Все решает шоу.

Темно. Очень темно. Улицы опустели, фонари горели тускло, словно нехотя, и свет их не рассеивал тьму, а лишь подчёркивал её густоту. Воздух был свежим, чистым, напоённым ночной прохладой, и окутывал мужчин с ног до головы, пробираясь под одежду. Люцифер поймал себя на мысли, что не чувствовал такого почти райского наслаждения уже давно. Просто идти, дышать, не думать. Впереди, как призрак, маячил одинокий фонарь. Его свет дрожал и мерцал, создавая вокруг себя жутковатый ореол. Люцифер невольно сморщился, отворачиваясь, — зрелище было по-настоящему тревожным. Они шли молча. Никто не нарушал тишину. Только их дыхание — ровное у Аластора и чуть прерывистое у Люцифера — звучало в ушах, отмеряя шаги. Они шли по каменистой дороге, и каждый шаг давался Люциферу всё труднее. Ноги заплетались, сознание мутилось, и сквозь пелену опьянения он вдруг осознал нечто странное: Аластор, который в клубе казался пьянее всех, сейчас шёл абсолютно трезвым. Походка ровная, взгляд ясный, от него даже не пахло алкоголем — будто весь вечер он потягивал сок, мастерски изображая опьянение. Люцифер остановился. Новая волна тошноты накатила с такой силой, что перед глазами всё поплыло. Голова закружилась, ноги подкосились. — Блять, погоди... — прохрипел он, пытаясь сделать шаг. — Мне что-то поплохело... Он рухнул, но не на землю — сильные руки Аластора подхватили его в последний момент. — Что же вы так, — мягко, почти ласково проговорил Аластор, легко поднимая Люцифера на руки. — А ведь хотели пойти один в офис. В его голосе не было злорадства. Только спокойная, холодная констатация факта. Он посмотрел на бессознательное лицо мужчины, прижимающегося к его груди, и подумал: в любом случае он бы сдох этой ночью. По-другому и быть не могло. Убить его сегодня — или отпустить, чтобы он убил себя сам своим отчаянием и бутылкой. Разница была лишь в том, кто нанесёт последний удар. Аластор продолжил путь, неся свою ношу. До дома оставалось совсем немного. Люцифер был ещё в сознании — плывущем, мутном, но всё же достаточном, чтобы чувствовать. Слышать. Под ухом ритмично и ровно стучало сердце Аластора. Спокойное, размеренное, совсем не похожее на бешеный пульс человека, несущего другого на руках. Сказать или возразить он не мог — сил не осталось. Но и не хотелось. Аластор держал его уверенно, без видимого напряжения, и от этого почему-то становилось почти спокойно. Прикосновения были твёрдыми, но не грубыми — такими, что не раздражали, не заставляли внутренне сжиматься. Наоборот, Люцифер поймал себя на странном чувстве защищённости, которое не испытывал уже много лет. Вот Аластор остановился у порога своего дома. Поднялся по ступенькам, ловко, не нарушая равновесия ноши, достал ключ и открыл дверь. И сразу же — запах. Старых книг, пыльных страниц, чего-то тёплого и уютного. Он заполнил лёгкие Люцифера, смешиваясь с ночной прохладой и едва уловимым ароматом одеколона Аластора. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. Аластор почти незаметно, с лёгкостью, удивительной для человека, только что нёсшего другого на руках, сгрузил Люцифера в глубокое кресло у камина. Тот уже немного пришёл в себя — настолько, чтобы принять стакан воды, который Аластор молча сунул ему в руки. Люцифер приоткрыл глаза — совсем чуть-чуть, сквозь ресницы. Сознание всё ещё плыло, но уже не проваливалось в беспамятство. Он сделал маленький глоток, чувствуя, как вода освежает пересохшее горло, и поднял взгляд на Аластора. Тот стоял у каминной полки, разглядывая свои наручные часы. — Спасибо, — тихо, почти шёпотом проговорил