Тапиола

Теперь Налле вёл её за руку, и рука у Лиисы как будто горела, как горели губы. С тропинки на тропинку; Налле отвёл ветку, прошёл, пригибаясь, по подлеску, и она за ним тоже, согнувшись; и другая тропинка, узенькая, тёмная, травянистая: звериная, догадалась Лииса. По ней пришлось идти гуськом, но Налле всё равно держал её за руку, и пальцы её тонули в его ладони. Тропинка вышла к реке. Нет, большому ручью. Вода сверкала на солнце, искрилась на прихотливых порожках. По берегу громоздились округлые валуны, от них дышало теплом. Юный Корхонен полез на камни. - Налле, я устала. - Мы сейчас отдохнём. Наверху оказалась удобное местечко: сидишь на одном большом камне, прислоняешься к другому. Валуны сверкали блёстками слюды. Мальчик приткнул между камнями ружьё, попрыгал вниз к ручью. Лииса, глядя на него, села. Налле скинул у воды сапожища - ноги у него были такие же неожиданно большие, как кисти рук. Подвернув штанины, зашёл в воду. В пиджаке у него была фляжка - он наклонился, наполняя её водой. Отпил, снова набрал, полез к Лиисе наверх. Она поняла, что и правда хочет пить. - Сразу села... Платье испачкаешь, - с лёгкой усмешкой сказал Налле. Значит, для него это платье тоже было - наособицу, как на свидание. Обычные юбки никто в деревне не берёг от пылюхи. Корхонен снял пиджак, подстелил - Лииса пересела, и тогда сел он сам, рядом, близко-преблизко. Нагнулся вперёд, глядя ей в лицо, пока она пьёт. Забрал фляжку и подсунул к ружью. - Налле, я без тебя отсюда не выйду, да? - Почему? - удивился он. - Иди по ручью, к выпасу выйдешь, а там дорога. Идти не очень удобно, и смотреть надо по сторонам - медведи бывают... А так - ничего. И сразу, без заминки, опять стал её целовать, подтянув к себе.