Покидая Сеул

Апрель 2026

Когда они ехали днём на машине в сторону Ёнгидо, было тепло, а на солнце даже жарко. Юнги, который был за рулём, выпил литровую бутылку воды. Но теперь, когда наступил вечер, похолодало, а ближе к ночи и вовсе становится зябко. Домик Минсо именно такой, каким Юнги его себе и представлял, — небольшой, простой и уютный. Вокруг только лес и горы; вдалеке виднеется небольшое озеро. Ощущение, что они с Хосоком целиком и полностью изолированы ото всего мира, и это чудесно. Добравшись, они перенесли вещи в комнату и разобрали огромную сумку с продуктами, — холодильник теперь полон и у них нет причин куда-то выбираться, хотя Рэйсер и объяснил, где ближайший магазин. У домика стоит небольшая скамейка и перед ней располагается кострище, к которому Хосок принёс несколько дров из сложенной за домом поленницы. Они совместными усилиями разожгли костёр, около которого сидели какое-то время, пока не замёрзли. — Я сделаю нам острый рамен — вызвался Хосок минут пятнадцать назад. Он ушёл в дом, а Юнги остался сидеть на улице, смотря на разгоревшееся пламя и слушая, как потрескивают в нём щепки. Воздух чуть сыроват, но полон свежести, и Юнги хочется вдыхать его полной грудью. Он кутается в плед и радуется, что одет тепло. Скоро им придётся зайти в дом, хотя и не хочется. Но по порции рамена на воздухе они всё-таки успеют съесть. Хосок возвращается, неся две большие круглые коробки с дымящимся содержимым и уже воткнутыми в каждую палочками. Юнги поднимает на него глаза и протягивает руку, когда Хосок даёт ему лапшу. — Спасибо — говорит он, беря бумажную паковку, которая ощущается приятно тёплой. Они пока ещё ни о чём не говорили, и, возможно, прямо сейчас не время. Юнги хочется продлить эти минуты безмятежного спокойствия и единения с природой. Хосок бросает в костёр ещё пару щепок и садится рядом. Юнги накрывает его ноги пледом, предварительно поставив рамен на скамейку. Хосок улыбается и выглядит расслабленным. Их обоих охватывает что-то вроде неги, как будто сама природа помогает чувствовать себя свободнее и спокойнее. Хосок размешивает оставшийся соус палочками и берёт немного лапши палочками, чтобы с аппетитом всосать в себя. Юнги следует его примеру. Рамен хорош: в меру острый и вкусный. Где-то поблизости стрекочут сверчки, в костре потрескивает, вдали ухает сова. Воздух пахнет костром, а дым немного щиплет глаза. — В доме прохладновато, но я включил обогреватель — сообщает Хосок, прожевав рамен. — А то нам будет холодно спать. — Я знаю прекрасный способ согреться — Юнги хитро улыбается и смотрит на младшего. — Я тоже его знаю — подхватывает его тон Хосок, — и он мне нравится. Хосоку тоже не особенно хочется разговаривать. Уютная атмосфера действует расслабляюще, как и горячая еда, и выпитая до этого бутылочка соджу. Они оба смотрят на костёр, а потом на то, как синеватая темнота спускается от горы и накрывает их словно одеялом. Пока Юнги тушит костёр, Хосок собирает бутылки и мусор из-под рамена и уносит его, чтобы положить в мешок. Они заходят в дом, запирают двери и решают лечь под одеяло. Здесь нет телевизора, Интернет не ловит, и в этом есть своя прелесть. Тишина заполняет пространство, парни прижимаются друг к другу покрепче и просто лежат в темноте в обнимку, лениво перекидываясь не особо значимыми фразами, пока не засыпают.

