Вне сети

Коньки резали лёд с характерным скрипом. Сиякин мчался, нарезал круги по полю, сосредоточенно ведя шайбу к воротам Вымпелов. Трибуны кричали. Он привык действовать в одиночку, решительно. И конечно, не без лишнего пафоса. Рома уж было начал одаривать фанатов своей блестящей улыбкой, как прямо перед его носом пронесся Барашкин, ловко уведя шайбу. Засмотревшийся на трибуны Сиякин, словно шар в боулинге, налетел на своих союзников и повалил их на лёд. Барашкин бодро отдает пас Палкину. Гена замахивается и забивает точно в ворота. "– Да Роман сегодня просто огонь! Огонь по своим. Что ж ты, Рома, соберись! А у нас остается 5 минут до конца игры. И скоро мы узнаем, смогут ли Метеоры отыграться. Или с треском прогорят." Счёт был равным. 2:2. И действовать надо было быстро. Петя сломя голову бросился в смертельный бой, зачем-то сцепившись клюшками с Генкой Палкиным. – А ну, защищайся! – выкрикнул Хитрюк. – Т-ты чего творишь?! – тот отшатнулся от него назад, выставив клюшку для защиты. Мимо Палкина вдруг вихрем пронеслись командиры обеих команд, чуть не сбив того с ног. Они вели шайбу так яростно, столкнувшись плечом к плечу, что казалось поубивать друг друга готовы. Сиякин пихал его в бок, теснил к стенке, Ваня держался из последних сил. Внутри же он был натянут, как струна, что вот-вот лопнет. Конец матча неумолимо близился, а от победы Вымпелов отделял всего один удар в ворота. Один тактичный, сильный удар... Ответственность за команду сейчас морально давила Ване на плечи, притом гораздо сильнее буйного Сиякина. Зажмурившись, он вдруг оттолкнул Рому от себя что было сил. Тот с громким стуком врезался спиной в борт, тяжело задышал. Их взгляды пересеклись. Убийственные, всё ещё наполненные злобой и азартом, глаза Сиякина встретились с тревожными, суетливо мечущимися глазами Барашкина. От былой уверенности командира Вымпелов и следа не осталось – он волновался даже за своего врага. Эх ты, Барашка, вечно переживаешь других. С чего Сиякина должно это заботить вообще? Секундного замешательства хватило, чтобы Тарас отобрал шайбу прям из-под носа. Вот же чёрт. Ваня метнулся за ним, но было поздно. Тарас подобрался к воротам и навязчиво лез через Ёлкина, прикрывавшего Стёпу. "– А Ёлкин словно в землю врос. Молодчина парень. Остаются считанные минуты, атмосфера накаляется." Но вот, в напряженной битве шайба отлетает от ворот в сторону Вани. Трибуны ахнули. На него уже несутся Метеоры, словно табун, стремительно превращающийся в большого красного быка. Ваня из последних сил мчит к воротам противника, шайба уже двоится в глазах. Лёва хмурится, готовясь ловить. Удар! Лёд скрипнул, Рома вылетел на центр, блокируя отчаянную атаку Барашкина. В его глазах плясали огоньки страсти и азарта, а руки крепко сжимали клюшку, словно револьвер. Вот они, два ковбоя, сейчас остались один на один. Вместо перекати-поля, на фоне прокатился кубарем Хитрюк. Рома резко дернулся, пасанув Тарасу в сторону. Ваня всё ещё тяжело дышал, наблюдая за самодовольным взглядом Сиякина, который словно говорил с ним, мол, "и че ты мне сделаешь?". А хотелось врезать, уж честно. Ноги еле держали, не то от усталости, не то от пристального взгляда Ромки. Нет, он не плыл, и даже не таял с него. Но хотелось взвыть от бессилия. Рома нагло пользовался его слабостью и замешательством, вертел как хотел. "– Счёт идет на секунды! Дорогие друзья, следите внимательно. Решается судьба целого матча. А я напоминаю: проигравшие две недели дежурят и чистят дорожки от снега." Сдаваться было нельзя. Только вперед, к победе! Барашкин двинулся к воротам, спасать ситуацию. Мимо него лихо прокатился Рома, беззлобно пихнув в плечо. От неожиданности и упадка сил Ваня шлепнулся на лёд. Ноги гудели. Впрочем, как гудели и трибуны, полные школьников. Сиякин даже не сбавил ход. Губы невольно