Наследство

Знаете, что такое безысходность?

      Безысходность – это то состояние, когда ваш отец, находясь в преклонном возрасте, уже совсем близком к кончине, которая обогатила бы Натаниэля на всю оставшуюся жизнь, неожиданно решает, что раз он наследник огромной корпорации «Мясник», то не может править ею без партнера.       – Ты серьезно? – взрывается Нат, вставая со своего места так резко, что стул за его спиной скрипит, оставляя след ножек на дорогой древесине пола. Натан смотрит на сына пробирающим до мурашей взглядом, заставляя сесть обратно на свое место. Сражаясь со своей гордостью, наследник снова двигает стул к себе, специально давя на него сильнее, чтобы оставить больше полос на полу. – Это бред! Какая разница, есть у меня партнер или нет?       – Это мое условие, Натаниэль, – холодным как сталь голосом ставит точку в разговоре отец. – если к ближайшему празднику ты не приведешь в мой дом свою суженную, можешь не надеяться на то, чтобы увидеть свое имя в завещании.       Когда Натаниэль открывает рот, собираясь снова возразить, Натан встает, упираясь пальцем в стол с сказанным сквозь плотно стиснувшиеся зубы: "Не обсуждается". А потом, не давая сыну и слова вставить, выходит из своего кабинета, оставляя его одного.       Вот это – то, что носит гордое название безысходность. Пиздец. И другие нецензурные выражения.       Натаниэль продолжал перебирать все варианты в своей голове, пока прокручивал состоявшийся с отцом разговор, гоняя по ночным улицам. Он проезжает на красный, подрезает редких водителей на трассе, игнорируя их громкие выкрики, слышимые сквозь метал машин, и гудки. Единственное, о чем он может думать, – это о плане.       Ему срочно нужен был план. Например, снять какую-нибудь эскортницу, чтобы она сопроводила его на встречу с отцом на 14 февраля – ближайший праздник, на который отец требует встретиться с его парой. До него оставалось около недели, и Нат просто не мог позволить себе прохлаждаться, когда от этого дурацкого праздника зависело наследство, способное изменить всю его жизнь.       Да... именно поэтому вместо того, чтобы спокойно сесть и подумать или написать Элисон с просьбой о помощи, Веснински младший решает гонять на бешеной скорости, не боясь попасть в аварию, после которой ничего ему уже не поможет обратно заполучить расположение отца.       По ощущениям проходит жалкий час, когда первые лучи солнца начинают слепить ему глаза, мешая сосредоточиться на дороге. Машин стало больше, что не заметить оказалось труднее, ведь маневрировать между ними, пока автомобиль Натаниэля хреначил под 200 километров в час, было достаточно нервозатратной задачей.       Но даже когда он чуть ли не въезжает в едущий впереди грузовик, отчего на него начинает сыпаться куча ругательств из открытого окна со стороны водителя, Натаниэль все еще находится в своих мыслях, силясь придумать план, как бы ему найти пару на День Святого Валентина.       Очнулся он, только когда в нос ударил знакомый запах кофе, а над головой зазвенел звонок, который Нат слышит семь раз в неделю каждое утро. Он поднимает глаза и делает глубоких вдох, оставляя все свои заботы за дверью кофейни.       Помещение встречает Натаниэля теплом, приятным ароматом кофе и свежей выпечки, которую только выставили на витрины. Он бросает быстрый взгляд на часы, находящиеся аккурат над кофемашиной за барной стойкой. До открытия кофейни еще оставалось около тридцати минут. Было удивительно, что дверь оказалась открыта и он смог войти.       Сомневаясь, стоит ли ему все же пройти и сделать заказ, Натаниэль оглядывает помещение, ища знакомые белые волосы, а когда не находит их, подходит к барной стойке, осторожно нажимая на звоночек. Ему приходится нажать на кнопку трижды, перед тем как из подсобки выходит бариста, матерясь себе под нос.       – Иди нахуй отсюда,– без секунды сомнений хрипит Эндрю, когда узнает в рыжей макушке постоянно клиента, которого так сильно ненавидел всей своей черной душой. – тебе до открытия еще ждать и ждать.       Нат неосознанно улыбается на эту знакомую грубость и подходит ближе к стойке, опуская взгляд на меню, словно не выучил его уже наизусть за столько времени, проведенного в этой кофейне.       Несмотря на свои слова, Эндрю со вздохом натягивает на шею фартук, завязывая его за спиной. Он даже не смотрит на Ната, когда разворачивается к кофемашине, подготавливая все для того, чтобы сделать напиток для парня. Он даже не спрашивает, что тот будет заказывать.       Натаниэль же занимает себя рассматриваением чужой спины. Неосознанно он отмечает скалы рельефных мускул, просматривающихся сквозь плотно обтягивающую торс черную футболку Эндрю.       – До скольки твоя смена? – спрашивает он, поборов собственную неуверенность. Эндрю замирает, плечи его напрягаются, но он не поворачивается на Натаниэля, продолжая разогревать молоко.       – Я не хожу на свидания, – чеканит бариста, вытирая руки о фартук, и позволяет себе взглянуть на улыбающегося Натаниэля. – особенно с придурками вроде тебя.       – Тебя уже приглашали? – Натаниэль делает вид, что удивляется, поднимая взгляд на Эндрю, который уже хмуро смотрел в ответ. Это заставляет Ната стушеваться и отвести глаза. – Неважно. Назови время.       Эндрю, очевидно, колеблется. Натаниэль даже видит момент, когда тот хмурится, очевидно, готовясь послать его куда подальше в привычной манере, но в последний момент он неожиданно передумывает.       – Около десяти, – сдается парень, и Натаниэль выдыхает с плохо скрываемым облегчением, чем вызывает еще один недоверчивый взгляд со стороны Эндрю. Он снова возвращается к кофемашине, больше не уделяя Нату и грамма своего внимания.       Его это не обижает, потому он ждет, пока Эндрю протянет ему стаканчик с кофе, который Натаниэль пьет каждое утро, и только тогда он позволяет себе улыбнуться и пробормотать тихое:       – Хорошо.       Эндрю смотрит на него долго и пристально, не стесняясь бросать короткие взгляды на растянутые в улыбке губы Натаниэля. Они стоят друг напротив друга, кажется, целую вечность, и в какой-то момент они оказываются явно ближе положенного. Но их купол лопается, когда позади Ната звенят колокольчики, повешенным над входной дверью.       Он моргает, осознавая, что чувствует чужое дыхание, пахнущее дорогими сигаретами, и запоздало отодвигается подальше, оглядываясь на явившегося клиента. Эндрю воспринимает это как знак вернуться к работе, а Натаниэль – заняться наконец своими делами.       Как минимум ему стоит снять несколько тысяч с карты своего отца для будущего разговора. Что-то Натаниэлю подсказывало, что Эндрю, так яро его ненавидящий, не согласится за простое "спасибо" сопроводить его на празднике.       Когда на часах пробивает без десяти девять, Натаниэль уже стоит у черного входа, лениво просматривая всю почту в ожидании одного конкретного человека.       – Вау, – раздается без капли впечатления где-то сбоку, и Нат не сдерживает своей улыбки, когда натыкается взглядом на Эндрю, вышедшего через черный вход, возле которого и стоял парень, – ты правда как псих караулил меня?       – Я не караулил, – закатывает глаза Нат, прекрасно зная, что именно этим он и занимался с того самого момента, как снял деньги с ближайшего банкомата.       Эндрю закатывает глаза, поправляя сумку на своем плече, и встает рядом, прожигая карим взглядом. Он щурится, и Натаниэль переминается с ноги на ногу неосознанно. Что ж, видимо, придется говорить сразу.       – Будешь моей Валентинкой? – выдыхает Веснински, уже залезая в карман одной рукой, на готове сжимая деньги, приготовленные ранее. Бариста замирает, медленно моргая.       – Что.       – Что? – улыбается он, веселясь от реакции Миньярда, несмотря на его убийственный взгляд. Безмолвная угроза не заставляет его колебаться, и он с любопытством рассматривает покрасневшие кончики чужих ушей, выделяющихся на фоне светлых волос.       Парню требуется около минуты, чтобы снова обрести способность говорить.       – Я похож на ебнутого? – Эндрю закуривает рядом с ним. Если бы Нат пригляделся, то в темноте бы заметил, как заходила ходуном грудь бариста, словно от волнения. – Я на это самоубийство бесплатно никогда не соглашусь.       – Ладно.       А потом он достает из кармана пачку купюр, которые снял заранее. Специально с отцовской карты, чтобы подосрать этому старику, и протягивает деньги Эндрю. Нат глядит ему прямо в глаза, с огромным удовольствием ловя ту краткую секунду, когда в темных зрачках вспыхивает удивление.       – Столько хватит? – интересуется Веснински с улыбкой.       – У тебя всегда столько налички с собой? – Эндрю борется сам с собой на одну еле заметную секунду, а потом выхватывает деньги из расслабленной ладони Натаниэля. Он считает вслух и на каждой последующей сотне его голос становится все более и более сиплым, что не может не вызвать улыбку на лице Ната.       Он облокачивается на стенку, совершенно не заботясь о дорогом пальто, которое было куплено ему отцом, и достает из кармана зажигалку с пачкой сигарет, растягивая время, пока подкручивает табак, делая долгий, наигранно глубокий вдох.       – Это сейчас не так важно, – не скрывает своей улыбки Натаниэль, выдыхая дым в сторону Миньярда. Эндрю бросает на него острый взгляд, уже через секунду возвращаясь к деньгам в своих руках. Его пальцы не перестают перебирать бумаги, словно делал он это неосознанно, пытаясь поверить в происходящее. – Ну так?       Взгляд же его все равно оставался далеким от согласного.       – Зачем тебе это? – щурится Эндрю, отрывая наконец глаза от разноцветных купюр в его пальцах. Натаниэль делает медленную затяжку, раздумывая, стоит ли ему сказать правду или лучше увильнуть от ответа. – Соврешь – и я уйду, забрав деньги.       Угроза заставляет Натаниэля глухо усмехнуться, зажимая меж губ кончик сигареты.       – Мой отец решил окончательно сойти с ума и сказал, что, если я не приведу свою вторую половинку на ближайший праздник, то он лишит меня огромного наследства, – как на одном дыхании выдает Натаниэль, чувствуя неизвестный осадок в груди, когда вспыхнувшие глаза Эндрю потухли, стоит ему сказать о причине этого предложения. – поэтому мне нужна твоя помощь.       Они погружаются в неуютное молчание. Эндрю задумчиво пересчитывает деньги, и почему-то плечи его снова напряжены, словно Нат сказал что-то не то. Он уже хочет спросить, узнать, что случилось, чувствуя почему-то вину за чужую грусть.       – Ладно, – перебивает его Миньярд, убирая деньги в карман и доставая вместо них свой кнопочный телефон. – запиши мой номер, наберешь меня перед встречей с твоим отцом.       Натаниэль кивает, благодарный за какой-никакой профессиональный подход, и спешит записать чужой номер. Когда они расходятся, он еще долгое время пялится в появившийся в телефонной книжке номер. Борясь с самим собой, Нат записывает новоиспечённого фейкового парня как: "малыш❤️".       Никто не отрицал того, что отца стоит прогреть за эти две недели до праздника.       