Люцифер. Он медленно обвёл глазами комнату, в которой оказался. Книжные стеллажи от пола до потолка, старые фолианты в кожаных переплётах, тяжёлые шторы на окнах, приглушённый свет от торшера в углу. И камин — настоящий, с тлеющими углями, от которых исходило сухое, уютное тепло. Всё здесь дышало стариной, основательностью и какой-то мрачноватой элегантностью, очень подходящей хозяину. — Не стоит благодарности, — Аластор оторвал взгляд от часов и посмотрел на Люцифера. В его глазах плясали отблески огня из камина, делая взгляд почти тёплым. — Не мог же я оставить вас на улице. Люцифер, всё ещё чувствуя слабость в теле, сделал попытку подняться. Медленно, опираясь на подлокотники, он встал, слегка покачнулся, но удержал равновесие. Поставил полупустой стакан на резной столик рядом с креслом и выпрямился, пытаясь собраться. — Где у тебя... — начал он, но запнулся, не зная, как сформулировать вопрос. В чужом доме, ночью, с человеком, которого знает всего несколько дней... Он чувствовал себя неловко и уязвимо. — Куда мне можно прилечь? Аластор молча подошёл к Люциферу, мягко, но настойчиво подхватил его под руку и повёл вглубь квартиры. Они миновали небольшую гостиную, свернули в коридор и остановились перед одной из дверей. Комната оказалась небольшой, но уютной. Широкая кровать, застеленная тёмным покрывалом, массивный деревянный шкаф, пара стульев у окна. И запах. Другой. Не тот, что в гостиной, с её книгами и пылью. Здесь пахло иначе — цветами? Духами? Чем-то тонким, едва уловимым, но определённо женским. Люцифер на секунду замер, принюхиваясь. Абсурдная мысль вспыхнула в его затуманенном сознании: здесь была женщина. Совсем недавно. И почему-то это кольнуло — непонятно чем. То ли любопытством, то ли чем-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Он перевёл взгляд на Аластора, ожидая объяснений, но тот лишь отпустил его руку и кивнул на кровать. Люцифер сначала молчал, переваривая этот запах и странное ощущение, но вопрос, вертевшийся на языке, никуда не уходил. — У тебя есть девушка? — он снова поднял уставший взгляд на Аластора и попытался улыбнуться — насколько хватило сил. Улыбка вышла кривой, пьяной, но искренней. — А может, жена? Аластор вздрогнул. Его брови поползли вверх, а на лице отразилось такое искреннее замешательство, что любой актёр позавидовал бы. — Нет, — выпалил он слишком быстро. — Как у вас вообще это в голове появилось? Он нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Или, может быть, на лёгкую панику. Сложно было разобрать в тусклом свете комнаты. — Ну, запах, — Люцифер сделал паузу, с трудом подбирая слова. — Запах женщины. Он тяжело опустился на край кровати, чувствуя, как силы окончательно покидают ноги. Голова кружилась, но упрямство всё ещё теплилось где-то внутри. — Вы слишком пьяны! — отрезал Аластор, и в его голосе впервые за вечер проскользнули настоящие, неподдельные нотки. Кажется, раздражение. — Тут не было никакой женщины! Он лихорадочно прокручивал в голове последние дни. Мимзи? Нет, она не заходила к нему домой никогда. Коллеги? Тоже мимо. Так откуда, чёрт возьми, он почувствовал этот запах? Люцифер ничего не ответил. Его силы иссякли окончательно — он просто плюхнулся на кровать, даже не потрудившись разуться, и мгновенно отрубился. Дыхание стало ровным и глубоким. Аластор вышел из своих мыслей, отогнал наваждение с запахом и перевёл взгляд на распластавшееся на его кровати тело. Его губы растянулись в широкую, довольную улыбку.

— Спи, мой дорогой, — тихо, почти ласково проговорил он, глядя на спящего Люцифера. — Пока можешь.