***

Все, кто говорил, что новость о Хосоке и Лиён не будет слишком долго привлекать внимание СМИ и публики, были правы. Месяца через четыре ажиотаж спал. Они перестали быть свежей сенсацией, журналисты и фанаты переключились на других. Лиён получила удачный камбэк своей группы и обещание большого отпуска. Хосок «отработал» свою ошибку перед агентством и Hunch. Он всё ещё до конца не оправился от этой истории, но они уже понемногу перекидывались с Юнги сообщениями под своими вымышленными именами. Юнги намекнул Хосоку, что больше не видит шпиона у своих дверей. Наверное, тот решил, что они достаточно поживились на Юнги и Хосоке и большего им получить не удастся. А, может быть, потеряли интерес и решили искать новых жертв. Однако, парни не спешили встречаться и оба пока не поднимали эту тему. Поэтому когда однажды вечером Юнги предложил Хосоку поездку в домик в горах, тот был немало удивлён. Но то было очень приятное удивление. Ему очень хотелось провести время с Юнги. Хосок пришлось пойти на небольшую хитрость, — он выпросил больничный у знакомого врача. Намджун, который, возможно, понял, что Хосок на самом деле не болен, не стал выдавать его руководству. Наоборот, он сказал главному менеджеру, что Хосоку нужен покой и что четыре дня ничего не решают. К счастью, ни съёмок, ни выступлений не было и они с Юнги, который взял небольшой отпуск у компании, смогли запланировать поездку.

Февраль, 2026

В середине февраля Хосок приезжает в гости к Чимину. Они едят привезённую старшим пиццу, нарушая диету, и болтают. Чимин показывает Хосоку подарки, которые он приготовил для Тэхёна ко Дню Святого Валентина. Хосок одобряет и улыбается. И браслет, и свитер придутся Тэхёну по душе, — они в его стиле. — Воробушек, — обращается Хосок к Чимину, отрывая кусок с тянущимся сыром от пиццы — ты когда-нибудь думал о вашем будущем с Тэхёном? Что дальше? Я имею в виду, не ближайшее будущее, а лет через пять-десять. Чимин пожимает плечами. — Не буду врать, я думал об этом — говорит он, слегка грустнея. — Но я не пришёл к какому-то чёткому плану и мыслям. Я бы хотел быть с ТэТэ навсегда, хотел бы жить с ним, хотел, чтобы нас считали семьёй. Однако, это не так просто, не так ведь? Не уверен, что нас примут наши родители, друзья. А пока мы айдолы, это всё опасно для репутации. Ты это и без меня знаешь. — Так что тогда — кривится от горечи Хосок, — нам остаётся поставить на наших отношениях крест? — Нет, я так не думаю — Чимин действительно отказывается верить, что всё так безнадёжно. — Я думаю, что нужно решать проблемы по мере поступления. Пока мы публичные люди, мы более связаны по рукам и ногам, но потом мы сможем более свободно распоряжаться своими жизнями. Мы с Тэ рассматривали возможность уехать жить за границу. — Ты же сам говорил про семьи — грустно напоминает ему Хосок. — Нам придётся сделать выбор. И он будет очень непростым. Но и быть не собой всю жизнь в угоду кому-то, пусть и самым близким, это тоже не жизнь. Хосок кивает головой, соглашаясь, но ничего не произносит вслух. Всё действительно сложно. В последнее время он много думает о своих родителях и их возможной реакции на его признание о том, что ему нравятся парни. Родители никогда не давили на него в этом смысле. Они позитивно восприняли новости о его отношениях с Хёной когда-то, но после у него никого официально не было, вплоть до фальшивых отношений с Лиён, и они никогда ничего не спрашивали. Хосок был им за это очень благодарен. Хосок полностью согласен с Чимином: это их жизнь. Не жизнь их родителей, друзей и ещё кого-то, кого может разочаровать правда. Интересно, что думает обо всём этом Юнги?.. Хосок вроде как уверен, что его родители отнесутся к новости с пониманием и примут его. Но вдруг это не так?.. И потом, в любом случае, им будет нелегко. Они точно будут переживать за своего сына. Почему этот мир так не прост?

