При помощи данного Богом разума

Месье Риши весьма доволен, каким потерянным взглядом его встречает маркиза де Мертей. Специально читал переходящую по рукам переписку ее и Вальмонта, чтобы смотреть на нее так, как он жаждет. Все самое темное поднялось в Антуане после того, как не стало Лауры, а уж тем более после того, как он назвал ее убийцу своим сыном. — Где же ваша месть мужчинам на данный момент, моя милая маркиза? — усмехается Антуан, садясь напротив, чтобы разделить трапезу с женщиной, которая имела все с полгода тому назад, а теперь наслаждается компанией мужчины, кто проник в ее отдаленное имение как тать только для того, чтобы насмехаться над ней круглыми сутками. У нее особо нет выбора, с кем вести беседу: все друзья отвернулись, а Вальмонт — хладный труп, который один восхищался ее способностью плести интриги. Все потеряно. Есть только этот человек, который был настолько привязан к почившей супруге, что потерял разум из-за похожей на нее дочери. — Я бы вам советовала не заговариваться, милый Риши. Я все еще змея, а вы кролик, — просто произносит де Мертей и задевает Антуана холодным, мертвым взглядом, который в помутненном сознании напоминает Гренуя. Что с ним? Куда подался? Неизвестно. Но ниоткуда не звучат ни истории о чудесных парфюмах, ни известия об убийствах. Риши бледнеет. — Хотите до конца ваших дней проводить в одиночестве? — вскидывает невозмутимо бровь он. Теперь бледнеет маркиза. — Тогда учитесь меня уважать. Я единственный, кто готов разговаривать с вами не о горе мадам де Воланж и ее дочери. — Вы так прямолинейны. Просто до тошноты, — злится бессильно маркиза, понимая, что никого за километры не найдет для того, чтобы поговорить на равных. Риши усмехается и, говоря тем, что его сегодняшний визит окончен, уходит за дверь. Маркиза сжимает и разжимает пальцы несколько минут, пока шаги не стихнут, после чего бросает вазу в закрытую дверь. Ей страшно одиноко, просто до ужаса, а уехать она никуда не может, потому что дурная слава опередила ее. Везде будет одно и то же. Еще раз вспоминает лица Даненси и Сессиль. Как именно эти двое дураков смогли нарушить течение ее жизни? Где просчиталась? Чертов Вальмонт! Риши же у себя дома в очередной раз смеживает веки и видит лицо своей Лауры. Почему не закричала, когда убийца был у нее в комнате? Почему не позвала на помощь отца? Иногда ему кажется, что лучше бы он стал ночевать вместе с ней в одной постели. Совсем маленькой приходила к нему под бок — не отказывал. Зачем так рано посчитал ее взрослой? Каков же идиот! И эта змея-Мертей смотрит на него так, будто бы он пустое место, а не человек. Видимо, смеха в опере ей было недостаточно… — Вы глупы как мелкий лавочник, а также обрюзгши и стары. Что может мне в вас нравится, месье Риши? — исходит ядом Мертей в следующий день. Антуан воспринимает вызов. — Вы подлы, скользки, ваша красота держится только на слоях пудры. Думаете, мне приятно бывать у вас? — Тогда почему же приходите? — сдерживая рыдания, спрашивает Мертей. — Из-за дочери… — еле слышно произносит Риши и маркиза судорожно вспоминает, может ли быть так, что и его дочь пала жертвой ее интриг. Она думает всю ночь и многие после, все так же обмениваясь едкими комментариями с Риши, а потом начинает спрашивать. На миг она видит у Антуана взгляд мертвеца, который только пытается казаться живым, и понимает, что из-за ее действий примерно такой же должен быть у мадам де Воланж. В какой-то из дней Ануан и де Мертей напиваются вдвоем и полвечера обсуждают Лауру. Все дрожит внутри де Мертей и однажды она произносит искренне: — Мне жаль твою малышку, Риши… Звучит как извинения того чудовища, о котором ничего не слышно после Грааса. Как уничтоженного чудовища, которое больше не вернется и не восстанет из могилы. Антуан вздрагивает и убегает в свой дом, чтобы вернуться на следующий день и посмотреть в светящиеся все тем же раскаянием глаза графини де Мертей. Он припадает к ее губам и чувствует, как ее руки обвивают его шею подобно виноградной лозе, а не кольцам кобры.