Баллады о волосах

Когда они вновь встретились на похоронах Сигрид Унсет, Каспар не мог наглядеться на волосы Ингеборг. Печаль от смерти лучшей подруги-писательницы окрасилась каким-то неясным восторгом, который озарил его душу подобно сильной вспышке. Длиннее, чем его жизнь, и такие густые, что нельзя было не тянуть к ним руки, чтобы зарыться, словно в ласковых, теплых, морских волнах. Так говорит о себе вдохновение, а его муза была столь благосклонна, что не стала упоминать о письме, которое собиралась ему направить, а сразу же обратила веселый и теплый взгляд на поэта. Сейчас он женат на Ингеборг, и живут они в Копенгагене, не зная горя. Каждый день Каспар пишет веселые стихи и пополняет свой сборник. Каждый день Каспар спотыкается о длинные лохмы своей жены, которые как корни, распространились по всей комнате, где она находится, словно подтверждая, что никуда их владелица не денется ни в ближайшем будущем, ни в таком ощутимом настоящем. Ингеборг хмурится всякий раз и спрашивает: — Может, все-таки их укоротить? Каспар же изредка леденеет внутри от этих вопросов. Он готов на все, чтобы Ингеборг не знала ни одного дня без удобств. Подскакивает к ней, пробираясь словно в дремучий лес в ее волосы, и крепко обнимает, целуя в щеку. — Погоди стричь. Всегда успеешь. У меня от твоих волос зреет вдохновение. Скоро новое стихотворение. Ингеборг понимает, что в каком-то смысле вышла замуж за непризнанного гения, который сам того не понимая, зависит не от ее волос, а от ее любви, где он рыцарь, а она дама в башне, во всем опирающаяся на рыцаря без страха и упрека, поэтому пока не возражает. Баллады о своих волосах она слышит каждый день, и они всегда новые, непохожие на предыдущие. Она не знает, на какой ее муж остановится, ведь он с улыбкой предлагает ей все новые и новые вариации одного и того же стиха, успевая с домашними обязанностями, которые ей выполнять запрещает. Это кажется безусловно странным, как со всеми непонятыми гениями, но без условно милым.