***

Юнги просыпается и интенсивно моргает несколько раз, пытаясь сфокусироваться на реальности. Хосок стоит у кровати, улыбаясь, держа в руках две кружки с кофе — Юнги понимает это по приятному аромату. На Хосоке рубашка Юнги, которая младшему чуть велика. Она едва прикрывает задницу. Кроме рубашки, на Хосоке только длинные шерстяные носки. Почему-то этот наряд кажется Юнги невероятно привлекательным. Хотя, возможно, всё дело в коленях Хосока… — Доброе утро, хён — негромко произносит Хосок. — Ты проснулся как раз вовремя, — я сделал нам кофе. — Пожалуй, я был бы не против начинать так каждое утро — Юнги усаживается в кровати и тянется за кружкой. — Мне бы точно понравилось жить с тобой. У Юнги игривый тон, но Хосок смотрит на него с серьёзностью. — Не шутишь? — Спрашивает он, присаживаясь рядом. — Не шучу — теперь и Юнги становится серьёзным. Правда, не надолго. — И Тани ты тоже понравился. Раз он тебя одобрил… Хосок смеётся над словами Юнги, отпивая кофе из кружки. — Сейчас только десять — говорит Хосок Юнги, когда они допивают кофе. — Мы могли бы ещё поспать. — У меня есть идея получше — отзывается Юнги и поворачивается к Хосоку. Он протягивает руку и дотрагивается до лица Хосока. Его пальцы ведут по коже от виска до уголка губ. Юнги трогает губы Хосока подушечками пальцев, нежно, почти невесомо. Хосок едва сдерживается, чтобы не поцеловать их. Он застенчиво улыбается, видя, как пристально и серьёзно смотрит на него Юнги. — Мне так не хватало тебя — говорит Юнги. — Твоего присутствия рядом. И дело совсем не в сексе. Надеюсь, ты это знаешь. Что-то в тоне Юнги заставляет Хосока почувствовать, как его сердце переворачивается от волнения и нежности к старшему. Хосок слышит в его голосе тоску и отчаяние разлуки и слышит радость Юнги от того, что она в прошлом. — Есть только ты — продолжает Юнги, — очень-очень долгое время есть только ты. Юнги продолжает водить пальцами по коже: по скуле, по линии челюсти, по шее, по ключице. — И я бы хотел, чтобы так было всегда. С этими словами Юнги придвигается и приближает своё лицо к лицу Хосока, который всё ещё осознаёт его слова. Юнги испытывает к нему чувства, — в этом теперь можно не сомневаться. Он скучал по нему и он в нём нуждается. Губы Юнги и Хосока встречаются, и в одно мгновение всё плохое перестаёт иметь какое-либо значение. Словно в их поцелуе заключается какая-то волшебная сила, которая стирает весь негатив. Невозможное кажется более выполнимым, а в душе поселяется надежда. Наверное, это и есть чудо любви и близости. Настоящей близости и единения. Юнги держит голову Хосока обоими руками и углубляет поцелуй.

***

— Я думаю, Хосок уехал с Юнги — говорит Намджун Сокджину, когда тот высказывается по поводу отсутствия лидера группы. Оба они в курсе отношений Хосока и Юнги, но негласно почти не обсуждают эту тему. Сегодня разговор зашёл сам собой. — Кыгём мне сказал, что Юнги в отпуске — добавляет Намджун, имея в виду своего знакомого менеджера из агентства, к которому принадлежит группа Мина. — Он же не в курсе? — Взволнованно интересуется Сокджин. — Нет. Я думаю, из менеджеров их агентства никто не в курсе — отвечает Намджун. — Может, кто-то из группы. но я в этом не уверен. — Надеюсь, никто не узнает. — Хосок никогда не обсуждал свои отношения с тобой? — Спрашивает Намджун у своего парня. — Нет, и я его за это не виню, учитывая, насколько это небезопасно. Чем меньше людей знает, тем лучше. Намджун кивает, соглашаясь. — В конце концов, я ему о нас тоже не рассказывал, хотя у нас вполне доверительные отношения — добавляет Сокджин. — Может быть, когда-нибудь по окончании контракта я поведаю ребятам о нашей тайне. — Надеюсь, ты не жалеешь, что связался со мной, хён — шутит Намджун. — Нисколько — также шутя отвечает ему Сокджин. — Ну разве когда ты храпишь. — Ах ты …- Намджун ловит Сокджина и валит его на диван, они борются, барахтаются и смеются, а потом начинают целоваться. Перестав, они отлипают друг от друга и просто лежат рядом. — И нам-то не очень просто видеться и не бывать на публике — говорит Намджун, — а уж Юнги и Хосоку тем более. Так что пусть побудут наедине. — Когда мы переедем в Штаты, сможем ходить на свидания сколько захотим — говорит Намджуну Сокджин, касаясь губами его щеки. — Я постоянно думаю об этом.