Он шагнул к двери, на мгновение задержался на пороге, ещё раз окинув взглядом свою жертву, и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Аластор вышел в зал и тяжело опустился в кресло, где всего несколько минут назад полуживой от усталости и выпивки сидел Люцифер. Кожа всё ещё хранила чужое тепло. Он потянулся к бутылке вина, стоявшей на столике, и плеснул себе в стакан. Руки дрожали. Но не от холода и не от усталости — от предвкушения. Пальцы чесались, в висках пульсировала кровь, а на губах застыла та самая улыбка, которую не видел никто из живых свидетелей. Скоро. Совсем скоро этот наглый, красивый, раздражающе живой мужчина перестанет существовать. Аластор сделал глоток вина, смакуя не столько вкус, сколько мысль о том, как именно всё произойдёт. В деталях. В смаковании каждого мгновения. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, позволяя себе насладиться этим сладким моментом ожидания. "Боже, как же я хочу увидеть страх в его глазах..." — эта мысль пульсировала в голове, разгоняя кровь быстрее. Как только часы пробили четыре утра, Аластор бесшумно двинулся на кухню. Там, на столешнице, его ждал старый знакомый — идеально заточенный нож. Простой инструмент, но сколько всего он повидал! Каждая царапина на лезвии хранила историю очередной жертвы. Пальцы сомкнулись на рукоятке с привычной нежностью. Сегодня ночью этот нож снова будет петь свою кровавую песню. Аластор замер напротив зеркала. То, что отразилось в нём, мало напоминало человека. Улыбка растянулась шире обычного, почти до ушей, обнажая идеальные зубы в хищном оскале. Глаза... глаза стали безумными. В них плескалась та самая тьма, которая заставляла жертв цепенеть за секунду до того, как всё кончалось. Любой, кто увидел бы его сейчас, бросился бы прочь со всех ног. Хотя... бежать было бы бесполезно. Скорее всего, в спину прилетел бы нож. А если повезёт добежать до двери, за ней уже будет стоять это чудовище, беспощадно скалясь и сверля затылок ледяным взглядом. Аластор поправил очки, полюбовался своим отражением ещё секунду и бесшумно двинулся дальше, к комнате, где спал ничего не подозревающий Люцифер. Он приоткрыл дверь без единого звука — так, как делал это всегда. Руки сложены за спиной, в одной из них зажат нож. Аластор бесшумно скользнул внутрь и мягко опустился на край кровати. В комнате витал чужой запах. Алкоголь, дорогой одеколон... но поверх всего этого — ваниль. Странно. Почему ваниль? Мысль мелькнула и исчезла, не зацепившись. Люцифер спал на боку, занимая только половину кровати. Аластор забрался следом, улёгся рядом, подперев голову рукой. Несколько секунд он просто смотрел — на спокойное лицо, на чуть приоткрытые губы, на беззащитную шею. Затем он медленно, почти ласково, провёл лезвием по коже. Тонкая алая полоса проступила на шее, но Люцифер даже не дёрнулся. Спал мёртвым сном — слишком пьяный, чтобы чувствовать боль. Аластор тихо выдохнул. Он толкнул Люцифера в плечо, и тот послушно перекатился на спину, даже не проснувшись. Теперь он лежал, раскинув руки, беззащитный и красивый, как спящий ангел, по недоразумению забредший в ад. Аластор провёл лезвием по золотистым прядям, срезая несколько тонких волосков — они медленно опустились на подушку. Затем нож скользнул к лицу. Замер на мгновение у губ, дразня. Аластор надавил — и алые капли выступили на рассечённой коже. Он убрал нож и медленно, с наслаждением провёл пальцем по порезанным губам, собирая тёплую кровь. А затем засунул палец в рот, смакуя солоновато-металлический вкус, и прикрыл глаза от удовольствия. Вкусно. Гораздо вкуснее, чем он ожидал. Аластор навис над Люцифером, готовясь нанести последний, смертельный удар. Его улыбка стала почти нечеловеческой — хищной, голодной, предвкушающей. Ещё мгновение — и этот прекрасный, раздражающий, живой мужчина перестанет дышать. Замахнувшись, он уже готов был вонзить нож прямо в сердце — как вдруг Люцифер приоткрыл глаза. Мутный, пьяный, ничего не понимающий взгляд скользнул по комнате. Аластор среагировал молниеносно. В ту же секунду он рухнул прямо на Люцифера, прижимаясь к его телу всем весом. Нож ловко, одним движением, улетел под кровать, скрывшись в темноте. — Ммм... — промычал Аластор, изображая пьяный