В первую очередь Нат договоравивается с ним о встрече. Специально просит Эндрю набрать ему часа в два и с удовольсвием наблюдает за тем, как глаза отца скачут к экрану его телефона во время разговора с Миньярдом.       Натан сразу же решается устроить целое празднество в честь 14 февраля.       Подготовка к нему удивительно муторная. Отец не прекращал спрашивать о том, что любит его возлюбленная, даже не догадываясь о том, что та и вовсе окажется парнем. Несмотря на это, Натаниэль с удовольствием называл отцу все любимые марки конфет Эндрю и даже алкоголя, допрашивая того чуть ли не каждый день.       В конечном итоге он оказался в блоке, но когда наступает вечер 14 февраля Натаниэль уже стоит у черного выхода из кофейни в ожидании своей принцессы.       – Ты снова тут, – ворчит Эндрю выходя. Натаниэль с улыбкой отмечает что чужие волосы осторожно причесаны, а сквозь темную джинсовку можно высмотреть что-то, смутно напоминающее черную рубашку.       – У нас встреча с моим отцом, – он протягивает руку в ожидании, когда Эндрю ее возьмет. Стоит Миньярду недоверчиво взглянуть на его расползавшуюся в улыбке физиономию, как из-за угла выезжает черная машина с тонированными окнами.       Эндрю медленно переводит взгляд на нее, затем снова на лицо Натаниэля и снова на темную машину.       – Ты собрался меня украсть? – выгибая бровь, спрашивает скептично Эндрю, но все равно следует за Натаниэлем, который ведет его к автомобилю.       Как настоящий джентельмен, коим он и является, Веснински отворяет дверь для своего спутника, отсылая кучера обратно на водительское сиденье и проскальзывает в машину за Эндрю, захлопывая за собой дверь.       – Конечно, увезем тебя в лес и закопаем, – хмыкает Натаниэль, краем глаза замечая, как неуютно ерзает на своем сиденье водитель, но его это мало волнует. Все его внимание в одну секунду устремляется на глухо фыркнувшего Эндрю. Фыркнувшего! Он еще ни разу не удосужился хотя бы улыбнуться от шутки Ната, что уж говорить о смехе.       Неужто этот День всех влюбленных и вправду творит чудеса?       Дорога проходит в уютной тишине. Тихо играет музыка на заднем плане, пока улицы проносятся мимо. Натаниэль скучающе смотрит в окна всю дорогу, отчего-то слишком смущенный, чтобы ответить на пристальный взгляд Эндрю.       Когда они выходят, Эндрю присвистывает, делая это достаточно долго, чтобы некоторые гости, стоящие на улице, обратили на них внимание. Натаниэль улыбается каждому, делает вид, что кладет руку на поясницу Эндрю, но его ладонь остается в миллиметре от чужой одежды, не желая касаться того без четкого разрешения. Тот бросает на него короткий взгляд, и Натаниэль отвечает ему легкой улыбкой, чувствуя где-то глубоко внутри удивление от собственной искренности.       Они плывут сквозь толпу, и Нат специально смотрит каждому присутствующему в глаза, чтобы его хорошо запомнили. Он здоровается с гостями и представляет им Эндрю, на что тот с минимальным уважением во взгляде кивает, сразу же двигаясь дальше.       – Неплохо, – хмыкает Миньярд, когда они останавливаются в каком-то углу. Натаниэль закрывает своим телом Эндрю, и тот спокойно потягивает любимое вино, закусывая конфетами, которые набрал с разных столов, пока они блуждали по залу.       – Отец был так рад, когда узнал про тебя, – не без сарказма в голосе улыбается Натаниэль и тоже тянется за бокалом вина, когда их милую беседу неожиданно прерывает правая рука отца.       – Натаниэль, – строго здоровается мужчина и бросает короткий взгляд на Эндрю. Даже одной секунды хватает, чтобы Нат разглядел в нем что-то похожее на осуждение. – твой отец хочет вас видеть.       