***

Юнги двигается медленно и не отводит взгляда от лица Хосока. Как же хорошо, что не нужно никуда спешить и думать о времени! Хосок прогибается в пояснице, его нога задирается повыше, охватывая бедро старшего. Он тихо стонет и Юнги снова внимательно смотрит на его лицо. Но лицо Хосока выражает только удовольствие, — Юнги не о чем переживать. Вскоре темп наращивается и в прохладном домике становится заметно жарче. Кровать под ними поскрипывает и, кажется, что ходит ходуном. Юнги припадает губами к чувствительному месту — чуть ниже уха на шее, — Хосок снова стонет. Уже позже они лежат, обнявшись и не не торопятся вставать, хотя их пустые желудки уже напоминают о себе. — Знаешь, а я ревновал тебе к этой Лиён — внезапно признаётся Юнги. — Я знал, что между вами ничего нет, но во мне взыграло такое чувство собственничества… — Юнги неловко посмеивается. — Тогда, в «Серебряной Стреле», мне хотелось подойти к вам и снять её руки с твоей шеи. Хосоку приятно слышать эти слова. Приятнее, чем он готов признаться. — Ты будешь переподписывать контракт? — Задаёт Юнги Хосоку волнующий его вопрос после небольшой паузы. — Я не буду. — Почему? — Мне уже будет тридцать пять и, в целом, я не вижу себя в этом возрасте на сцене. Я могу продолжать писать песни, если агентство согласиться на это, но больше быть айдолом я не хочу. Насчёт группы я не переживаю. Ёнджун уже тоже говорил, что не хочет подписывать контракт. У него есть жена, и они хотят ребёнка. Тэхён и Чонгук имеют большие фанбазы, они оба уйдут в соло. А наш рэпер уже давно тяготеет к тусовке хип-хоперов. — Я тоже не буду подписывать — отвечает на вопрос старшего Хосок, — мне надоела публичность, я хочу пожить для себя. Мы могли бы свободнее встречаться с тобой. — Ты был бы готов рассказать своим родителям о себе и о нас? — Осторожно задаёт вопрос Хосоку Юнги. — Если честно, я немного побаиваюсь — признаётся Хосок, — но зная своих родителей, я думаю, они от меня не откажутся. А ты, хён? — Я могу рассказать, мне особо терять нечего — ухмыляется Юнги. — Я уверен, что мои родители воспримут это плохо. Но я давно не имею с ними близких отношений, если вообще когда-то имел. Так что… Юнги пожимает плечами. Хосок обнимает его и целует в висок. — Мы могли бы переехать куда-то — говорит Юнги, — чтобы иметь возможность не скрываться. Насовсем. Или жить на две страны. — Я всё-таки не хочу насовсем — Хосок выглядит серьёзным. — Я не готов рвать связи с Кореей. — Значит, мы можем жить на две страны — Юнги выглядит спокойным, и его спокойствие будто бы передаётся Хосоку. — Когда мы перестанем быть у публики на виду, всем будет всё равно, с кем живу я или с кем живёшь ты. Так что вопрос совместного проживания будет упираться лишь в то, как воспримут это наши близкие. Эти четыре дня в домике Минсо вдвоём кажутся Юнги и Хосоку роскошью. Вдалеке от людей, от работы, от суеты этого мира. Есть только они и природа. Юнги готовит для Хосока мясо, они гуляют около озера и занимаются любовью каждую ночь. Кажется, что за эти дни что-то меняется в них самих и между ними.       Хосок задумывается об этом в последний вечер, когда они сидят у костра и пьют кофе с коньяком. Ещё недавно их ситуация с Юнги казалась ему безнадёжной. Однако сейчас, оказывается, что у них есть варианты. Есть выбор. И это очень важно. А самое главное это то, что Хосок чувствует, что он теперь не один во всём мире со всей этой ситуацией. Они с Юнги. Они вместе. И внезапно это придаёт ему так много сил, что Хосоку кажется, он может многое. Они могут многое.