Невидимая нить

Алек почти дотащил Магнуса до дивана — последние шаги дались тяжелее всего. Он опустился вместе с ним, коленями в пол, удерживая на весу столько, сколько смог, пока тело Магнуса не коснулось подушек. Руки болели, мышцы дрожали, но он не разжал хватку сразу. Ещё несколько секунд держал — за плечи, за спину, будто проверяя, что Магнус действительно здесь. Что он никуда не исчез по дороге. Он аккуратно уложил его, поправил голову, чтобы та не запрокидывалась слишком сильно. Пальцы действовали автоматически — так, как учили. Так, как он делал сотни раз с ранеными. Только это был не кто-то из отряда. Это был Магнус. Алек сел на пол рядом, опершись спиной о диван. Провёл рукой по его шее, нащупывая пульс. Есть. Слабый. Неровный. Он задержал дыхание, пока не поймал ритм. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Магнус не реагировал. Ни на голос, ни на прикосновения. Его лицо было бледнее обычного, губы приоткрыты, дыхание слишком поверхностное — как будто он уже не совсем здесь. Алек сидел рядом, не двигаясь. Считал вдохи. Один. Второй. Третий. Слишком редкие. Слишком слабые. Он осторожно провёл пальцами по запястью Магнуса, нащупывая пульс. Он был — но неровный, будто всё тело работало на последнем запасе. Не рана, понял он. Что-то другое. Алек выпрямился медленно, как будто любое резкое движение могло разрушить хрупкое равновесие. Паника поднималась внутри — горячая, давящая, знакомая. Та, которую он учился глушить годами. Не сейчас. Он потянулся к телефону. Руки дрожали — совсем чуть-чуть, но он это заметил. Сжал пальцы крепче, прежде чем набрать номер. Гудок. Второй. — Катарина, — сказал он сразу, как только она ответила. Голос был ровным, но без привычной вежливости. — Нам нужна твоя помощь. Прямо сейчас. На том конце повисла короткая пауза. — Что случилось? — спросила она уже другим тоном. Алек посмотрел на Магнуса. — Он без сознания. И… это не выглядит как обычное истощение после боя. — Я выхожу, — ответила Катарина без лишних вопросов. — Не двигай его. Я буду через минуту. Связь оборвалась. Алек опустил телефон и снова сел рядом с диваном. Провёл ладонью по волосам Магнуса, убирая прядь с лица — осторожно, почти благоговейно. Он слегка сжал ладонь Магнуса. Холоднее, чем должно быть. Это пугало сильнее всего. В голове снова и снова прокручивался момент:— остаточная магия, нестабильная, сорвавшаяся, как эхо. Магнус просто отвлёкся. Алек — впервые — не подумал, что миссия может быть опасной. Моя вина, — мысль резанула резко, но он тут же её загнал глубже. Потом. Всё потом. Дверь распахнулась так резко, что Алек вздрогнул. Катарина вошла без слов, быстро, собранно. Один взгляд на Магнуса — и её лицо стало жёстким. — Отойди, — тихо, но безапелляционно. Катарина наклонилась ближе. Провела пальцами по шее Магнуса, задержалась у висков, прислушиваясь не столько к пульсу, сколько к чему-то, что чувствовала только она. Её брови медленно сошлись. — Это не физическая травма, — сказала она наконец. Алек напрягся сильнее, чем если бы она сказала обратное. Катарина выпрямилась, на секунду отвела взгляд, будто проверяя собственные мысли. — Его состояние… нестабильное. Сознание как будто не закреплено, — осторожно произнесла она. — Я не могу сказать, почему. — Он очнётся? — вопрос вырвался слишком резко. Катарина задержала на нём взгляд дольше обычного, будто решая, сколько правды можно сказать. — Я не знаю, Алек, — тихо произнесла она. — И это… плохой знак. Он сжал челюсть, но промолчал. — Я видела последствия заклинаний, перегрузку, откаты, — продолжила она, подбирая слова. — Видела, как магия выжигает, ломает, рвёт изнутри. Но здесь — другое. Она снова посмотрела на Магнуса, на слишком спокойное лицо, на дыхание, едва заметное. — Его магия не сопротивляется, — сказала Катарина. — И не восстанавливается. Как будто… не знает, что делать дальше. — Я никогда не видела такой реакции, — наконец призналась она. — Даже у него. Эти слова были хуже любого приговора. Алек медленно опустился рядом с диваном, не выпуская руку Магнуса, будто если ослабить хватку — он уйдёт ещё дальше. — Значит, — сказал он почти шёпотом, — ты не знаешь, как его вернуть. Катарина не стала спорить. — Я знаю только одно, — ответила она честно. — Сейчас всё держится на нём самом.