Отец рассматривает Эндрю с особой критикой, морщится, не скрывая собственного отвращения, и Натаниэль улыбается еще шире от удовольствия. Нет, не потому, что его пару так сильно ненавидят, а потому, что отец поплатился за свои хотелки. Натаниэль взглядывает на Эндрю, желая удостовериться, что того не ранит столь открытая неприязнь отца, и чувствует облегчение, когда замечает настоящее равнодушие в чужих глазах.       – И это... – отец поднимается из-за стола. За дверью кабинета разносятся радостные голоса гостей, пока тот удивительно вежливо пытается подобрать слова. В глазах же все равно горит не скрытое ничем отвращение. – твоя... вернее, твой спутник?       – Да, отец, – улыбается Нат, наклоняясь и оставляя поцелуй на макушке Эндрю. Его губы едва касаются светлых волос, но отцу кажется, что поцелуй состоялся. На неудачу Натаниэля, Эндрю бросает на него скептичный взгляд, наступая на ногу в предупреждении. – это Эндрю.       – Эндрю, значит, – Натан делает шаг к ним, разглядывая Миньярда с ног до головы. – мой сын тебе заплатил?       Голубые глаза Натана щурятся, пытаясь выцепить из Эндрю правду. Однако когда тот игнорирует чужое присутствие, Натаниэль посылает отцу неловкую улыбку. Это окончательно выводит старшего Веснински из себя. Натянуто дружелюбное выражение лица распадается через секунду, открывая им вид на ярость, плескающуюся в глазах.       – Оставьте нас, – холодным голосом требует Натан, и Эндрю в ту же секунду проводят за дверь. Тот оглядывается, встречаясь с Натаниэлем взглядом, наполненным чем-то похожим на беспокойство. Нат не находит ответа лучше, чем легкий кивок со слабой, но искренней улыбкой. Миньярда это устраивает.       Стоит им остаться наедине, как Натан делает шаг в сторону Натаниэля, тяжело вздыхая. В воздухе повисло напряжение – да такое сильное, что его, наверное, можно было резать ножом при сильном желании.       – Ты знаешь, что разочаровал меня, – начинает тихо Веснински старший, глядя на сына своими холодными очами, пригвождая его к полу. – Ты же заплатил ему, да? Нанял, в надежде поднасрать мне.       Натаниэль сразу качает головой, сдерживая улыбку, вырывающуюся от нервов.       – Нет, отец. Я бы не посмел, – он прикладывает руку к сердцу, смело встречая недоверчивый взгляд отца. В голубых глазах плещется холодная ярость, и Натаниэлю стыдно признаться даже самому себе, что чувствует страх, что стоит плотине не выдержать – и эти гневные воды обрушатся на него. – я правда люблю Эндрю.       Это не ощущается на языке ложью. Наоборот, что-то в груди от его слов нагревается и успокаивается, словно это доставляло ему невозможное удовольствие.       – Лжец, – цедит отец, но неожиданно вместо того, чтобы сказать что-то еще просто разворачивается и подходит к своим окнам в пол, глядя на темноту за стеклом. – проваливай. Если не исчезнешь с этим... кем бы он ни был через час, то я лишу тебя не только наследства. Я лишу тебя всего, что есть у тебя на руках.       – Хорошо, – бормочет Натаниэль и кланяется в чужую напряженную спину, пряча улыбку в ладони, когда выходит из отцовского кабинета. Охранники неодобрительно на него хмурятся, прожигают взглядом, но ему все равно.       Было даже как-то странно ощущать такую бешеную эйфорию от того, что он в очередной поругался с отцом и снова оказался на грани лишения... всего. Кстати об этом. Ему стоит найти Эндрю       Они встречаются вновь на балконе. Глухо, сквозь прозрачные двери до них доносится музыка, а где-то вдалеке огромного зала разражаются смехом партревы Натана. Можно было слышать нотки лицемерия в чужих смешках.       