тронула обида, хоть Рома и вовсе не был обязан останавливаться. Вокруг ворот Вымпелов собралась целая гурьба, больше напоминавшая потасовку, нежели хоккей. Палкину пришлось собрать всю свою силу в кулак и тянуть финал вместо капитана, коль так вышло. Не удержавшись под натиском, он упал назад, на Стёпу, напоследок яро ударив по шайбе. Гоол! На последних секундах шайбу лицом словил Хитрюк. Помянем. "– Похоже, у нас ничья! Дежурят все!" Под радостное объявление диктора толпа скучающе начала расходиться. Метеоры, закатив глаза, покатили к выходу с поля. Напоследок Рома, заметив сидящего на льду Барашкина, сдержал смешок рукой. Хотя и глядел как-то... с сочувствием. Ему вообще такое свойственно? Расстроенный и выжатый, как лимон, Барашкин направился к своим. Генка потирал ушибленный бок. – М-да... игра насмарку вышла, – суммировал Ёлкин. – Ну, главное что мы боролись, – вздохнул капитан. На нем лица не было. Серия внезапных метеоровских побед прервалась сегодняшней ничьей, но его это отнюдь не радовало. Метеоры же довольно вздыхали после напряженного матча. Морально они вышли победителями. Однако идея с дежурством их жуть как огорчала. Особенно Петю, которому с минуту назад шайба прилетела прям в физиономию. – Да бофе!.. Пофему не они, а мфы? – он сильно шепелявил и прикладывал к лицу фруктовый лёд из общей морозилки. – Мы все там будем, они тоже, – выдохнул уставше Тарас, – зачем вообще всё это устроили? – Потому что я не хочу снег грести, ясно? – отозвался Рома, напяливавший сменную футболку рядом со шкафчиком. – Они просели по игре, – отметил вдруг Глебов, – я видел. Их капитан не собранный какой-то сегодня. И вчера. И прошлые несколько матчей. – Да он профто флабак! – А ты че, лучше был? – Вот я вфегда фобран! – Петя деловито задрал нос вверх, – к тому фе, он яфно фто-то фкрывает. – Помолчи лучше, пока зубы не посыпались, – спокойно отметил Таранов. Петя фыркнул. И Сиякин правда знал, что раз дела у Вымпелов неладны, ожидать можно чего угодно. Только пока значения этому особо не придавал. Ребята переоделись и стали расходиться по домам, кого-то должны были забрать родители. Ваня уселся на скамейку в коридоре и стал болтать ногами. Всё совсем не клеилось. Это чувствовали даже его товарищи, после каждого матча расспрашивая о самочувствии. Он не хотел их подводить. Но притворяться тоже не мог. Он не притворщик, он честный. Но как быть честным с теми, кого можешь потерять из-за одной неудобной правды? На соседнюю скамью подсели красные. Лёва громко плюхнулся, увлеченно с кем-то переписываясь. С другой стороны от него – Рома, с максимально скучающим видом. В какой-то момент Лёва решил и товарища посвятить в свои дела. Даже откровенно рекламировать, тыча телефоном в лицо, что у него выходило весьма сносно. – Смотри, я вчера скачал. Типо чат-рулетка, анонимный собеседник, все дела, но можно настроить общие интересы, цели там, прочее. И чат сохраняется ещё. Вот, с девушкой познакомился, а она оказывается в другом районе живёт, – пауза, Глебов печатает, – ты прикинь, она щас сказала что я классный! Рома хмыкнул, скептически покосясь на телефон друга. Он не имел нужды в лишнем общении, но... было скучно. – Боже. Дай сюда, – Рома потянулся за его мобилкой. – Э-эй! – Тогда название скажи. – Ща-ща... о, во. TalkChat. Запомнил? – Не, ты мне мозги не делай. Нормально текстом покажи. – Я не виноват что ты тройки по английскому хватаешь, – Лев показывает ему иконку с названием. – Заткнись. Спасибо. – Ага, – Лёва вернулся к переписке. Сиякин же скучающе пялил в сторону раздевалки, ожидая остальных. Они сегодня у Петьки гостят. Сидевший поодаль Ваня задумчиво уставился на черный экран телефона, разглядывая свое отражение. Измотанный. На Сиякина после матча смотреть категорически не хотелось. Зато Лёвино приложение его вдруг заинтересовало. До