сон, и уткнулся лицом в шею Люцифера, делая вид, что просто перевернулся во сне. Сердце колотилось где-то в горле, но дыхание оставалось ровным, как у спящего. — Блять... что за хуйня... — промычал Люцифер сквозь сон, чувствуя на себе непривычную тяжесть. Сквозь алкогольный туман пробилось осознание: на нём кто-то лежит. Он дёрнулся и распахнул глаза. — Кто здесь?! Люцифер рванул в сторону, едва не слетев с кровати, сбрасывая с себя тяжёлое тело. Аластор, будто только что проснувшись, приоткрыл глаза и уставился на него, изображая искреннее, пьяное недоумение. — А?.. Что?.. — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, словно сам не понимал, как здесь оказался. — Люцифер?.. Он потёр глаза кулаками, изображая полную дезориентацию. Внутри же всё кипело от злости. — Ты, блять!.. — Люцифер выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Ты... как ты тут оказался, чёрт возьми?! — голос сорвался на крик. Аластор театрально приподнялся на локтях, изображая полную растерянность: — Прошу прощения, но я был так же нетрезв, как и вы! — Он обвёл комнату мутным взглядом и добавил с ноткой обиды: — Понятия не имею, как сюда попал. Видимо, перепутал комнаты. Люцифер смотрел на него, тяжело дыша. Рана на губе неприятно саднила, на шее тоже что-то жгло. Он потрогал пальцами порез и поморщился. — А это что за херня? — спросил он, указывая на свою шею. — Ты что, брить меня пытался во сне? Аластор изобразил искреннее удивление. — Понятия не имею, о чём вы. Может, сами поранились обо что-то? Вы были очень пьяны. Ложь лилась легко и естественно. Аластор уже прикидывал, как выкрутиться и не потерять контроль над ситуацией. — Вот же гадство... — пронеслось в голове у Аластора. — Ещё бы найти нож... Ладно, главное, чтобы он сам его не нашёл. Люцифер громко, по-звериному прорычал и рухнул обратно на подушку, закрыв лицо руками. — Ты меня напугал до чёртиков! — глухо донёсся его голос. — Хуй я теперь усну! Иди спи в другое место. Аластор медленно поднялся с кровати, стараясь не смотреть в сторону, где под кроватью валялся нож. — Как скажете, — пробормотал он с идеально разыгранной обидой в голосе. — Я, между прочим, тоже не специально. Он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и прислонился к стене, переводя дыхание. План провалился. Но ничего. Скоро представится новый шанс.

Что его остановило перед решающим ударом? Почему он не вонзил нож прямо в сердце? Почему он... блять!

Аластор медленно сполз по стене и в итоге оказался сидящим на полу возле двери, за которой спал Люцифер. В голове кипел хаос. Почему план провалился? Если бы он не замешкался в тот момент... если бы просто довёл дело до конца... Но этот взгляд. Этот мутный, пьяный, ничего не понимающий взгляд распахнувшихся глаз. Скорее всего, это просто неожиданность. Аластор привык убивать тех, кто не смотрит на него. Кто не видит его в момент удара. А Люцифер открыл глаза, и на секунду всё пошло не по сценарию. Да. Точно. Просто неожиданность. Не более. Аластор закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Но где-то глубоко внутри заноза сомнения продолжала ныть. Аластор тяжело выдохнул, поднялся с пола и направился на второй этаж, в свою комнату. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Он стянул с себя бордовый жилет, затем рубашку — пуговицы едва не полетели от резких движений — и швырнул их на кресло. Оставшись в одних брюках, он рухнул на кровать, закинув руки за голову. Очки полетели на тумбочку. Полежав секунду, он потянулся к карману брюк, достал сигару и зубами снял кончик. Приоткрыл форточку, облокотился спиной о спинку кровати и закурил, глубоко затягиваясь. Рядом, на тумбочке, обнаружился недопитый виски — он взял бутылку и сделал прямо из горла несколько больших глотков. Дым медленно тянулся в приоткрытое окно. В голове было пусто и одновременно слишком шумно. Мысли о Люцифере, о сорвавшемся убийстве, о том проклятом взгляде — всё смешалось в вязкую кашу. Он курил и смотрел в потолок, пытаясь понять, что, чёрт возьми, с ним происходит. Через несколько минут снизу послышались шаги. Кто-то открыл дверь... или пошёл на кухню... Аластор не мог разобрать сквозь шум в голове. Он прислушался, затаив дыхание. Шаги стали громче. Кто-то поднимался по лестнице. Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Люцифер. Тоже в одних брюках, без рубашки и пиджака. Бледная кожа тускло блестела в лунном свете, золотистые волосы растрепались, на губе запеклась кровь. — Кто вам разрешил сюда входить? — Аластор нахмурился, выдыхая дым в сторону. — А кто тебе разрешил ко мне в комнату вламываться? — Люцифер ответил той же интонацией, даже бровь приподнял так же. — На минуточку, это мой дом! — Аластор резко поставил стакан на тумбочку, виски плеснулся через край. — Ты меня сам сюда затащил, так что предоставь мне мои личные границы, — Люцифер обвёл взглядом комнату, задержался на разбросанной одежде, на сигаре, на полупустой бутылке. Повисла пауза. Аластор уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает об этом наглом вторжении, но Люцифер его опередил: — У тебя есть какая-нибудь ночная рубашка? Не могу в своей уснуть, слишком обтягивает. Аластор замер с открытым ртом, глядя на него как на инопланетянина. Он поднялся с кровати, не стесняясь своего тела. В лунном свете проступили очертания худощавой, но жилистой фигуры — никаких лишних мышц, только сухая, хищная грация хищника. Он подошёл к шкафу и открыл дверцы, задумчиво разглядывая ровные ряды одежды. Взгляд Люцифера невольно скользнул по его спине, по выступающим позвонкам, по бледной коже. Он тут же одёрнул себя и отвёл глаза. — Ты сам одеться не хочешь? — спросил Люцифер, усаживаясь на край кровати и наблюдая за процессом. — Какая вам вообще разница, — Аластор порылся в недрах шкафа и извлёк на свет ночную рубашку от пижамы — явно не его размера, слишком длинную и широкую. — Я вас как-то смущаю? Люцифер поперхнулся воздухом от такой прямоты, но промолчал, только сильнее сжал челюсти. — Она вам будет велика, — Аластор протянул рубашку и, не спрашивая разрешения, сел рядом с ним на кровать. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. — Но думаю, от одной ночи с вами ничего не случится. Он повернул голову и посмотрел Люциферу прямо в глаза. В его взгляде плясали чёртики. — Что с настроением? — Люцифер тоже повернулся и встретился взглядом с Аластором. В этих глазах, горящих даже в темноте, было что-то завораживающее. Что-то опасное. — Ничего особенного, — Аластор усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Просто, знаете... когда просыпаешься с кем-то в кровати, да ещё и сверху... настроение, знаете ли, не очень хорошее. Он говорил это с таким видом, будто обсуждал погоду, но в голосе проскальзывали нотки раздражения. Или, может быть, смущения? Люцифер не мог разобрать. Повисла тишина. Они сидели рядом на кровати, почти соприкасаясь плечами, и оба смотрели куда-то в стену, не решаясь встретиться взглядами снова. Люцифер нарушил тишину первым. — Ну... я пойду тогда? — Он поднялся с кровати и направился к двери, сжимая в руках выданную ночную рубашку. — Спокойной ночи, Ал. — Стойте! — вырвалось у Аластора раньше, чем он успел подумать. — Ась? — Люцифер замер на пороге, обернувшись через плечо. Аластор и сам не понял, зачем его окликнул. Слова застряли в горле, он только смотрел на золотистый силуэт в дверном проёме и молчал. — Ничего... — наконец выдавил он, отводя взгляд в сторону. — Спокойной ночи. Люцифер неловко улыбнулся — в полумраке это было едва заметно — и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Аластор остался один в темноте, уставившись в закрытую дверь и пытаясь понять, что за хрень только что произошла. Аластор закинул одну руку за голову, другой закрыл лицо, словно пытаясь спрятаться от самого себя. Очень странно, не считаете? Человек, который никогда не колебался, не сомневался, не чувствовал ничего, кроме азарта охоты, — теперь лежал и тупо пялился в потолок, переваривая то, что только что случилось. Всю оставшуюся ночь он пролежал так, так и не сомкнув глаз. Мысли роились в голове, как потревоженные осы. Почему он его окликнул? Зачем? Что за дурацкий порыв заставил его открыть рот? Ответа не было. Только тишина и темнота, в которой почему-то всё ещё мерещился золотистый силуэт в дверном проёме.

К утру Аластор так ничего и не решил. Но одно он понял точно: что-то пошло не по плану. И это "что-то" имело имя — Люцифер.