Light among darkness

В квартире стояла утренняя тишина. Солнце из окон медленно заползало в комнату, ложась тонкими полосками на стену, на край стола и на мою подушку. У меня всегда было одинаково спокойно: идеально заправленная кровать, аккуратная стопка книг на тумбочке, чашка, оставленная со вчерашнего вечера. Ничего случайного и лишнего.  Я встала без будильника, в 7:17. Почти всегда просыпаюсь в одно и то же время. Будто внутри меня уже встроены часы, которым никогда нельзя возражать. Холодный пол под босыми ногами помог взбодриться. Дальше моё утро пошло по отработанной схеме: умыться, собрать волосы, открыть окно, попить воды. Порядок действий не менялся годами, так легче было всё контролировать. А следующее, десять минут растяжки на коврике рядом у кровати и завтрак – яйца, тост, чёрный чай. Все предсказуемо и привычно.  Кроме мыслей. Они всё время возвращались ко вчерашнему вечеру. Не целиком, а отдельными фрагментами, как отрывки из фильмов. Вспоминаю глаза Ивана, когда он чуть щурился, или как его руки держали чашку, его неловкий смех. Я прокручивала эти детали снова и снова, отмечая про себя, как меняется выражение его лица и как звучит смех. От этого внутри становилось непривычно тепло. Я зафиксировала это состояние, просто как факт.  Взъерошивая свои волосы, я села за стол с блокнотом и открыла ежедневник, готовая расписать свой день по часам. Нужно было настроиться на предстоящий приём с клиентом, начальник разрешил сегодня присутствовать на индивидуальном занятии, как наблюдатель. Но Иван никак не покидал мои мысли. Интересно, что он делает сейчас? Проснулся ли уже или спит дольше? Пишет ли кому-то еще так же внимательно, как писал мне?  Я поймала себя на том, что хочу это знать. Отложив эти мысли на потом, я попыталась аккуратно вернуть внимание к расписанию. Рабочие задачи, небольшая прогулка, чтение в любимом кафе. Ручка двигалась уверенно, но между пунктами появлялись паузы, особенно когда перед глазами возникала картина улыбающегося Ивана, или в ушах еще стоял его смех. Улыбнувшись я закрыла дневник и встав со стола, подошла к шкафу. Достаю уже готовый образ. Всегда каждый предмет одежды выбираю заранее. Сегодня — тёмно-синий жакет, белая рубашка, чёрные брюки и туфли без лишних деталей. Надеваю аккуратно, застёгиваю пуговицы ровно, чтобы ткань не смялась. Смотрю в зеркало, поправляю свои волосы и надеваю очки.  Я прохожу пальцем по внутренней стороне запястья, где ещё видны слабые следы старых шрамов. Сжимаю кулаки, позволяя себе короткую проверку, всё спрятано и всё под контролем. Никто не должен заметить ничего лишнего. Знаю как моё тело может выдавать эмоции, и сегодня всё должно быть идеально.  Я должна быть невидимой, но видеть всё вокруг.  Взяв сумку, я покидаю квартиру, в которой смешался лёгкий запах утреннего завтрака, с прохладой из открытого окна. Москва снаружи ждёт меня. 

***

Кабинет встретил меня знакомой тишиной.  Запах всё тот же – кофе, бумага и лёгкая лаванда из диффузора на подоконнике. Пыль не успевала осесть, здесь убирались регулярно. Я провела пальцами по спинке кресла клиента, поправила его на пару сантиметров левее. Так, чтобы человек сидел чуть под углом, не прямо напротив психолога, людям так проще говорить.  Я сняла пальто и аккуратно повесила. Включила настольную лампу, хотя было и так светло. Мягкий жёлтый свет делал помещение менее «кабинетным».  Месяц отсутствия ничего не изменил.  — О, с возвращением, Рената, — раздался голос из коридора. Артём Сергеевич появился в дверях, держа в руках папку, – Хорошо отдохнула в отпуске?  — Да, спасибо. Расписание уже заполнено?  — Почти полностью.  — Люди любят начинать «новую жизнь» с понедельника, – сказала я с улыбкой.  Сев за стол ассистента, я открыла журнал записей, проверила анкеты. Почерк клиентов: неровные подписи, слишком сильный нажим, слишком слабый, кто-то заполнял наспех, кто-то выверяя каждую букву. Люди рассказывают о себе ещё до того, как начинают говорить.  — Первый клиент через десять минут, – сказал Артём Сергеевич. — Новенький, тревожность, проблемы со сном.  Я подняла глаза.  — Не только.  Он слегка улыбнулся.  — Посмотрим. 

