Пока дышу - надеюсь

      Приложив значительное усилие, Уилл наконец заставил себя разомкнуть веки. Окружающий мир, однако, не спешил обретать ясность: всё вокруг оставалось расплывчатым и зыбким, будто он пытался разглядеть реальность сквозь толщу мутного стекла. Набухшие веки казались налитыми свинцом, а в голове не утихал монотонный гул — тягостное послевкусие изнурительного, бесконечно долгого забытья. Он несколько раз судорожно моргнул, стремясь вернуть взгляду четкость. Постепенно хаотичные пятна начали складываться в знакомые очертания предметов. Высокий потолок, безмолвные стены и старая лампа на тумбочке — всё это узнавалось сразу, согревая чувством возвращения домой. Уилл неподвижно лежал в своей постели, под защитой тяжелого теплого одеяла, отчетливо ощущая, как каждая мышца отзывается тупой ноющей болью от невыносимой физической слабости.       Его взгляд медленно блуждал по комнате, поочередно замирая на привычных мелочах: небрежной стопке книг на полу, выцветшем постере на стене и плотно закрытом окне, за которым едва угадывались серые очертания хмурого, пасмурного дня. Повернув голову, Уилл наконец увидел того, чье присутствие ощущал интуитивно. Майк. Друг спал прямо на стуле, в крайне неудобной позе: сильно склонившись вперед и уронив голову на самый край матраса. В мягких сумерках комнаты его лицо казалось непривычно спокойным, почти беззащитным, лишенным дневных тревог. Ровное, глубокое дыхание Майка мерно нарушало тишину. Уилл замер, не в силах отвести глаз, и почувствовал, как глубоко в груди медленно разливается волна странного, щемящего и теплого умиротворения.       Внезапно тишину разорвал громкий, заливистый смех.       — Ебать, ты ультанул! — воскликнул Чарли.       Уилл вздрогнул всем телом, словно его ударило током. Голос прозвучал слишком резко после долгой тишины. Он моментально среагировал, резко поворачивая голову.       — Что?.. — хрипло выдавил он из себя, голос был чужим и слабым. Он встрепенулся, пытаясь приподняться на локтях, но слабость тут же заставила его рухнуть обратно на подушку.       Заметив мимолетное движение, Уилл инстинктивно повернул голову обратно. Майк уже не спал. Пробудившись, вероятно, от неосторожного шороха, он сидел теперь подчеркнуто прямо, не сводя пристального взгляда с Уилла. В его глазах бушевал настоящий шторм противоречивых чувств: там смешались острая тревога, изматывающая усталость и нечто еще — глубокое и неосязаемое, чему Уилл не мог подобрать названия. Не проронив ни слова и даже не удостоив друга мимолетным кивком, Майк порывисто поднялся со стула. Не оборачиваясь, он стремительно пересек комнату и скрылся за порогом. Дверь закрылась за ним почти бесшумно, но в оглушительной тишине этот мягкий звук отозвался в сознании Уилла резким, болезненным раскатом выстрела.       — Эээ... что происходит?       — Такое ощущение, будто я тебя лет сто не слышал, Джордж.       — Да-да, я тоже, блять, рад тебя слышать, — огрызнулся Джордж. — Но я задал вопрос: куда он нахуй смылся?       И словно в ответ на его немое возмущение, дверь вновь едва слышно отворилась. На этот раз на пороге возникли все остальные. Джойс вошла первой: её лицо, осунувшееся и бледное от пережитого волнения, казалось почти прозрачным, однако глаза светились бесконечной, щемящей нежностью. Следом за ней, точно незыблемая тень, маячил Джим; его суровый, сосредоточенный вид лишь подчеркивал серьезность момента, скрывая за внешней суровостью глубокую тревогу.       — Как ты, мой дорогой? — голос Джойс дрогнул, когда она подошла к кровати. Женщина села на самый край и аккуратно взяла лицо Уилла в свои ладони. Её пальцы были тёплыми и немного дрожали. Она заглядывала ему в глаза так пристально, будто боялась, что он снова исчезнет.       — Сейчас уже лучше... — тихо ответил Уилл. Он поднял ослабевшую руку и сжал её запястье, словно боясь отпустить, боясь, что она растворится в воздухе или он снова провалится в кошмар.       — Мы все перепугались за тебя до смерти, — подал голос Джим. Он стоял позади Джойс, скрестив руки на груди, но его голос звучал непривычно мягко. — Хорошо, что сейчас тебе ничто не угрожает.       В комнате повисла тяжёлая пауза. Уилл перевёл взгляд с мужчины на мать.       — Да, кстати... насчёт этого... — начала Джойс уже мягче, но настойчивее заглядывая сыну в глаза. — Расскажешь нам... что произошло?       Брови Уилла болезненно сошлись у переносицы, а взгляд, утратив былую фокусировку, безвольно уткнулся в складки одеяла. В голове всё ещё клубился густой, вязкий туман, сквозь который проступали пугающие обрывки: хаотичные образы, чьи-то отчаянные крики и та зловещая мгла, что таилась внутри... С каждой секундой очертания воспоминаний обретали безжалостную четкость, заставляя кровь стремительно отливать от лица. Глаза парня медленно расширялись от подступающего ужаса, пока разрозненные фрагменты прошлого, словно детали жуткой мозаики, окончательно не встали на свои места.       — Хэй! — голос Майка прозвучал совсем рядом. Он подошёл ближе и осторожно коснулся плеча друга. — Мы рядом с тобой. Не бойся.       Aren't you something to admire?       ‘Cause your shine is something like a mirror.       And I can't help but notice:       You reflect in this heart of mine.       If you ever feel alone and       The glare makes me hard to find,       Just know that I'm always       Parallel on the other side.       Уилл вздрогнул от прикосновения и поднял взгляд вверх. Он встретился с глазами Майка — тёмными, глубокими и полными такого искреннего тепла и мягкости, что напряжение внутри него начало медленно отступать. В этом взгляде было обещание защиты и понимания. И Байерс-младший невольно расслабил пальцы на запястье матери, чувствуя, как ледяной ужас внутри уступает место робкой надежде.       — Хорошо, — едва слышно произнёс Уилл, осторожно высвобождая свою ладонь из пальцев Джойс. Сделав глубокий, прерывистый вдох, он начал свой рассказ, словно по минному полю пробираясь сквозь тяжелые, вязкие слова. — После того… после нашего разговора с Майком я вышел на задний двор. Просто хотел запереть замок, как обычно. Не помню точно, о чём тогда думал… Наверное, мне просто нужно было остаться наедине со своими мыслями. Видимо, я сильно простудился, пока шёл домой и промок до нитки. Когда я наконец зашёл в тепло, силы внезапно покинули меня… я просто отключился. Не знаю, сколько времени я провёл в этом забытьи. А когда очнулся…       Он на мгновение замолчал, судорожно собираясь с силами и не сводя взгляда с одной точки.       — Я едва держался на ногах, — продолжил он, и его голос, теперь едва различимый, сорвался на шёпот. — Весь мир плыл и качался, но я всё же заставил себя выйти наружу… — В этом месте его голос предательски дрогнул, в нём послышался затаённый ужас. — Это было оно. Снова. Но в этот раз… всё было иначе. Оно было не одно.       Каждое слово давалось ему с нечеловеческим трудом, словно он волок за собой неподъемный, невидимый груз. В глубине его глаз вновь начали вскипать слезы; они замерли на дрожащих ресницах, готовые в любой миг сорваться и прочертить влажные дорожки по мертвенно-бледным щекам.       Майк, остро чувствуя надрыв в состоянии друга, бесшумно и осторожно опустился на край кровати с другой стороны. Он бережно заключил ледяную ладонь Байерса в свои теплые руки и едва ощутимо, ободряюще сжал её. Этот безмолвный жест поддержки оказался весомее любых слов: он стал для Уилла тем самым якорем, который позволил на мгновение отпрянуть от бездны тревожных мыслей и ощутить зыбкое, но такое необходимое чувство безопасности.       ‘Cause with your hand in my hand and a pocketful of soul       I can tell you, there's no place we couldn't go.       Just put your hand on the past,       I'm here trying to pull you through,       You just gotta be strong.       — Когда я попытался спрятаться там, внутри… — продолжил Уилл, и его голос стал совсем тихим, почти неслышным. — В стенах начали появляться трещины. Сначала тонкие, а потом они стали расширяться прямо на глазах… И из этих разломов… вылезали монстры. У них были такие длинные руки с острыми когтями, а… — Уилл запнулся, не в силах выговорить ни слова дальше. Он повернул голову к Майку и встретился с его взглядом, в котором читалась тихая поддержка. — На головах у них… у них совсем не было лиц. Просто гладкая кожа.       — О господи… — прошептала Джойс, её лицо побелело как мел. Она инстинктивно прикрыла рот дрожащей рукой, словно пытаясь сдержать крик. — Как же хорошо… что сейчас всё в порядке. Что ты здесь.       — Да… — выдохнул Уилл, слабо кивнув.       В комнате на несколько долгих минут повисла гробовая тишина. Слышно было лишь размеренное дыхание четверых людей да тихий стук капель дождя по стеклу за окном.       — Ну что ж… — наконец нарушила молчание Джойс. Она медленно поднялась с постели и расправила плечи, пытаясь скрыть собственное волнение. — Время уже позднее, а нам всем нужно отдохнуть. Думаю, вам есть ещё о чём поговорить наедине… а после — спать. Вам обоим это необходимо.       Джойс мягко посмотрела на сына и кивнула стоявшему у двери Джиму. Они быстро вышли из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.       Уилл медленно перевёл взгляд на Майка, который так и сидел рядом с ним на кровати, не отпуская его руки. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и едва слышным скрипом половиц за стеной. Уилл чувствовал, как пальцы Майка чуть крепче сжали его ладонь, словно тот боялся отпустить его даже на мгновение.       I don't wanna lose you now,       I'm looking right at the other half of me.       The biggest scene is set in my heart,       There's a space, but now you're home.       Show me how to fight for now,       And I'll tell you, baby, it was easy       Coming back into you once I figured it out,       You were right here all along.       — Ну давай же, тупица! Это твой шанс спросить! — резко и нетерпеливо воскликнул голос Джорджа.       Уилл сначала недоуменно нахмурил брови, пытаясь уловить суть происходящего. В голове всё ещё путались обрывки воспоминаний: вот Майк пришёл к нему, чтобы помочь, пытался успокоить, говорил что-то ободряющее, но Уилл был слишком погружён в свои страхи и не сразу услышал его. А потом…       — Ты что, помнишь? — с удивлением спросил Уилл, его глаза округлились, а голос дрогнул.       — Что? — спросил Майк, встречаясь с глазами напротив.       — А, н-ничего… — быстро пробормотал Уилл, мысленно ругая себя за несдержанность.       — Ну еблан, — беззлобно фыркнул Джеймс где-то на задворках сознания.       Майк, не заметив внутренней борьбы Уилла, осторожно продолжил:       — Так… ты помнишь что-нибудь ещё? — его голос был мягким, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие между ними.       Уилл нервно сглотнул, отводя взгляд. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок, а в животе завязался тугой узел.       — Я не уверен… То есть, кое-что я помню, но не знаю, выдумал ли это мой мозг или нет… — признался он, поднимая голову и снова встречаясь с тёмно-карими глазами Майка.       От волнения у него перехватило дыхание. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен на всю комнату. Уилл сделал глубокий вдох, собираясь с силами.       — Я скажу, но… возможно, тебе не понравится. И прошу… не реагировать слишком остро… — голос Уилла дрожал, но он заставил себя продолжить.       Наконец, собравшись с мыслями и немного успокоившись, он произнёс почти шёпотом:       — Ты меня поцеловал.       Слова прозвучали слишком громко в пустой комнате. Казалось, даже воздух замер в ожидании ответа. Майк сидел неподвижно, его лицо оставалось спокойным, ни одна мышца не дрогнула. Он словно не сразу осознал смысл сказанного.       Уилл тут же вспомнил Джейка: его реакцию, его насмешливые слова, холодную отстранённость. От этого воспоминания ком в животе завязался ещё туже, не давая нормально вдохнуть.       — П-прости, если это прозвучало неожиданно и… — начал он оправдываться, но не успел договорить.       Внезапно Майк порывисто придвинулся ближе и почти невесомо коснулся губ Уилла своими. Это было мимолетное, едва уловимое мгновение, но оно обожгло Уилла до самой глубины души, отозвавшись внутри оглушительным электрическим разрядом. Он впал в оцепенение, боясь даже вздохнуть или случайным жестом разрушить это хрупкое марево. Однако Майк так же стремительно отпрянул назад, разрывая едва возникшую близость.       В комнате вновь воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Уилл замер, глядя на Майка широко раскрытыми, полными потрясения глазами, не в силах вымолвить ни слова в этой внезапно изменившейся реальности.       — Что… что это было? — наконец выдавил он из себя, чувствуя, как щёки заливает румянец.       — Ты ваще дебил что ли? ОН ТЕБЯ ПОЦЕЛОВАЛ!       — Прости, что поцеловал тебя без спроса, — быстро начал извиняться Майк. Он не отводил пристального, чуть виноватого взгляда с Уилла, словно боялся, что тот сейчас исчезнет.       — Честное слово, я скоро с ума сойду из-за этого полудурка, — многострадальчески простонал Джордж, с которым Байерс был полностью согласен — голова шла кругом от всего происходящего.       Уилл всё ещё сидел на краю кровати, пытаясь переварить всё услышанное. В голове царил хаос: мысли путались, а щёки продолжали гореть. Он поднял руку, словно пытаясь остановить словесный поток Джорджа и сконцентрироваться на главном.       — Так, подождите, — сказал он, переводя дыхание. Его голос дрожал, но взгляд был устремлён прямо на Майка. — Я… тебе нравлюсь?       В комнате повисла тишина. Даже Джордж перестал ворчать, затаив дыхание.       — Да, — твёрдо ответил Уилер. Его голос прозвучал уверенно, без тени сомнения.       Уилл вновь погрузился в состояние тягучего оцепенения. Разум отказывался повиноваться, оставляя его в полнейшей растерянности: он совершенно не понимал, как теперь реагировать, что сказать и куда деть собственные руки. Это пугающее и одновременно манящее «впервые» парализовало волю. В груди, вытесняя недавний холод ужаса, медленно разливалось странное, незнакомое тепло. Оно причудливо переплеталось с нарастающим волнением и острым, колючим страхом — коктейль из чувств, к которому он был абсолютно не готов.       — Можешь не давать мне ответ сразу, — быстро сказал Майк, заметив смятение друга. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Обдумай всё хорошенько, если тебе нужно…       — Нет, — быстро перебил его Уилл, сам удивляясь своей смелости. Он выпрямился и посмотрел Майку прямо в глаза. — Нет, в смысле… что мне не нужно думать. Ты мне тоже нравишься.       It's like you're my mirror,       My mirror staring back at me.       I couldn't get any bigger,       With anyone else beside me.       And now it's clear as this promise,       That we're making       Two reflections into one.       — Ну вот, сказал, — ровно произнёс Джеймс.       В глазах Майка было столько слов, которые он хотел сказать и, возможно, скажет. Но не сейчас.       — Давай спать, уже поздно, — мягко произнёс он, нарушая затянувшуюся паузу.       — Угу, — только и смог выдавить смущённый Уилл.       Чуть подвинувшись на постели, Уилл безмолвно освободил место для Майка. Уилер не заставил себя ждать: он быстро устроился рядом и собственническим, но нежным жестом притянул друга к себе. Уилл замер на мгновение, а затем крепко обнял его в ответ, ища спасения в этом объятии.       Уткнувшись носом в спутанные волосы парня, Майк почувствовал, как удушливое напряжение последних часов наконец начинает рассеиваться, оставляя после себя лишь бесконечную усталость. В комнате воцарилась живая, умиротворенная тишина, нарушаемая лишь мерным, созвучным дыханием. Еще крепче прижав к себе Уилла, словно стараясь защитить его от всего мира, Майк вместе с ним наконец погрузился в глубокий и спокойный сон.