Каччан потрясающий!

Изуку был с Кацуки всегда. Постоянно крутился где-то по близости, плёлся позади со своим "Каччан потрясающий!". Конечно же он потрясающий, все так говорят. За ним следует по пятам малолетняя, но грозная банда ребятишек, готовых сделать всё что угодно, лишь бы впечатлить гордого Кацуки. Изуку всего лишь массовка среди этой шебутной толпы, не более. Но в какой-то момент стройная картина действительности в голове Бакуго даёт трещину – и вот уже Мидория не просто ошивается где-то рядом, но стоит вплотную, буквально дышит в затылок. Обернёшься – взгляд глаза в глаза, и на мальчика накатывает нелогичный, беспричинный страх – Изуку на самом деле не так-то прост. Восхищённая искра в мягком взгляде разгорается подобно жертвенному костру, а в нём ярко пылает нетушимая ненависть. Презрение. Насмешка. Холод пробегает по телу Кацуки. Глупо, но так пугающе реально. Единственный выход, который находит травмированный разум маленького Бакуго – бить первым. Ударь сам, и тогда какое-то время преимущество задержится на твоей стороне. Ударь, пока не успел получить нож в спину. И тогда появился он – Деку. Никчёмный, слабый, бесполезный, ни на что не способный – Деку, не он! Кацуки должен быть сильнее, ну или хотя бы казаться таковым. Действовать на опережение, не дать себя задеть. Бакуго сделал всё, что мог – сам начал унижать Мидорию и настроил против него всех окружающих. Таким образом враг окружён, у него нет ни шанса прорваться к Кацуки и нанести удар. Коллективное унижение должно было истребить это нечто в Изуку, свести к нулю. Но кропотливо созданный Кацуки план дал осечку. Мидория стал изгоем в компании ребят, но он не трусливо сбежал, он продолжил не смотря ни на что следовать за ними. За Кацуки. И этот взгляд не давал ему покоя – всё такой же яркий и упрямый. "Ты облажался, Бакуго Кацуки" – вот что он читал в этом твёрдом взгляде. Дальше методы Бакуго становились лишь более жестокими. Казалось, вся школа отвернулась от Изуку, никто не решился бы за него заступиться. Он был унижен, задавлен морально и физически – Кацуки начал применять против Деку физическую силу. На самом деле всё это было лишь для создания образа сильного и непоколебимого человека. "Можешь не стараться, ты не сможешь меня задеть" – именно это юный Бакуго как мог старался транслировать окружающим. Он лишь пугал своими взрывами, но не наносил реального вреда. В глубине души Кацуки боялся, что когда-нибудь Изуку решит дать отпор, и тогда весь его публичный образ рассыпется точно карточный домик. Деку не ударит в прямом смысле слова, но добьёт и так шатающуюся, криво перемотанную скотчем самооценку. "Каччан потрясающий..." Да как он смеет издеваться над Кацуки? Считает себя выше него, но при этом продолжает расбрасываться похвалами. Он думает, что Бакуго идиот? Что он не видит реальности за лживой маской восхищения? Но нерешённым оставался вопрос – зачем Мидории скрывать своё пренебрежение? Что мешает ему начать открыто презирать Кацуки, так же как тот старается поступать по отношению к Изуку. Это мерзко и жалко – и Бакуго сделает всё, чтобы не оказаться на месте того, кто жалок. Деку – бесполезный и никчёмный, Деку, а не он! Может быть это какой-то извращённый способ манипуляции: сегодня глаза горят восхищением, а завтра, только расслабься, так сразу получишь пулю в висок в виде концентрированного презрения. Кацуки предстояло пройти путь, длинною в жизнь, чтобы наконец-то понять, что скрывается за взглядом Изуку. Для этого необходимо было остановиться, выдохнуть и взглянуть наконец в глаза без страха и ожидания подвоха, трезво и открыто. Знакомая искра – не вестник пожара, но яркий факел, освещающий тьму и непреклонно ведущий вперёд. Несгибаемая воля и жизненная сила. Стремление идти до конца, не