Алый рассвет

      Рассвет едва окрасил небо в бледно‑розовые тона, а на полигоне уже царила деловая суета. Мадара, в привычном боевом облачении, наблюдал за тремя генинами, двумя мальчиками, Рэн и Такэру, и девочкой Юки.       Воздух звенел от команд, лязга тренировочных мечей и тяжёлого дыхания юных ниндзя. Мадара не щадил подопечных: Рэн отрабатывал технику уклонения, Мадара методично бросал в него деревянные сюрикены, следя за каждым движением. Такэру пытался удержать водный щит, капля за каплей, он учился концентрировать чакру. Юки выполняла серию прыжков с переворотами, стараясь не сбивать ритм.       Юки, невысокая, с пронзительно‑синими глазами и коротко подстриженными каштановыми волосами, ловила каждое слово сенсея. Её сердце замирало, когда он: поправлял её стойку, касаясь плеча; хвалил за точный удар; даже когда строго указывал на ошибки, в его голосе ей слышалась особая, почти нежная интонация.       Она тайком разглядывала его: чёткие линии скул, шрам у виска, руки, привыкшие к мечу, взгляд холодный для других, но для неё будто согревающий.       «Он такой сильный…и такой одинокий», — думала она, сжимая кулаки. Во время короткого перерыва Юки решилась. Подошла с кувшином воды: — Сенсей, вы, наверное, устали… — Мадара лишь кивнул, взял кувшин, но даже не взглянул на неё. Юки попробовала завести разговор: — А вы… вы когда‑нибудь влюблялись? — Он замер, затем холодно ответил: — Это не относится к тренировке.       Мадара не замечал, или не хотел замечать её чувств. Для него: ученики, это ответственность, эмоции, слабость, которую нельзя допускать, его семья Мизуми и будущий ребёнок, вот что действительно важно.       Но иногда, краем глаза, он видел, как Юки смотрит на него и в груди становилось как-то неприятно. «Она слишком юна…и слишком пылка», — думал он, отворачиваясь. Мальчишки, конечно, всё заметили. За спиной Юки они перешёптывались: — Она на сенсея так смотрит, будто он божество! — хихикал Рэн. — А он её будто и не видит, — вздыхал Такэру. — Хотя…иногда он на неё смотрит странно.       Юки краснела, но молчала. Её гордость не позволяла признаться даже себе. После тренировки Юки задержалась на полигоне. Солнце садилось, окрашивая деревья в золото. Она села на траву, обхватив колени, и прошептала: — Почему он не видит меня?.. — Слеза скатилась по щеке, но она тут же вытерла её, сжав кулаки: — Я стану сильнее. Я докажу ему, что достойна… — Тем же вечером Мизуми, уже заметно округлившаяся от беременности, она заметила задумчивость мужа. — Ты сегодня молчаливый, — сказала она, наливая чай. Мадара пожал плечами: — Ученики…Юки странно себя ведёт. — Влюблена? — улыбнулась Мизуми. Он резко поднял взгляд: — Ты знаешь? — Все знают, — мягко ответила она. — Но ты не переживай. Это пройдёт. — Он хотел что‑то сказать, но Мизуми взяла его за руку: — Ты мой. И это главное.       Мадара кивнул, и поцеловал жену в щёку. Но в голове всё ещё звучали слова Юки, сказанные сегодня: «Я хочу стать такой же сильной, как вы, сенсей!» На следующий день. На тренировке Мадара объявил: — Сегодня будем отрабатывать командную работу. Юки, ты в паре с Рэн.       Она вздрогнула, но кивнула. Когда они начали упражнение, она вдруг осознала: он не отвергает её он учит; его строгость это вера в неё; её чувства это не слабость, а мотивация. И, выполняя очередной прыжок, она улыбнулась. «Я не отступлю. Я стану лучше. Для себя. И для него».       