Темное прошлое

Урок Трансфигурации.

Кабинет профессора пропитан запахом плавленного воска и старых пергаментов. — Сегодня у нас парное занятие. Тема урока: парная отработка заклинания «Vera Verto» Превращение животных в кубки для воды, но с усложнением, нужно не просто превратить объект, а наложить на него гравировку герба своего рода. — Проговорила профессор. Абраксас намеренно выбирает место за соседним столом от Розалии. Он действует методично, как хищник. — Некоторые считают что магия — это вопрос старания. Глупцы. Магия — это вопрос крови и дисциплины. Если рука дрожит а в голове пустота, то вместо кубка получится.. груда хлама. — Громко, обращаясь с Тому говорит Малфой, но смотрел он на Розалию. Розалия игнорирует его, сосредоточено направляя палочку на свою сову. Она произносит заклинание и птица превращается в кубок, но края его выходят неровными, а герб Ноттов едва различим. — О, Роза. Это кубок или помятое ведро для отходов в больничном крыле? Ты так старалась показать свой характер в коридоре, что растеряла остатки концентрации? — С ядовитой усмешкой сказал Малфой. Послышались смешки его подручных. — Занимайся своим делом, Малфой. — Сквозь зубы прошипела девушка. — Я и занимаюсь. Наблюдение за твоим фиаско — это тоже своего рода обучение. Смотри и запоминай. Он делает изящное, почти ленивое движение палочкой. Его движения отточены до автоматизма. Сова перед ним мгновенно превращается в безупречный, сияющий кубок из серебра. Но Абраксас на этом не останавливался. Он делает еще движение палочкой и на кубке прорезается тончайшая гравировка — павлин с расправленным хвостом, каждая деталь которого кажется живой. — Безупречно, мистер Малфой. 10 очков Слизерину. — Лениво проговорил профессор, проходя по рядам между столов учеников. Абраксас дожидается когда профессор отойдет, и легким движением палочки левитирует свой кубок, заставляя его зависнуть прямо перед лицом Розалии. — Видишь этот блеск? Это то, чего ты никогда не добьешься в одиночку, ты можешь сколько угодно играть в независимость, но без моего влияния ты останешься на уровне. «помятого ведра» Розалия пытается отодвинуть кубок рукой, но он послушно следует за ее движением словно привязанный невидимой нитью. — Убери это от меня. Твое хвастовство так же утомительно, как и твои шуточки. Малфой наклоняется к её уху, его теплое дыхание вызывает бурю мурашек на теле девушки. — Ты злишься не из-за меня. Ты злишься на то, что я прав. Вчера ты кричала о моей «пустоте», но ты посмотри на свой кубок, он же кривой, как и твои попытки противостоять мне. Тебе нужен порядок, дорогая. Тебе нужен я, чтобы направлять твою слабую руку. — Шептал парень, все сильнее вгоняя девушку в мурашки. В этот момент Розалия не выдерживает. Вместо того чтобы заплакать или промолчать, она направляет свою палочку на кубок Абраксаса. — Diffindo! Серебряный кубок Малфоя с резким звоном разлетается на мелкие осколки, которые осыпают его безупречную мантию. В классе наступает тишина. Даже профессор оборачивается на звук. — Упс. Кажется, рука все-таки дрогнула. Только не у меня, Малфой. Твое совершенство оказалось хрупким. Лицо Абраксаса бледнеет. Его губы сжимаются в тонкую линию. Это уже не просто задирание, это открытая война на глазах у всего факультета. Абраксас не двигался. Осколки серебра застряли в складках его дорогой мантии, один из них даже оставил маленькую царапину на его скуле, но он не тянется чтобы смахнуть их. Его лицо превращается в неподвижную маску из фарфора. — Мисс Нотт! Мистер Малфой! Что здесь произошло? Чей это был кубок? Абраксас медленно переводит взгляд с Розалии на профессора. Его глаза сужаются, в них горит холодный, расчетливый огонь. Секунду кажется, что он сейчас обрушит на Розалию весь гнев старосты, но он лишь кривит губы в едва заметной, пугающей полуулыбке. — Простите, профессор. Это была моя ошибка. Я решил попробовать экспериментальное заклинание расширение гравировки, но.. Не рассчитал плотность металла, Мисс Нотт тут не причем. — Голос его звучит ровно, почти любезно. Розалия замирает. Она ожидала чего угодно, криков, обвинений, но никак не этой холодной защиты. Она понимает, он не прощает её. Он просто отказывается давать ей возможность отделаться обычными школьными отработками. — Ваша самоуверенность вас когда-нибудь погубит мистер Малфой. Пять очков со Слизерина за неосторожность. Соберите все осколки вручную, без магии. — Профессор посмотрела сначала на девушку, потом перевела взгляд на Абраксаса. Когда профессор отходит, Малфой начинает медленно собирать осколки со стола. Он не смотрит на нее, но его шепот прорезает тишину между ними, как лезвие. — Ты думала что это финал, Розалия? Отработка у профессора была бы для тебя слишком легким выходом, слишком. милосердным. — Ты сам виноват. Ты довел меня. — Пытаясь сохранить твердость в голосе, говорит Розалия, поворачивая голову к Малфою. Он наконец поворачивает к ней голову, и взгляд заставляет девушку вжаться в стул. — Довел? Нет. Я всего лишь сорвал с тебя позолоту. Теперь мы будем играть по моим правилам. Знаешь, завтра прилетает почта. Твой отец очень дорожит дружбой с моим, не так ли? Будет очень жаль если до него дойдут слухи о твоем.. Нестабильном поведении и угрозах в адрес наследника рода Малфой. Он делает паузу, наслаждаясь тем, как краска отхлынула от ее лица. — А еще я вспомнил, что ты так и не вернула мне ту старинную книгу по высшей трансфигурации, которую я одолжил тебе из семейной библиотеки. Ту самую, за хранение которой исключают из Хогвартса, потому что она слегка.. Темнее чем разрешено министерством. — Ты сам мне её подсунул месяц назад! Ты сказал что, она мне поможет! — Грозным шепотом проговорила она. Парень снимает последний осколок со своей мантии и кладет его в раскрытую ладонь. — Твои слова против моих, дорогая. Вечером, после отбоя, ты придешь в заброшенный класс на третьем этаже. Одна. С книгой. — Он встает и стряхивает невидимую пыль со своей мантии. — Иначе, эта маленькая вспышка гнева станет самой дорогой в твоей жизни. Увидимся в одиннадцать, Розалия. Не опаздывай, я не люблю ждать. Он направляется к выходу, даже не дожидаясь конца урока, оставляя её одну среди осколков серебра и нарастающего чувства надвигающейся катастрофы.