смотря ни на что. И наконец, если всмотреться, раскрывается тайна того, что настолько пугало Бакуго всю его жизнь. Тёплый всплеск – неподдельное восхищение. Измученный разум Кацуки обретает покой – не было никакой подложки, никакого злого умысла. Искренность этих чувств не поддаётся сомнению. С ростом их взаимоотношений реакция Кацуки на похвалу от Изуку стала меняться. Она перестала восприниматься как фоновый шум, теперь Бакуго внимательно прислушивался к каждой восхищённой реплике одноклассника. Он ещё не до конца понимал свои собственные чувства по отношению к Мидории. Регулярные комплименты только больше мутили воду, сквозь которую он пытался разглядеть, что же такое кроется за всей этой мешаниной из эмоций, которую вызывал один конкретный задрот. От очередной похвалы Кацуки покрывался мурашками – не от липкого страха, но от чего-то трепещуще нежного и незнакомого. Это было приятно. Хотелось ещё, ещё и ещё. Ни от чьих комментариев Бакуго не чувствовал это. Только Изуку. Только его восхищённые реплики мягко гладили шаткую самооценку, склеивали многочисленные трещины. В дальнейшем Кацуки начал понимать – не без помощи друзей, которые были более продвинуты в делах сердечных – всё это не просто так. Следуя за красной нитью, незримо связывающей его с Изуку, он потихоньку приближался к ответу, со стороны довольно очевидному кому угодно, но не самому Кацуки и к его робкой надежде не Изуку. Он больше всего на свете боялся разрушить ту хрупкую связь между ними, достигнутую колоссальными усилиями. Кацуки нравился Изуку. Нет, Кацуки любил Изуку, действительно любил, и он был уверен, что будет любить его всю жизнь. С осознанием этого факта Бакуго стал реагировать на похвалу Мидории ещё чувствительнее. До поджатых пальцев ног и гулко бьющегося о грудную клетку сердца. Казалось, что он начал обретать зависимость от его комплиментов, подсаживался на яркие эмоции точно на наркотические вещества. Серотонин подскакивал до предела, взгляд слегка затуманивался. Ещё. Как же он жаждал ощутить это снова. А Деку, прямой и искренний, даже близко не представлял, какое влияние оказывал на одноклассника. – Изуку, нам нужно поговорить. Кацуки звучал серьёзно, но в его взгляде можно было различить некоторое сомнение и потерянность. Выдохнув, он неуверенно произнёс: – Почему ты постоянно восторгаешься мной? Мало того, что вслух, так ещё и без особой причины. Я не понимаю. Кацуки выдержал паузу и продолжил: – Просто я не уверен, насколько это искренне. Да, я уже прошёл тот этап, когда думал, что ты презираешь меня и смотришь свысока, я точно знаю, что это не так. Но всё равно после всего того, через что мы прошли, того, что я успел натворить за всю нашу жизнь... я снова не могу понять тебя. Почему ты это делаешь? Я довольно плох в проявлении и понимании эмоций, и я ни в коем случае не хочу обидеть тебя своими предположениями, далеко не факт, что хотя бы приближёнными к истине. Просто... Я хочу тебя понять. Больше всех на свете. Я хочу быть ближе к тебе, насколько это возможно, но только если ты будешь не против, если ты желаешь того же. Глаза Изуку округлились. Такого течения разговора он точно не ожидал. – Каччан... Я никогда не хотел сблизиться с кем-то настолько, как с тобой. Боже, я не верю, что ты действительно мне это говоришь. Ха-ха, давай начнём отсчитывать секунды до того, как я грохнусь в обморок от переизбытка эмоций. Изуку посмотрел Кацуки в глаза с горящей в них уверенностью и желанием верно донести то, о чём он думает. – Каччан, ты же потрясающий! Твоя причуда великолепна! Но сильная причуда сама по себе не гарантия становления профессиональным героем, ты же всю жизнь безустанно трудился над тем, чтобы овладеть ей на том уровне мастерства, которым ты обладаешь сейчас. Ты честный и