Эндрю стоит к нему спиной. Его силуэт слабо освещают фонари над головой Натаниэля, сигаретый дым струится из его рта, когда он медленно выдыхает. Не заботясь о дорогих перилах и пепельнице, стоящей буквально в нескольких сантиметрах, Миньярд стряхивает сгоревший кончик сигареты прямо на холодное железо, от чего сердце Веснински на секунду сжимается. Вот только делает оно это чуждое и одновременно приятное движение не от беспокойство за достояние своего отца.       Просто... Эндрю казался красивее любых божеств, запечатленных на картинах, развешанных в доме отца.       – Ты не предупреждал, что твой отец устроит целый бал, – не оборачиваясь бормочет Эндрю, вырывая Ната из транса. Его голос почти пропадает в шелесте листвы, но Веснински цепляется за этот тихий звук, боясь не услышать его.       – Я тоже не знал, – со вздохом признается Веснински, делая шаг к Эндрю. Он встает совсем рядом, почти касаясь своим плечом чужого. Руки вцепляются в опору позади, когда Натаниэль разворачивается лицом к прозрачным дверям, предоставляя прохладному ветру свою спину.       Они молчат какое-то время, каждый думает о своем. Натаниэль пытается заставить себя отвести взгляд от курящего Эндрю. Невольно он наклоняется чуть ближе, вдыхая полной грудью едкий дым. Взгляд, который на него бросают за это, удивительно равнодушный. Спокойный, словно Миньярда совершенно не интересовали заскоки Натаниэль.       – Доплатишь мне, – ставит перед фактом бармен, оглядываясь на Натаниэля и выдыхая ему прямо в лицо, отчего глаза парня неконтролируемо слезятся, но он благодарно принимает то, что ему дают. Глаза открывает Веснински спустя минуту, когда ветер окончательно уносит дым куда-то далеко с остатками. Эндрю уже смотрит на него, и Нат не скрывает своей улыбки.       – А ты только деньгами принимаешь? – решается на непринужденный флирт он, и таким же непринужденным движением расслабляет галстук на своей шее, с громко стучащим в ушах сердцем замечая, как зрачки Эндрю расшираются. Предательски краснеют щеки, начиная доставлять дискомфорт своим жаром, но Веснински остается на месте, запрещая себе двигаться.       – А ты можешь мне предложить что-то еще? – хмыкает Эндрю и щелчком отправляет бычок от сигареты в свободный полет.       Это почти выглядит как ответный флирт. Натаниэль мог чувствовать сладкий привкус предвкушения на своем языке. Тем более когда Эндрю смотрел на него именно так. В темноте карие глаза кажутся Нату еще более томными. До боли похожими на горячий шоколад, и он сам не замечает, как наклоняется к Миньярду ближе, разворачиваясь и потягиваясь одной рукой к чужой щеке, желая огладить пальцем мягкую кожу.       Магию момента разбивает неизвестная туша, ударившаяся спиной о стеклянные двери, заставляя их содрогаться. Снова становится слышно мир вокруг, а с ним и шум разразившейся потасовки в главном зале.       – Нет, – дает запоздалый ответ Нат, и Эндрю, которому, казалось, этого было достаточно слегка отшатывается от него. Натаниэль открывает рот, собирается как-нибудь пошутить, разбавить повисшую неловкую тишину, но не находит слов.       Миньярд смотрит прямо на него, скачет глазами по покрасневшему лицу Натаниэля. И Веснински ищет в его взгляде что-то, отдаленно напоминающее ненависть, но так ее и не находит. Скорее это измотанность, разочарование.       Когда же он отворачивается, разрывая зрительный контакт, Эндрю отталкивается от ограждения и уходит. Уходит и сладкий запах сигарет, осевший в легких. Уходят принятие и одобрение, которые Нат так долго искал, превратившись в горечь разочарования.       С того самого момента он больше не встречал Миньярда. Он нигде не находил полные равнодушия глаза в знакомой кофейне, где бариста сменился пустышками, отбившими всякое желание брать кофе в этом месте.       Эндрю исчез. И Натаниэль в самом деле чувствует себя обязанным его найти и извиниться.

***

1 год спустя.