Солнце клонилось к закату, окрашивая тренировочный полигон в золотисто‑алые тона. Мадара, как всегда неумолимый, провёл с генинами изнуряющую шестичасовую тренировку. Рэн, Такэру и Юки без сил лежали на траве, тяжело дыша. Их одежда пропиталась потом, волосы слиплись, а мышцы дрожали от перенапряжения. — Сенсей… вы… безжалостны… — простонал Рэн, пытаясь подняться. — Это только начало, — холодно отрезал Мадара, вытирая лицо краем рукава. — Если хотите выжить в реальном бою, придётся привыкнуть. — Такэру просто перевернулся на спину и уставился в небо: — Я больше не могу пошевелить ни одним пальцем…       Юки молчала. Она украдкой наблюдала за Мадарой, за тем, как он двигается, как оценивает их работу, как…почти не смотрит на неё. Сердце сжималось от горечи, но она упрямо сжимала кулаки, заставляя себя не сдаваться. В этот момент на краю полигона появилась Мизуми. Её силуэт мягко вырисовывался в закатных лучах, округлившийся живот, лёгкая походка, тёплая улыбка. Она несла с собой плетёную корзинку с фруктами и кувшин с освежающим чаем. — Мадара! — её голос прозвучал мягко, но уверенно. — Ты совсем замучил этих детей!       Генины приподняли головы, увидев спасительницу. Рэн даже попытался встать, но тут же плюхнулся обратно с тихим стоном. Мадара обернулся. Его строгое выражение лица чуть смягчилось, когда он увидел жену. — Они должны быть готовы ко всему, — ответил он, подходя ближе. Мизуми поставила корзинку на землю, затем мягко коснулась его руки: — Но не ценой их здоровья. Сейчас им нужен отдых. — Тебе тоже не стоит так далеко ходить, — он нахмурился, глядя на её живот. — Лучше бы сидела дома. — Она рассмеялась, и этот звук был похож на звон хрусталя: — Мне полезно гулять. Врач сказал, движение важно для малыша.       Мадара усмехнулся, но не стал спорить. Он знал, когда Мизуми что‑то решает, её не переубедить. Юки, всё это время молча наблюдавшая за парой, почувствовала, как внутри неё что‑то оборвалось. Эта девушка…такая красивая. И беременная. Значит, у неё есть семья. А Мадара…он смотрит на неё так, будто она весь его мир. Она наконец поняла: перед ней, соперница. Настоящая, не воображаемая. Жена её сенсея. Собравшись с духом, Юки тихо спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — Кто вы?.. — Мизуми обернулась к ней, и её глаза засветились добротой: — Я Мизуми, жена Мадары. А ты, наверное, Юки? Он рассказывал о тебе. — Юки почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она хотела что‑то ответить, но слова застряли в горле. — Ты…вы… — она запнулась, затем выдавила: — Вы очень красивая. — Мизуми улыбнулась, подошла ближе и присела рядом с ней на траву: — Спасибо. Ты тоже очень талантливая. Мадара много о тебе говорит. — Правда? — Юки невольно подняла взгляд. — Конечно. Он редко хвалит, но когда говорит о тебе, в его голосе слышна гордость. — Мизуми осторожно взяла Юки за руку: — Знаешь, я понимаю, что ты чувствуешь. — Юки вздрогнула: — Вы…вы знаете? — Не нужно быть гением, чтобы заметить, как ты смотришь на него, — мягко сказала Мизуми. — Но послушай Мадара, человек сложный. Он не умеет легко выражать чувства. Но если он что‑то чувствует, это навсегда. — Юки сглотнула. — А вы…не боитесь? — Боюсь, — честно ответила Мизуми. — Боюсь, что он снова уйдёт в себя. Боюсь, что война отнимет его у нас. Но я верю в него. И в нас. — Она посмотрела на Мадару, который в этот момент раздавал генинам воду из кувшина. — Он не идеальный муж. Не идеальный отец. Но он мой. И он старается, быть любящем мужем. И у него это получается. И я знаю, что он сделает всё, чтобы защитить тех, кого любит.       Когда тренировка окончательно завершилась, а генины разошлись, Юки задержалась. Она смотрела, как Мадара и Мизуми уходят вместе, держась за руки.       «Он никогда не будет моим», — подумала она. Но в этой мысли не было горечи, только тихая, светлая печаль. И всё же… «Я стану сильнее. Не ради него. Ради себя».              Она подняла голову к звёздам, вдохнула вечерний воздух и пошла домой. Впереди её ждали новые тренировки, новые испытания и, возможно, новая любовь. Но это будет уже другая история.