Темное прошлое

На следующий вечер девушка зашла в пустой класс защиты от темных искусств и надеялась провести остатки времени перед отбоем в тишине и спокойствии. Девушка было двинулась к партам, но тут, кто-то прижал её к стене. Том Реддл стоит непозволительно близко, его палочка лениво касается подбородка Розалии, заставляя её поднять голову. В его глазах нет ярости, только ледяное, исследовательское любопытство, как у энтомолога, рассматривающего крылья бабочки перед тем, как оторвать. — Ты ведь понимаешь, Розалия, что твое присутствие здесь это стратегическая ошибка? — голос Тома звучит вкрадчиво, почти нежно. — Ты слаба, твоя кровь сомнительна, а твои попытки казаться равной нам, они вызывают лишь брезгливую жалость. Он делает едва заметное движение палочкой и Розалия вскрикивает. Не от боли, а от резкого жжения, будто по коже плеснули кислотой. — Плачь. — шепчет Реддл. — Это единственное, что у тебя получается по-настоящему искренне. Давай проверим сколько секунд ты продержишься под самым простым «Силенцио» прежде чем сойдешь с ума от собственного безмолвия? Дверь класса со скрипом отворилась. На пороге стоял Абраксас Малфой. Обычно его лицо выражает лишь скучающее высокомерие, но сейчас его брови нахмурены. Он видит дрожащие руки Розалии и холодную улыбку Тома. — Том. — Голос Абраксаса звучит ровно, но в нем чувствуется напряжение. — Оставь её, это уже не похоже на воспитательный процесс. Это выглядит недостойно. Реддл медленно поворачивает голову. Его взгляд становится холоднее. — Недостойно чего, Абраксас? Твоих высоких стандартов? Не забывай кто учит тебя тому, чего не напишут в учебниках. Малфой делает шаг вперед, сокращая дистанцию. Он не достает палочку, но его поза излучает уверенность потомственного аристократа. — Есть разница между силой и банальной травлей. Она чистокровная, и она под моей защитой. С этого момента. — Проговорил Абраксас. — Ты готов рискнуть нашей дружбой ради… этого? Ты разочаровываешь меня, Малфой. — Пальцы Реддла сильнее сжимают палочку. — Это не риск Том. Это установление границ. Мой род не терпит жестокости ради забавы. — Взгляд Абраксаса прямой, не мигающий. — Пожалуйста, просто прекратите… — Прошептала Розалия. Том несколько секунд пристально смотрит на Абраксаса, будто взвешивает, стоит ли ставить «слугу» на место прямо сейчас или подождать. Наконец, он убирает палочку в карман мантии. — Твоя сентиментальность когда-нибудь тебя погубит. — бросает Реддл, проходя мимо Малфоя. Он задевает его плечом, и это явный жест предупреждения. Когда дверь за Томом закрывается, Абраксас не сразу подходит к Розалии. Он выдыхает, и только сейчас заметно, как сильно сжаты его кулаки. — Вставай, — говорит он, протягивая ей руку. Его тон сух, но в нем нет прежнего холода. — И старайся больше не попадаться ему на глаза когда у него «плохое» настроение. Я не всегда буду рядом, чтобы помочь. Розалия смотрит на его бледную ладонь, с фамильным перстнем Малфоев и понимает, что сегодня она приобрела самого опасного врага и самого неожиданного союзника в стенах Хогвартса.

