Тапиола

Пока Лииса с родителями гостевали, девочкам ночью кидали сенники в бане: большой мешок - матрас, два поменьше - подушки. И каждой по куску войлока - ночи были куда холодней солнечного дня. - Как ты с ним целуешься? Он же мальчик совсем. - Я за него замуж выйду. - Зачем? Давай в город. Там выучиться можно, зарабатывать. Замуж выйти потом тоже, в кино ходить с мужем. У вас тут и радио даже нет! - Твой отец наследовать за дедом не собирается. Всё хозяйство мне достанется. Да у Больших Корхоненов сын один. Они богатые, и всё ему. Он и добрый ещё. Выйду замуж, куплю радио, буду в город ездить кино смотреть. Оденусь ещё модней тебя. Лииса удивилась - модной одежды-то у неё и не было. Одно платье на выход дома висело. - А у вас там что, мальчиков совсем нет? - спрашивала Эва. - Или... страшные все? - Хорошие у нас мальчики, - обиделась Лииса. - У меня есть два одноклассника, мы с ними гулять ходим, они мороженое мне покупают. - Что, оба сразу?! - Ну, по очереди. - И не передрались? У нас бы уже выяснили, с кем тебе гулять. Я с Налле потому особо и не хожу. Он ещё правда мальчик. Кто-нибудь нос ему своротит... Пусть лучше думают, что я ещё не начала целоваться. Тогда за меня и драться пока нельзя. Лииса лежала, дивилась: как это, парни решают, с кем гулять девушке? Мрак и полное средневековье. - Ну, - сказала Лииса, - вот видишь, в городе что-то лучше. Я с кем хочу, с тем хожу. Может, и поцелуюсь с одним. Может, с обоими поцелуюсь потихоньку. И ещё у меня помада есть. Вроде бы говорить дальше было не о чем. Надо было спать. Но - не спалось. - Не в бане бы лежали, я б тебе такую историю рассказала, - прошептала Эва. - Страшную. - Почему же в бане нельзя? - Тут икон нет. Тогда Лииса сама стала рассказывать историю. Про любовь. "Огни большого города". Эва ахала и вздыхала. - Так они поженились? - спросила она в конце. - Не знаю. В кино не показали. - Налле мог бы за меня вот так врачам заплатить, - решительно сказала Эва. - Он добрющий, любит меня. А я б, если потом разбогатела, я б за него замуж вышла, будь он даже мыкало рваное. "Мыкало!" подивилась Лииса. - Он же великан, ты сама сказала. Как ты его не боишься? - Он же крещёный. Значит, душа есть. Эва помолчала. - У него отец никогда жену не бьёт. Это все знают. Она б сразу померла, хвати он её разок кулаком. Ну, вот и Налле не будет. - Не добудиться, гляди, их, - сказала бабка, заглядывая в баню. - Сплетничали всю ночь. - Доброе утро, бабушка, - Лииса села в постели, протирая глаза. Эва уже тоже потягивалась, зевая. - Научи мою дуру, - отозвалась бабка. - А то она этих ваших утров не знает. Глаза открыла: "Ба, что поесть?" Только и знает, что лопать, не накормишься. - Она просто растёт, бабушка, - примирительно сказала Лииса. - Растёт, да не вся. Титьки в рост пошли, а ума нету, - бабка уже шла в дом, и всё ворчала и ворчала. - Почему она злая? - спросила Лииса. - Ничего не злая, добрая даже. Всегда мне лишний пирожок подсунет. - А что так разговаривает? - Да уработалась, всё болит к старости. Вот и бурчит ходит. Я в уборную первая, я лопаюсь. Эва прямо в рубашке побрела к сараюшке на краю двора. Лииса сначала переоделась: с вечера повесила проветриться платье.