***

Мужчина лет тридцати пяти. Пальцы сжаты в замок слишком сильно. Он сел на край кресла. Не облокотился.  — Расскажите, что вас беспокоит, – мягко начал Артём Сергеевич.  — Эм, да так… бессонница. Работа, стресс.  Рената сидела сбоку, делая пометки. Не глядя на него прямо – люди меньше закрываются, когда думают, что на них не смотрят.  — Когда начались проблемы со сном? – спросил психолог.  — Пару месяцев назад.  Рената подняла взгляд на его обувь. Чистая, но шнурки завязаны по-разному.  — А вы… — После развода, – тихо сказала я, перебив психолога и прежде чем успела подумать, стоит ли говорить.  В кабинете повисла пауза. Мужчина резко посмотрел на меня.  — Я… не говорил, что…  Артём Сергеевич повернул голову к Ренате, удивлённо, без раздражения.  — Почему вы так решили?   Я спокойно перевела взгляд на клиента.  — Вы трёте безымянный палец, где было кольцо. Уже несколько раз. И говорите «работа», когда речь о ночи. Работа не ложится в постель.  Мужчина опустил руки, его плечи медленно осели.  — Мы разъехались три месяца назад.  Артём Сергеевич кивнул, будто это и было его планом.  — Понимаю. Это серьезный стрессовый фактор. Давайте поговорим об этом.  Он сделал пометку в карте, но его взгляд на секунду задержался на мне. В нём мелькнуло что-то новое – не тревога, скорее настороженное уважение.  После сессии, когда клиент ушёл, он закрыл папку со вздохом и обернулся ко мне.  — Хорошее наблюдение, – сказал он ровно. — Но постарайся и мне давать вести разговор, ладно?  — Конечно, – так же спокойно ответила я.  Он улыбнулся и ушёл в свой кабинет. Я осталась одна, посмотрела на дверь, за которой только что исчез мужчина. Люди всегда думают, что скрывают самое главное. И всегда ошибаются. Я аккуратно выровняла стопку анкет. Впереди еще пять часов работы, день будет спокойным. 