***

После инцидента в классе, прошло несколько часов. Вечер в подземельях Слизерина всегда был пропитан запахом сырости и дорогих благовоний. Розалия сидела в дальнем углу у окна, выходящего в глубины Черного озера. Гигантская рыбина лениво ударила хвостом по стеклу, отражая мерцание зеленоватых ламп. В дверях появился Том. Он шел не спеша, окруженный своей свитой: Эйвери, Лестрейнджем и другими. Они смеялись над какой-то шуткой, но стоило Реддлу бросить взгляд в сторону Розалии, как смех стих. Том сел в центральное кресло, как на трон. Абраксас уже был там, листая фолиант по древним рунам. — Друзья, — мягко начал Том, не сводя глаз с Малфоя. — Сегодня мы стали свидетелями удивительного проявления рыцарства. Наш дорогой Абраксас решил взять на себя бремя опеки над теми, кто не может постоять за себя. По гостиной прошелся шепот. Розалия сильнее вжалась в кресло, чувствуя, как взгляды слизеринцев, словно иглы, впиваются в нее. Абраксас не поднял головы от книги, но его голос прозвучал отчетливо. — Я лишь напомнил, Том, что частота рядов поддерживается достоинством, а не запугиванием своих же. Реддл наклонился вперед, его палочка крутилась между длинных пальцев. — Своих же? О, Абраксас, твоя щедрость не знает границ. Розалия подойди к нам. Раз уж ты теперь под защитой дома Малфоев, тебе стоит сидеть поближе к своему… защитнику. — выплюнул Том. Розалия замерла. Это была ловушка. Том предлагал ей публично признать свою слабость и зависимость от Абраксаса, что в иерархии Слизерина, означало стать изгоем. Она медленно поднялась и подошла к ним. Абраксас наконец поднял взгляд. В его глазах читалась нескрываемая боль и предупреждение. Не подходи, он использует тебя против меня. — Сядь, Розалия, — Том указал на низкую банкетку у ног Абраксаса. — Пусть все видят союз силы и милосердия. Малфой резко захлопнул книгу. Громкий хлопок заставил всех вздрогнуть. — Хватит, Том. Она сядет рядом со мной в кресло, как равная. В гостиной воцарилась мертвая тишина. Реддл замер, его улыбка медленно исчезла, сменившись маской абсолютного безразличия, которая была страшнее любого гнева. — Как пожелаешь, Абраксас, — тихо произнес Том. — Но помни, когда ты возносишь кого-то так высоко, падать им будет гораздо больнее. — Реддл поднялся, стряхивая с себя невидимую пыль. Реддл двинулся в сторону выхода не оглядываясь. Вся его свита последовала за ним, бросая на Абраксаса и Розалию полные презрения взгляды. Абраксас тяжело опустился обратно в кресло и жестом пригласил Розалию сесть рядом. Когда она опустилась на край соседнего стула, он на мгновение накрыл её холодную руку своей. — Ты ввязался в войну, которую не сможешь выиграть, — прошептала она, глядя в камин. — Я уже проиграл ее в тот день, когда позволил ему подойти к тебе в первый раз, — ответил Абраксас, не глядя на нее. — Теперь я пытаюсь спасти то, что осталось от нас обоих. Тишина нависшая в гостиной после ухода Реддла, была не мирной, а удушающей. Слизеринцы, оставшиеся в комнате, старательно делали вид, что заняты своими делами, но Розалия кожей чувствовала их косые взгляды. Она была для них теперь не просто «тихой сокурсницей», а живой мишенью, из-за которой пошатнулся авторитет Малфоя. Абраксас убрал руку с её ладони так же быстро как и положил. Его пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла. — Тебе нужно уйти в спальню, — глухо произнес он, не глядя на нее. — Сейчас. Пока Лестрейндж не решил, что ему позволено закончить то, что начал Том. — Ты не должен был этого делать, — Розалия наконец обрела голос, он дрожал. Но в нем слышалась не благодарность, а страх за него. — Он не прощает таких вещей, Абраксас. Ты сам знаешь, как он ценит лояльность. Малфой горько усмехнулся, он поднял на нее взгляд, и в полумраке гостиной его серые глаза казались почти прозрачными, полными обреченности. — Лояльность и рабство, это разные вещи, Роза. Хотя в его мире разницы нет. Иди. Она поднялась, стараясь сохранить остатки достоинства. Каждый шаг по каменному полу отзывался эхом. Она чувствовала, как Абраксас провожает её взглядом, пока она не скрылась за дверью женских спален.

***

Она не зажигала свет. Сев на кровать, она обхватила плечи руками. Холод подземелий, казалось, пробирается под кожу. Перед глазами стояло лицо Тома, то самое мгновение, когда его улыбка исчезла. Это было хуже крика. Это было обещание тихой, методичной расправы. Внезапно под дверью что-то зашуршало. Розалия вздрогнула и отпрянула к подушкам. На полу белел клочок пергамента. Дрожащими пальцами она подняла его. На бумаге коротким, резким почерком Абраксаса было написано всего несколько слов. «Завтра после уроков не ходи в библиотеку одна. Я пришлю за тобой эльфа или приду сам. Не снимай кольцо, которое я вложил тебе в карман мантии.» Розалия сунула руку в карман и нащупала холодный металл. Это было тонкое серебряное кольцо с крошечным сапфиром, семейный артефакт Малфоев, защищающий от простейших сглазов и шпионажа. Он отдал ей его тайно, понимая, что открыто сейчас дарить подарки это значит подписать себе смертельный приговор.

***

Том Реддл стоял у окна, глядя на темные воды озера. За его спиной, в тени, замерли Эйвери и Вальбурга Блэк. — Малфой стал слишком самонадеянным, — прошипела Вальбурга, её глаза горели фанатичным огнем. — Его преданность, она теперь делится надвое. Между вами и этой девчонкой. Том не оборачивался. Он медленно проводил пальцем по стеклу, оставляя за собой след инея. — Преданность нельзя делить, Вальбурга, — мягко ответил он. — Её можно только вырвать с корнем. Абраксас считает, что он герой этой истории. Но героям полагается трагический финал. Он обернулся к своим последователям. На его лице снова была та самая безупречная, манерная улыбка, которая заставляла профессоров восхищаться им. — Пусть думают что они в безопасности. Пусть Малфой тратит силы на её защиту. Это сделает его слабым. А когда он окончательно выдохнется я заберу у него то, ради чего он так старался. Не убивая её. Он сам приведет её ко мне, умоляя о пощаде. Том сделал паузу, и его глаза на мгновение сверкнули алым. — Эйвери, завтра на Трансфигурации подготовь почву. Я хочу увидеть, как дрожит рука рыцаря, когда его дама окажется в опасности, которую он не сможет предотвратить.