***

Одиннадцать вечера. Хогвартс погрузился в гулкую, пугающую тишину. Факелы в коридорах догорали, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Розалия шла по коридору третьего этажа, прижимая к груди тяжелый том в кожаном переплете. Сердце колотилось о ребра — она знала, что Абраксас Малфой никогда ничего не делает просто так. Она толкнула тяжелую дверь заброшенного класса. Внутри было пыльно, пахло старым деревом и мелом. Абраксас стоял у высокого стрельчатого окна, спиной к ней. Лунный свет серебрил его волосы, делая его похожим на призрака. Абраксас не обернулся, он продолжал смотреть на запретный лес. — Ты разбила мой кубок. Ты хоть понимаешь что это был не просто металл? Это была семейная реликвия, которую я трансфигурировал, чтобы.. впрочем неважно. — Тебе не жаль свой кубок. Тебе жаль что твою гордость задели. Тебя взбесило, что кто-то посмел дать тебе сдачи. Ты привык, что все вокруг — лишь тени в твоем сиянии. — На одном дыхании проговорила она, делая шаг к Абраксасу. Малфой резко обернулся. Его лицо было бледным, а глаза горели не яростью, а каким-то лихорадочным блеском. — Тени? — Он почти выплюнул это слово. — Ты думаешь мне нужны тени? Вокруг меня сотни идиотов, которые заглядывают мне в рот и ловят каждое слово. Они послушны, как дрессированные псы. И это невыносимо скучно, Роза. Он начал медленно подходить к ней, заставляя её отступать, пока она не уперлась спиной в холодную стену. — Тогда зачем ты это делаешь? Зачем ты изводишь меня? Каждое твое слово как укус змеи. Ты задираешь меня при всех, высмеиваешь все что мне дорого. Абраксас резко перебивает ее, ударяя ладонью о стену рядом с её головой. — Потому что ты единственная кто еще не превратился в декорацию! Единственная, кто смотрит на меня как на живого человека, а не титул или счет в Гринготтсе. Он наклонился так близко, что она почувствовала запах его дорогого парфюма с нотками полыни и кожи. Его голос сорвался на шепот. — Мои «подколы», как ты их называешь. Это единственный способ заставить тебя смотреть на меня с искренней ненавистью, с огнем в глазах. Это лучше, чем то вежливое обожание которым меня кормят остальные. Ты — мое напоминание о том, что я все еще жив, а не просто очередная глава в истории рода Малфоев. У девушки сбивается дыхание. — Это.. это безумие, Абраксас. Ты мучаешь меня, потому что тебе было скучно? Ты хоть понимаешь, как мне было больно все эти годы? Взгляд Малфоя смягчается на неуловимую долю секунды, рука медленно тянется к её лицу, но останавливается в дюйме от её кожи. — Мне не больно только тогда, когда я сражаюсь с тобой. Ты — мой единственный достойный противник. И если я перестану тебя задирать, ты просто.. исчезнешь. Выйдешь замуж за какого-нибудь чистокровного придурка. Я не могу этого допустить. — Так это твой способ дружить? Держать меня на поводке из страха и обид? — С вызовом, хотя её губы дрожат, сказала она. Абраксас криво усмехается, возвращая свою маску. — Дружба это для Пуффиндуйцев, Роза. У Слизеринцев есть только союзы и страсть. Он наконец забирает книгу из её рук, но не уходит. Он стоит так близко, что их мантии соприкасаются. В классе становится невыносимо жарко. — Я не напишу твоему отцу. И книга остается у меня. Но не думай, что завтра в Большом зале я буду вести себя иначе. — Не сомневаюсь, ты же Малфой. — расслабилась девушка. Малфой берет её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Именно. И я обещаю, что придумаю шутку намного язвительнее. Чтобы ты снова смотрела на меня так, как будто хочешь меня проклясть. Потому что в этот момент, Розалия, ты прекрасна. Он отпускает её и направляется к выходу, оставляя её одну в темноте. Розалия прижимает пальцы к лицу там, где он её касался. Она должна его ненавидеть. Она хочет его ненавидеть. Но теперь, она знает его секрет. И это знание пугает её сильнее, чем все его угрозы.