***

Я вышла на улицу, вдохнув свежий осенний воздух. Листья шуршали под ногами, а редкие прохожие спешили домой. Я пошла к небольшому кафе на углу, привычное место для вечернего десерта.  Зайдя внутрь, почувствовала знакомый запах ванили и свежей выпечки. На витрине сиял мой любимый десерт – шоколадный торт с морской солью и латте с лёгкой пеной.  — Добрый вечер, Рената! – улыбнулся кассир.  — Привет, как дела? – спросила я спокойно.  Он чуть кивнул, скромно улыбаясь, и я заметила слегка поджатые плечи, быстрые движения рук, взгляд на экран кассы. Всё выдавало лёгкую усталость и аккуратность. Похоже сегодня у него был напряжённый день.  — Как обычно?  — Да, – я улыбнулась мягко.  Наблюдая, как он кладёт всё в поднос, я краем уха услышала весёлый разговор его коллег.  — Вот, ваш заказ. Приятного аппетита!  — Спасибо. И еще… — Да?  — Отдохни сегодня дома. Ты не обязан.  Посмотрев на меня удивлённым взглядом, он медленно кивнул.  — А… хорошо. Но, как вы..?  — Твои коллеги воодушевлены об идее повеселиться в клубе. Вовсю голосят.  — Ой, да. Спасибо, я так и поступлю.  Сев за стол у окна, я открыла книгу, которую брала с собой всегда. И в этот момент зазвонил мой телефон. Высветился номер Ивана.  — Привет, Рената. Как дела?  Я улыбнулась, услышав его голос сердце слегка ускорило ритм. Ответила:  — Всё хорошо, спасибо. У тебя?  — Нормально. Продуктивный день был сегодня, устал чуть-чуть. Я звоню сказать что, я встретился и обсудил с нужными людьми об экранизации твоей книги. Они приглашают тебя на ужин, чтобы тоже поговорить, согласна? — Конечно.  — Отлично, тогда я тебе чуть позже позвоню или напишу, чтобы сообщить адрес и время, окей?  — Да, я подожду, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутренняя дрожь уже была заметна. Хотелось бы мне сейчас быть рядом с ним. Коснуться его, обнять, поддержать. Он был рядом, но в то же время недосягаем.  Прошло несколько часов, а от Ивана ничего не пришло. Сначала я не придавала этому значения – день, встречи, люди. Но рука сама тянулась к телефону чаще, чем нужно. Проверить время. Проверить уведомления. Просто убедиться, что экран по-прежнему молчит. Я поймала себя на том, что мысленно оправдываю его занятость раньше, чем успеваю почувствовать раздражение. Наверное, встреча затянулась. Наверное, сел телефон. Наверное, он просто отдыхает.  Я аккуратно положила телефон экраном вниз. Так спокойнее.  Пока я наводила порядок в квартире, расставляла книги по ровной линии, раздался звонок в дверь. Коротко, но настойчиво. Так умеет только один человек.  — Рената! Господи, ты живая вообще?  Я открыла дверь, Марк зашёл растрёпанный, запыхавшийся и с широкой улыбкой, будто мы не виделись сто лет.   — Я уже, блять, начал думать, что ты переехала или вышла замуж или вступила в секту. Где пропадала? Я тебе так много писал, почти спамил.  — Привет, Марк.  Он шагнул внутрь, обнял меня быстро, неловко и слишком искренне.  — Нет, серьёзно, ты как призрак. Исчезла, я уж думал, мне нужно объявление расклеивать. Типа «пропала подруга, любит тишину и странные взгляды».  Поток слов лился из него без остановки. Я стояла и тихо наблюдала, незаметно улыбаясь. Марк всегда говорил так, будто тишина могла его укусить.  — Проходи, – я отступила, закрывая дверь.  Он прошёл в квартиру так, словно бывал здесь вчера, а не месяц назад. Осмотрелся, шумно втянул носом воздух.  — У тебя всё так же, как в операционной. Всё стерильно. Я каждый раз боюсь что-нибудь сдвинуть и нарушить вселенский баланс.  Я улыбнулась.  — Ты еще кстати… – он прищурился, глядя на меня внимательнее, чем обычно, — похудела? Или просто стала ещё…острее? Не в смысле злее, а типа… Короче, не то хотел сказать, выглядишь круто, в общем. Отпуск видимо удался.  — Ну, может быть, – спокойной ответила я.  Он уже оказался на кухне.  — О, чай будет? Скажи, что будет. Я замёрз капец, как собака.  — Будет.  — Оох, обожаю. Ты единственный человек, у которого я могу просто прийти и начать жить.  Он сел за стол. Вдруг снова посмотрел на меня внимательнее, барабаня при этом по столешнице.  — Таак, стоп. У тебя лицо будто «у меня что-то происходит, но я делаю вид, что нет». Я тебя знаю. Давай, выкладывай.  Я подала ему горячий чай.  — Мою книгу хотят экранизировать.  Марк замер на секунду, а потом резко выпрямился.  — Ты гонишь.  Я молчала.  — Рената, блять! Ты чё молчала?! – он вскочил. — Ахуеть, это же… это кино? Сериал? Нетфликс? Скажи, что нетфликс, я сразу всем расскажу, что я тебя знал до того, как ты стала страшно известной и перестала со мной общаться!  Он уже смеялся, в глазах было чистое восхищение. Чистое и без зависти.  Именно поэтому с ним так легко.  — Нет. Деталей раскрывать не буду. Конфиденциально.  — Скууучно! А как вообще так вышло-то? Расскажи, ты подала заявку куда-то? Издательство помогло?  — Всё просто. Заметил человек, которым я вдохновилась.  — Дипинс что ли? Стример, который? Ты говорила, что вы общаетесь. Стоой, ты столько времени общалась с ним и не говорила мне, что вы обсуждали экранизацию?  — Да. И мы обсуждали не только это.  — В смысле «не только»…Подожди, стоп. Рената? Ты сейчас говоришь про рабочие обсуждения или про «ты мне нравишься, Иван, подпиши мне сердце на книгу» обсуждения?  Он посмеялся, но я отметила тревогу в его глазах.  — Мы просто много общаемся. Он интересный.  — Интересный. Ага, ага… Я понял, понял. Это твой способ сказать «Он мне нравится»  Он вдруг резко садится прямо, глаза блестят смешанным восхищением и тревогой:  — Слушай, Рената, я должен знать… Он тебе реально нравится?  Я делаю маленький глоток чая, спокойно смотрю на него через край кружки.  — Почему ты всегда думаешь, что тебя могут заменить?  Марк морщит лоб, сжимает руки, будто пытаясь понять, шучу я или нет:  — Ну… а вдруг кто-то ещё? Кто умнее, круче, красивее, ярче?  Я не отвечаю сразу. Просто наклоняюсь ближе, делаю вид, что смотрю на что-то на столе, потом тихо:  — Никогда не думала, что ты так переживаешь.  Он смеётся, но это нервный смех. Слова бегут быстрее, чем мысли:  — Ну конечно! Я же не хочу терять тебя. Ты же понимаешь? Я просто… просто боюсь, что люди уходят, а я остаюсь один. Мы почти росли вместе, поэтому и…  — И что?  — И ничего… Просто… – он замялся, — просто хочу знать, что ты останешься рядом.  Я улыбаюсь едва заметно, ставя кружку на стол.  — Всё в порядке, Марк. Я здесь.   Марк на секунду замирает, словно впитывает слова, а потом снова начинает шутить, чтобы скрыть нервозность.  — Фух, ну ты меня чуть не убила своими глазами. А я еще думал, что я супер стойкий.  Марк снова смеялся, уже мягче и легче. Я позволила себе кивнуть. Мы сменили тему. Я слушала его новости, привычные истории и немного нервные шутки. Каждое слово, каждый жест — всё легко читалось. Вот, морщит лоб, когда думает, двигает пальцы по столу, когда волнуется, слегка наклоняется вперед, когда хочет услышать мой ответ.  — Ладно, Рената. Как Дипинс вообще на тебя попал. Не могу до сих пор поверить, что твою книгу хотят снимать.  Я слегка улыбнулась, кивнула. Марк продолжал что-то рассказывать, а внутри меня вновь появился лёгкий комок тревоги. Телефон лежал на столе. Я прокручивала в голове, что уже прошло несколько часов, а от Ивана всё ещё нет сообщений. Я взяла в руки телефон, экран пустой. Лёгкая дрожь, чувство тревоги — уже стало привычным спутником, когда дело касалось Ивана. Даже если Марк и его внимание согревало, мысли возвращались к нему снова и снова: а может, что-то случилось?  Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть спокойствие, и продолжила слушать его истории. Марк не любит, когда я отвлекаюсь.  Когда я становлюсь тише, чем обычно, он начинает говорить ещё больше, будто может заглушить паузу, в которой ему мерещится отдаление. Тишина для него – тревога. И он заполнял её словами, шутками, вопросами. Еле поборов желание снова взять телефон в руки, я дослушала Марка, улыбаясь ему. Затем рассказала ему о предстоящей встрече с Иваном и возможными продюсерами. Он слушал внимательно. Мне это нравилось, он любит говорить, но быть слушателем ему идёт больше. Мы продолжали делиться новостями и разговаривать не о чём.  Однако весь разговор в голове шла только одна мысль: почему Иван всё ещё не написал?

