Возьми рыбку, и не только

На поверженного врага Яков взирал растерянно. Он так не хотел. Только, служба есть служба. Не исполнишь, без жалования останешься. Удельный опять ушлет, куда подальше. Да и со свистом у Якова не ладилось. В дружине на такое порой бурно отзывались. Вот, и вышло. Разбойник угрюмо таращился на Якова, зажав в кулаке выбитые передние зубы. Рассмотреть его как следует получилось лишь теперь. Свист попросту сносил, и Яков шел вперед на одном упорстве. Байки ходили самые разные, что разбойник не человек вовсе. А домыслы оказались, вполне себе человек. Больше того, молодой, довольно ладный парень. Чего они все разбойничать суются? На деревне бы не из последних был. Да и в городе. - Удружил, чтоб тебя, - прошипел разбойник, с яростью осматривая Якова. - Служба не дружба, - нахмурился тот, доставая веревку. Еще бы виноватым себя чувствовать. Он за правое дело. Пусть так порой уже и не казалось. Налогами удельный знатно люд обложил. И недовольство все росло. Часто бежали на вольные хлеба. Так еще слухи просочились, что эти шайки добычей с бедняками делятся. Скорее всего, лишь враки. А поглядишь на таких, как этот, и поверишь. Обыкновенный же. Только, не следует богатырю подобные мысли в голове иметь. Без устоев жизнь и вовсе тяжела.  - Да какая служба? У меня в отряде вон, такие же, служивые, - вскинулся разбойник. Яков сделал вид, что обидные слова пропустил мимо ушей. А то, он не догадывался. Нужно побыстрее урезонить буяна, и кляп тому в рот запихать. Вот народ пошел. И до прикончить норовит, и после нраву поучает. А разбойник - то, все ж, побольше его самого. Надо бы не вестись на жалобы да речи. Просто, очень уж тот выглядел расстроенным потерей зубов. Связав разбойника, Яков печально оглядел своего коня. Немаленького, богатырского. Вдвоем же взгромоздиться, животину мучать… - Лезь на коня, - скомандовал Яков, подпихивая разбойника. Про кляп, за этими размышлениями, он неудачно позабыл. Разбойник уже чересчур долго говорил. Стаскивать его с коня дело пустое, время тратить. И ведь, толково говорил, провалиться ему на том свете. - Анархия, оно может это, слово и заморское. Но суть - как родная. Доколе нам терпеть эти измывательства, еще и от своих же? А тебя я б взял. Ты видно, того, правильный шибко. Артель причитать возьмется. Но у меня - то глаз наметан! Года не пройдет, сделаю, кого надо! Яков лишь успевал дивиться чужой нахальности. Да как такое в голову взбрело? Он с детства верное делал. Службу ратную нес, как полагается. Нечего вменить, какой из него баламут? Правда, вспомнилась давняя мечта. Мелкий Яшка, бывало, носился за такой же ребятней с подобранной на дороге палкой, требуя монет, которых ни у кого не было. Впрочем, а у кого теперь есть? Перемудрил удельный, до смуты недалеко… - Мы ж того, по - хорошему хотим. Ты лишнего не думай! Я сам деревенский. Все сидел, размышлял, сколь еще можно ждать. Понял, много не высидишь. Делать нужно. Так про меня наврали с три короба мигом. Неужто я убийца? Разве в честной драке если кого. Вот как с тобой, один на один. А купцов мы всех живыми отпускаем. И ведь правда это. Яков сам узнавал, да видел. Торговцы потрепанные, но живые возвращались. Эх, говорливый черт, вот чтоб его нелегкая, душу бередит. Нужно держаться. Скоро прибудут, и разбойника ждет расправа. Яков с грустью взглянул на того. Уж точно не пощадят. Голову снимут, потешиться тем самым купцам. Разбойник словно взгляд на себе почувствовал, склонился к Якову. А глаза у него проникновенные, светлые. Не похож на злодея. И что судьба их свела. Яков решительно отвернулся, нечего теперь. Занялся делом, подводи к завершению. - Молчишь? И пусть. Все про одно думаем, наверняка. А знаешь, будь оно, как пойдет. Я ж догадываюсь, живым не выберусь, если пред стражей окажусь. Зато хоть пытался сделать, что хотел. И даже получалось. Там уж, наверху, главный судья. Разбойник задрал голову к небу. Якову бы одернуть, припомнить, что за подобные дела там делать нечего. Только, на душе становилось все тяжелее. А впереди показались городские стены. Душащие жителей обходным смыслом, и тех, кто попадал извне, в прямом. Яков дернул лошадь за поводья, и таращащийся вверх разбойник кубарем полетел вниз. - Спятил? - прошипел, отплевываясь, пыль столбом поднялась. - Толку с тебя, без свистелок. Проваливай. Еще скажут, врет, калеку притащил. А вы народец ушлый. Без твоих способностей дружки и порежут. Неправда, тех пытают, но подельников все одно, редко сдают. А только, чего сказать ведь нужно. Разбойник недоверчиво смотрел на Якова, по рассеченной скуле текла струйка крови. Но и понял он все быстро, куда уж без, с таким ремеслом.  - Как знаешь, служивый. Передумаешь, жду к себе, - так живехонько сиганул, что поди еще догони. Яков задумчиво смотрел ему в спину. Уверенный, все уже прежним не станет.