прямолинейный, я не могу не ценить этих качеств, они вызывают неподдельное уважение. Ты стойкий и уверенный, если ты что-то решил, то тебя так просто уже не получится отвадить. Это вызывает доверие, за тобой, как за каменной стеной. Нахождение с тобой внушает безопасность, поэтому с тобой так легко. Ты очень умный, это подтвердит тебе любой из наших одноклассников. Когда ты сосредоточенно решаешь сложные задачи, то я не могу оторвать от тебя взгляд. Ты герой до глубины души. Я не могу представить тебя ни кем другим, кроме как героем. Ты само воплощение победы. Ты мой герой. Кто знает, где бы я был, если бы не ты. Ты вдохновлял меня всю нашу жизнь. Мне хватает лишь мысли о тебе, чтобы воспрять духом. Кроме того, ты самый красивый человек из тех, кого я встречал... Наверное этого не стоило добавлять, прости, Каччан! Но главное, я надеюсь, ты понял, что я чувствую. И я всем сердцем хочу понять, что чувствуешь ты. Кацуки был ошарашен этим большим эмоциональным монологом Изуку. Сердце гулко билось в груди, и ему казалось, что ещё чуть-чуть и он вспыхнет. Странная смесь из смущения и благодарности, радости принятия. Мидория полностью раскрыл перед ним своё сердце, и меньшее, что он мог сделать, это довериться ему в ответ. – Так... Мне надо попробовать правильно выразить то, что я чувствую. Наверное это будет довольно резко, но прошу тебя, дай мне договорить. Изуку кивнул. – Мне кажется, я не имею права произносить это. Не имею права на эти чувства. Но раз тебе так важно понять, что я чувствую, то я должен это сказать. Это всё так странно, я не могу понять самого себя. В общем... Ты мне нравишься. Давно. Нет, не нравишься. Я тебя люблю. Вот. Кацуки признался на выдохе и виновато уставился в пол. Кажется, его начало мутить. Голова пошла кругом. Но вдруг он почувствовал внезапную теплоту. Изуку положил ладони на щёки Кацуки и аккуратно приподнял его голову так, что у него не осталось возможности не смотреть тому в глаза. Жёсткие руки, прошедшие через войну, покрытые многочисленными шрамами, с неожиданной нежностью лежали на щеках Кацуки. – Каччан... Так вот, что мучило тебя всё это время. Ты такой глупый. Изуку тепло улыбнулся. – Я думал, что всё довольно очевидно и ты предпочитаешь игнорировать это, чтобы не разрушить то, что успело возникнуть между нами за это время. Разве я восхищаюсь хоть кем-нибудь настолько сильно, как тобой? Я буквально не могу оторвать от тебя взгяд. Боже, разве я держу чьё-нибудь лицо в руках, смотря глаза в глаза. Конечно я люблю тебя. Это просто невероятно, если это сон, то я больше всего на свете не хочу просыпать. Я люблю тебя больше всех. Я готов умереть за тебя. Убить за тебя. Всё что угодно, лишь бы ты был в безопасности и жил счастливо. Изуку открыто смотрел Кацуки в глаза. В них можно было прочитать столько чувств, что можно захлебнуться. Но ярче всего горит любовь. Чистая и искренняя. У Изуку в глазах скопились слёзы, и вот одна стекла вниз по щеке. Кацуки не смог остановить себя и протянул руку, чтобы аккуратно вытереть её. Он чувствовал одновременно столько всего, что не заметил, как побежала слеза по собственному лицу. Изуку нежно поймал её пальцем. Сердце громко билось в горле. Не отрывая внимательного взгляда от Кацуки, Изуку тихо спросил: – Можно? Бакуго не нужны были объяснения, чтобы понять, что Мидория имеет в виду. Его хватило только на короткое: – Ага. Изуку придвинулся и медленно приблизился к лицу Кацуки. Вдохнув, как перед прыжком в воду, Деку коснулся губами губ напротив. Простое касание отдалось взрывом ощущений по всему телу. Если бы Бакуго знал, насколько приятным окажется такой простой жест, то возможно он бы попробовал рассказать всё Изуку раньше. Но главное, что он всё-таки пришёл к этому. Сегодня Кацуки ни о чём не жалел.