***

Когда Марк ушёл, в квартире стало непривычно тихо. Я поймала себя на том, что первым делом проверяю телефон. Пусто. Раздражение уже не было острым — оно стало фоновым, вязким. Как лёгкая головная боль, которую можно игнорировать, но невозможно не чувствовать. Я уже готовилась лечь спать, когда услышала дверной звонок. Кто мог прийти в такое время. Может, Марк что-то забыл. Я встала, и перед тем как открыть дверь, посмотрела в глазок. Никого. Странно. Вернувшись в постель, я снова легла, но не могла уснуть.  Тишина в квартире стала слишком заметной. Раньше она была спокойной, а теперь настороженной, будто прислушивалась вместе со мной. Я повернулась на бок, натягивая одеяло выше, но тело оставалось напряжённым. Казалось, что за дверью кто-то всё ещё стоит. Не звонит. Просто ждет.  Глупость. Я закрыла глаза. Через несколько секунд мне снова послышался звук. Не звонок, а лёгкий шорох, будто кто-то провёл ладонью по двери или случайно задел её рукавом. Я задержала дыхание. Сердце билось слишком громко.  «Это соседи. Лифт. Сквозняк. Старый дом», – спокойно перечислила я возможные объяснения. Голос внутри был ровный, рассудочный. Но тело ему не верило. Мне вдруг отчётливо представилось, как по ту сторону двери кто-то стоит вплотную, почти касаясь её лбом. Просто стоит. И слушает.  Я резко села в кровати. В комнате было темно, только полоска света от фонаря ложилась на шкаф. Пусто. Всё на своих местах. Идеальный порядок. Я легла обратно, глядя в потолок. Сон всё не приходил. И всё же больше всего пугало не то, что кто-то мог быть снаружи. А то, что часть меня была уверена – он знает, что я дома.