самого вечера его не отпускали мысли об этом. Пожалуй, он может попробовать... Исключительно из спортивного интереса. В конце концов, надо отвлечься, и может, завести новые знакомства. Оказалось, что приложение начало набирать популярность в их кругах. Пока он ждал родителей, ещё раз услышал как его упоминают, только уже старшеклассницы. Скачав, первым делом заполнил простую анкету. Город, увлечения (преимущественно хоккей, футбол, иные виды спорта), а с целью пришлось пораздумывать. По итогу так и оставил это поле пустым. Ему сразу начали попадаться анонимы, в основном девушки. Они славно общались, но в скором времени диалог просто пропускался. А большинство мальчиков сидели ради поиска девушки. За ужином телефон пришлось отложить. Вернулся к глупому занятию Барашкин уже перед сном, лениво пролистывая анкеты. Вдруг, глаз зацепился за анкету с "хоккеем". Вот с такими стоило пообщаться, считал Иван. Он начал первым: – Привет. Ты увлекаешься хоккеем, да? Ответ пришел не сразу. – да. смотрю ты тоже. – Здорово. А чем ещё любишь заниматься? Ответ снова с задержкой. – в приставку играю. щас тоже. – М, ясно. Давно тут сидишь? Диалог пока шел стандартно и вяло. Даже казалось, что парню лень вести беседу. Барашкин хотел уж было забросить, как ему пришел ответ. – только сегодня. слушай, а вот хоккеем ты серьезно увлекаешься или так, на отвали? я вот прям серьезно играю. – Ты так хочешь впечатление произвести чтоли? Ну да, я тоже серьезный – и чем докажешь? – Хм, ну, у меня сегодня матч был. Правда я был не очень собран. Печатая последнее, он запнулся и опустил взгляд на свои руки. Поежился невольно. Хотелось... хотелось обсудить. Но нагружать незнакомого человека в первые минуты знакомства... некрасиво. Он культурный. Лучше сходу не валить свои проблемы на других. – почему не был. – Ну, так вышло. Неважно себя чувствовал. Потом лучше станет. – ну так зачем играл тогда. – Нужно. Я должен быть с командой, я ведь подведу их. Из-за меня так игра сорвется. – да брось. у меня в команде одни раздолбаи. они тоже способны продержаться в одиночку. и я так могу. – А я – не могу. Из-за меня у всей команды дух падает... Ваня отложил телефон на край подушки и уставился в стенку. На ответственном капитане – большая тяжесть. Он не мог скрывать, и сказать не мог. И пустые надежды гложили его, затмевали успехи и стремления. Настроение катилось коту под хвост, сон стал хуже. Угораздило ж его так. В самого самовлюбленного типа, какого можно представить. Агрессивного, злого, горделивого. И сильного, красивого... Боже, Ваня, соберись! Развел нюни. Как младшеклассница, сохнущая по профессору Снейпу или Малфою. Впрочем, от правды это недалеко ушло. Телефон завибрировал, пришло новое сообщение. – ты чирлидерша, чтоб им дух поднимать, или кто? возьми и скажи как есть. – Не могу. Не поймут. – даже мои раздолбаи бы поняли. ладно, забей. – Хорошо. На удивление, собеседник диалог завершить не спешил. Вскоре в чат пришло фото, и с детским любопытством Барашкин открыл его. Там была фотка, где посреди темной комнаты с красной неоновой подсветкой сидели несколько человек в разных позах. Лиц не видно, но в приставку рубятся. У его собеседника на коленях ведро попкорна. Почему-то момент из чужой жизни приподнял ему настроение перед сном. Красная комната невольно напоминала о Метеорах, но Ваня отмел эту мысль от греха подальше. Захотелось ответить. Выразить, что ему приятно то, что собеседник с ним этим делится. – Как мило у тебя там. Тусовка? – вроде того. скорее посиделки. а ты как? Барашкин тоже не остался в стороне. Сфоткал свою ладонь на фоне синего одеяла, показывая, что спать ложится. – Спать ложусь. – так рано? капец. – Да нормально. Завтра школа. – я б прогулял. – Ты что? Я бы не стал прогуливать. – какой ты правильный у нас. и что, там за партой реально