазиях, чтобы я отсосал тебе.       — Нихуя ты сказанул Байерс! — с радостным воплем сказал Чарли.       Последовала пауза, сопровождаемая изумленными взглядами и напряжённой тишиной, следом за которой последовали короткие смешки друзей в сторону Аарона. Он неожиданно отпустил Уилла, видимо поражённый внезапностью реакции подростка. Пользуясь шансом, Уилл быстро удалился, оставляя группу подростков позади.       Сделав всего пару шагов, он почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его предплечье. Повернувшись, Уилл встретился глазами с ним.       — Откуда эта дерзость вдруг появилась? — прозвучало осуждающе.       — Чего тебе нужно, Джейк? — Уилл старался держаться отстранено, но сердце в груди медленно пропускало удары.       — Верни его!       — Перестань, Уилл, это вовсе не похоже на тебя.       — А что ещё мне остаётся делать? Молча глотать то, что вы мне говорите? — сердито воскликнул Уилл, резко освобождая руку. — Старый Уилл Байерс умер в том парке в тот день.       — Не смей!       Кинув напоследок слова, Уилл ушел прочь, ощущая на своей спине пристальный взгляд Джейка.       I'm hearing voices all the time up in my head       I'm hearing voices and they're hunting my mind       Black out days       I don't recognize you anymore

***

      Несмотря на утренний инцидент, день в целом мог бы пройти вполне неплохо, если бы эти надоедливые голоса хотя бы временно прекратили свое бесконечное бормотание. Они были похожи на назойливых мух, которые кружились вокруг головы, мешая сосредоточиться и спокойно думать.       — Ты! Ты просто дебил, амбассадор идиотства, полный кретин! — настойчиво вторгаясь в сознание, пробубнил Джеймс, раздражающе монотонный и едкий.       — Прекрати, — как можно более тише сказал Уилл — все же он не хотел, чтобы его кто-то услышал. — Я не желаю больше ничего о нём слышать.       Но голоса будто совершенно игнорировали его желание:       — Да неужели! — вмешался Джордж, будто бы наслаждаясь возможностью вытащить это на свет. — Твоё собственное тело предательски выдаёт тебя: сердце едва не выпрыгнуло из груди, а член чуть не встал от одного его прикосновения и это, дружок, чёткий сигнал, что тебе совсем не все равно. Ты можешь пытаться обмануть себя, но нас ты не обманешь.       Уилл хотел ответить, но не смог. Эти резонирующие слова застряли в сознании, медленно вращаясь подобно старой пластинке, каждый оборот усиливая чувство тревоги и неуверенности. Если бы не этот внутренний диалог, Уилл, вероятно, сумел бы сосредоточиться на занятиях и усвоить хоть что-то полезное.       Как только прозвенел звонок, Уилл начал собираться — первая половина дня была испорчена и настроение покатилось к чёрту. Чтобы предотвратить подобное развитие событий во второй половине дня, следовало срочно что-то предпринять. Сегодня занятия подождут, поэтому Уилл направился прочь от школы, подальше от этого ужаса.       Хоть и прошло достаточно времени, как он начал видеть то, чего не должен видеть, он все никак не мог привыкнуть к тому, что творилось именно внутри школы: облезлая штукатурка, сквозь которую видны движущиеся щупальца, статичные частицы пыли, зависшие в пространстве, словно в вакуумном пузыре. И тень чего-то, что быстро мелькало перед глазами и исчезало. Стараясь сохранять спокойствие и не привлекать внимания окружающих, Уилл продолжал двигаться вперёд, временами вздрагивая от внезапных движений теней или шелеста воздуха.       Выйдя наружу, свежий ветер тут же окутал его прохладой, проникая глубоко внутрь каждой клетки организма. Дыхание стало ровнее, напряжение постепенно отступало. Исчез шум школьного коридора, гул толпы учеников и утомляющие внутренние голоса — остались лишь приятные ощущения свежести и свободы. Уилл сделал глубокий вдох и пошёл дальше, решив немного пройтись пешком, прежде чем отправиться домой и подготовиться к предстоящему вечеру.       Приближаясь к ближайшему перекрёстку, Уилл невольно отвлекся мыслями о мужчине, которого его мать хотела представить ему позже вечером. Однако внезапно громкий звук привлек его внимание — обернувшись, Уилл увидел девушку, отчаянно пытающуюся удержать содержимое своего пакета, дно которого неожиданно лопнуло прямо посреди улицы. Какая абсурдная ситуация.       Пока зеленый сигнал светофора мигал, приглашая продолжить путь, Уилл моментально отбросил собственные размышления и опустился на корточки, помогая собрать случайно упавшие покупки девушки.       — Вот, кажется, это твое, — произнес он, поднимаясь с собранными вещами и подавая их незнакомке.       Девушка заметно покраснела, очевидно чувствуя неловкость ситуации.       — Большое спасибо, — пробормотала она, принимая вещи из рук парня.       Неспешно пересекая улицу, Уилл мягко улыбнулся ей вслед, ощущая лёгкое удовлетворение от совершённого поступка.

***

      Для таких особенных вечеров, как сегодняшний, у Уилла хранился в шкафу единственный костюм глубокого тёмно-синего оттенка — значительно привлекательнее и благороднее обычного чёрного. Едва не лишившись пары пальцев, он всё-таки смог погладить рубашку и брюки, как его однажды учила мама.       Лучше подготовиться заранее, подумал Уилл, понимая, что позже его точно замучают вопросами и замечаниями. Когда Джойс наконец появилась дома, вся атмосфера изменилась: началось лихорадочное движение, будто каждый предмет и каждая деталь имели решающее значение. Уилл прекрасно понимал свою мать: малейшее событие заставляло её впадать в панику, суету и беспокойство, распространявшиеся вокруг неё подобно цепной реакции.       Поправив волосы и посмотрев на себя в зеркало, Уилл слегка улыбнулся и направился к машине.       — Я не знал, что он умеет нормально одеваться, — голос Джеймса звучал на удивление спокойно, словно с одобрением.       — Прошу вас, пожалуйста, хотя бы один вечер вы можете помолчать. Я не хочу, чтобы из-за меня страдала моя мама, — он медленно поднял взгляд, встречаясь с глазами матери.       — Не волнуйся Уилл, мы не настолько бессердечные.