так интересно? – Мне да. Ну, не всегда конечно. – странный. ну как скажешь. – А ты не любишь ходить в школу? – а кто любит. Справедливо. Барашкин был образцовым учеником, старостой класса. Он не мог прогуливать без причин. Его собеседник же, походу, был страшным лентяем. Но Ване так хотелось поговорить с кем-то, что он забил на разницу во взглядах. Бог любит всех. Барашкин тоже. – Слушай... может, я не прав? – ? Пальцы застыли над клавиатурой. Он обдумывал свои слова. Те сами вырвались из мыслей, бездумно отпечатавшись в сообщении. И правда: не прав в чём? – В себе. Может, дело во мне? Я делаю что-то не так? – не понял. Собеседник молча ждал ответа, и к удивлению Вани, чат не удалился. Хотелось высказать незнакомцу хотя бы крупицу накопившейся в груди тоски. Пусть это и ощущалось неправильным. – Я подвожу свою команду. Тренеров, одноклассников. Скоро большие матчи, из-за меня они не могут сосредоточиться. Дела идут плохо... извини, что жалуюсь. Тяжело молчать. Ответ опять пришел не сразу. Интернет-друг то писал, то пропадал. Ваня прижался щекой к подушке, потухшими глазами глядя в экран. Всплыло уведомление. – так. с чего ты взял вообще, что тут есть твоя вина? и почему не скажешь друзьям, к примеру. ты так доверяешь незнакомцу из интернета? Слова прозвучали словно упрёк. Барашкину казалось, что его ругают за слабость и наивность. Уголки губ поползли вниз. – Это... плохо? – очень. но правда, почему ты так не сделаешь? они ведь твои друзья. – Не могу. Не могу их подвести. – послушай, тебе крупно не повезло, что ты говоришь это именно мне. я не тот человек, который способен нормально поддержать, ясно? – ладно, в любом случае, ты чёт слишком много на себя берешь. снизь градус напряжения, полегчает. – Да не могу я. И жаловаться не хочу. – но жалуешься. забавно. – Перестань. Я не хочу упрёков сейчас. – а как ты собираешься поменяться? ты ни совета не слушаешь, ни иронии над этим. правда, хватит взваливать на себя всё. – выдохни давай, потом ложись спать. напишешь мне завтра, если захочется поговорить. ну вдруг. – Ладно... Немного погодя с отправкой, Ваня выдохнул и допечатал ответ. – Ладно. Спасибо тебе, что послушал. – да не за что. спокойной ночи. – И тебе. Он отложил телефон и уткнулся в подушку носом, тихо шмыгнув. Плакать не хотелось, хоть и сдерживаться не привык. Если... если его попытался поддержать незнакомый человек – даже такой, особенно такой – не всё ещё потеряно. Стоило бороться с собой. Ради команды, ради себя. Ради нового человека, готового в него поверить. Утро встретило Барашкина бодрым звонком будильника. Сегодня дежурство, напоминавшее Ване о своих промахах в последнем матче. Что ж, теперь надо будет без промаха намывать столы в столовой. Бок о бок с Метеорами. С Сиякиным. Если тот вообще придёт. После завтрака ему пришло новое сообщение. От того анонима. – привет. это тупо, наверное, но после твоих слов вчера я решил, что не прогуляю сегодня. – О. Доброе утро тебе. Это здорово! – ага. надеюсь день нормальный будет. Маленький диалог приподнял ему настроение. Ваня поддерживал вымпеловцев, направлял, а теперь его примеру следуют не только они. Поразительно, как такая небольшая глупость могла так греть душу. Но настроение быстро испортилось, стоило ему войти в столовую и увидеть объемы работ. Хитрюк собирал из тарелок дрожащие башни, Лёва лениво натирал столы. Ёлкин и Палкин же поправляли их, задвигали стулья. Казалось бы, работа кипит, товарищи рядом. Но что-то было не так. Не было Стёпы, Тараса... и Ромы. Он вовсе не следил за ним, нет-нет. Даже не питал больших надежд, что тот придёт. Захотелось написать анонимному другу, но тот не был в сети. Через пару минут дверь в столовую грандиозно распахнулась и в помещение вошёл Сиякин. Где-то позади, затмеваемые лучами его славы, плелись хмурые Стёпа и Тарас с мётлами. Прозвенел звонок на урок, после чего работа пошла эффективнее. Пока капитан синих вовсю помогал ребятам, капитан красных воссел на стуле, словно на троне, и активно подгонял своих бойцов. Наверное, Роме действительно такая тяжкая выпала доля, раз он так быстро от этого устал и начал рубиться в шутер. – Эй, капитан, может тоже подключишься? – Лёва задержал на нем серьезный взгляд. – Можно, но зачем? – парировал Ромка. И правда. Они и так почти закончили. Хитрюку даже не дали уронить тарелки (на этот раз). Надо было сворачиваться и идти на урок, но даже благочестивые Вымпелы тянули до последнего. Долго полоскали тряпки, нарочито медленно шли, искали кабинет, который за годы ни разу не поменялся. Благо, не отругали. География прошла скучнейше, не считая прилетевшего фантика в спину – подарок от кого-то из Метеоров. В компании друзей уроки и вовсе пролетели незаметно. Одноклассники разбежались, а им с Метеорами надо было ещё дорожки на школьном дворе расчистить. Ваня старался подбодрить ребят, мол, дел на 15 минут всего-то. Как же он ошибся. Сугробы возвышались над ними, словно египетские пирамиды. Сиякин, судя по его гордой морде, метил в фараоны. А нырнувший в снег Хитрюк заделался в сфинксы. Гена, стоявший рядом с лопатой, демонстративно занес её над головой Петьки, и тот зашипел. Барашкин же опять старался быть хорошим лидером. – Так, друзья, терпение. Работать вместе сложно, но нужно. Пусть мы начнем отсюда, а Метеоры встанут ту-... – Ну нет! Мы сами решим куда встанем, Рома, скажи ты ему, – Петя протестовал и хмурил брови, и в сочетании с торчащим языком это выглядело ни капли не серьезно. – Ой да завались, мне вообще плевать. В паре метров снег не слаще, – Роман посмотрел на замурованного под снегом товарища, – и нет, тебе нельзя жрать снег. Хитрюк в ответ сделал морду грустного Ам Няма. Один в один похож. В итоге, вежливые речи Барашкина послушали все, благодаря орущему на своих оболтусов Роме. Работа пошла продуктивно. Пока Вымпелы гребли снег, Метеоры махались лопатами. Затем все мели дорожки на скорость. Ёлкин с Палкиным сделали снежных ангелов, а у Хитрюка же вышел снежный демон. Закончив с работой, капитаны встали в сторонку и довольно выдохнули. Ваня достал телефон, решил написать незнакомцу. – Как дела? Я вот только со школой закончил, вечером тренировка. Но собеседника в сети не было. Зато рядом стоял Рома, задумчиво глядевший на веселящихся в снегу парней. Ваня натянул голубой шарф повыше, до самого носа. Шмыгнул. Сиякин повернулся к нему, словно до этого Вани тут не было. – Примерз к земле, а, Барашкин? – Эй.. да просто в снегу руки замерзли. Рома театрально закатил глаза. Огляделся бегло по сторонам, затем заявил: – Давай их сюда. – ... Что? – Сюда, Барашкин, не заставляй повторять. Ромка, со всем своим великодушным видом, выдернул чужие руки, снял свои перчатки и надел Ване. Холодные щеки под шарфом невольно заалели. От его несезонно тонких кожаных перчаток едва был толк, но Ваньке этого уже было достаточно. – ... Спасибо. Это.. щедро, с твоей стороны. –.. Конечно щедро. В смысле... – Кхм. Вы по домам-то собираетесь? Их момент прервал Лёва, и Барашкин инстинктивно дернулся, спрятав руки в карманы. Рома напротив, ни капли не смутился. – Ага, щас пойду. Ты на треню вечером придешь? – А то, – Глебов улыбнулся через прорезь в маске, – куда денусь, капитан. – Так. А остальные где? – Смылись, пока вы тут стояли. Давайте по домам, Барашкину вон как мороз щеки накусал. Отчего-то стало стыдно за себя, хотя глуповатые парни, кажись, не поняли. Или поняли, но не стали подшучивать. Он лишь кивнул им на прощание, удаляясь. Метеоры задумчиво смотрели ему вслед. Барашкин думал, что выглядел глупо. Глебов думал о предстоящей тренировке. И лишь Сиякин молчал, пока до него не дошло, что кто-то спер его перчатки.