14 февраля

      – Вот, – Натаниэль трет свои затуманенные сном глаза, вручая парню книгу, до которой тот не мог дотянуться из-за слишком высоких полок книжного магазина.       Нат на него даже не смотрит, слишком уставший от дней сурка. От дней, проведенных за поискам блондинистых волос и теплого карего взгляда, который угас в тот день. Он так чертовски устал.       Книгу выхватывают из его рук, но никакого ответа не следует, что заставляет Веснински нахмуриться в недопонимании. Он, черт возьми, помог бедолаге, хотя мог просто забить на него и пройти мимо.       – Поблагодарить не хочешь? – выгибает бровь Натаниэль и опускает взгляд-таки на незнакомца. На его языке вертится еще пару слов, пару колких замечаний насчет чужого воспитания, но все буквы, собирающиеся в слова резко умирают, так и не покинув его рта.       Снизу вверх на него смотрят так злостно и одновременно спокнойно, как было свойственно только одному человеку. Глубоко внутри, где-то спрятанная за вселенской усталостью горит знакомое до боли возмущение. Светлые брови нахмуренны.       – Эндрю, – выдыхает он, не веря глазам, и тот морщится от тона его голоса. Несмотря на чужую реакцию, Натаниэль находит весьма очаровательным то, как Эндрю едва заметно краснеет, пытаясь убедить его, что он обознался.       – Вы, кажется, ошиблись, – почти роботическим голосом заявляет Миньярд, замирая на своем месте. Он глядит на Нила, приваливаясь плечом к книжному шкафу. – я Аарон.       – Ты врешь.       – Не вру.       – Я скучал, – признается едва слышно Натаниэль и срывается на дрожащий вздох, когда Эндрю оказывается снова слишком близко. Он прикрывает боязливо глаза, ожидая, что как и до этого тот убежит, оставив Веснински со сладким желанием и совершенно горьким разочарованием.       Но неожиданно он чувствует тепло на своих губах. Глаза открыть Натаниэль не решается, слишком пораженный случившимся... Эндрю и вправду его поцеловал?       Никогда Нат не целовал губы слаще и желаннее, чем те, которые сейчас имели честь порхать над ним. Он поднимает руку, горя изнутри от желания зарыться пальцами в спутанные волосы Эндрю на затылке, распутать нежным касанием пару колтунов, которые так часто замечал Веснински, когда приходил за кофе сразу после открытия.       Мысли его прерывает неожиданная боль в нижней губе. Нат ойкает и отстраняется с тихим шипением на губах и привкусом крови на языке. Он облизывает укус хмуро глядя на серьезного Эндрю, на губах которого остался еле заметный красный след. Веснински хочет спросить, какого черта, но не успевает сказать и слова, как Эндрю толкает его в грудь.       Его дыхание спирает, когда спина ударяется о книжный шкаф, что был до этого за ним. Эндрю льнет следом, обхватывая правой рукой его лицо, сжимая пальцами челюсть, побуждая Натаниэля раскрыть рот. Карие глаза скользят вниз, останавливаясь на ранке.       Нат хочет снова слизать выступившуюся кровь, чувствуя, как маленькая капля, щекоча кожу, соскальзывает с края его рта и прослеживает тонкий путь к его подбородку. Но его опережает Эндрю, игнорируя удивленный вздох со стороны Веснински, и наклоняется ближе, проводя влажную полосу своим языком прямо по кровавой дорожке, слизывая ее.       – Будь со мной, – шепчет в открытый рот Эндрю, возвращаясь наверх, и Натаниэль хочет улыбнуться. Спросить, в каком именно смысле тот имеет это в виду, но Миньярд, очевидно, слишком хорошо знающий парня даже спустя год разлуки, перебивает его, сжимая сильнее чужую челюсть, проводя большим пальцем по грубой коже. – Ты о чем-то думаешь. Перестань.       Ему не дают ответить, захватывают губы в новом поцелуе, уделяя все свое внимание раненной губе, словно извиняясь на грубый укус. Эндрю жмется ближе, опуская руки на тазовые косточки Натаниэля, и тот, осмелев, обхватывает его шею руками, немного наклоняясь чтобы тому не пришлось привставать на носочках.       Они беспорядочно целуются, кажется, целую вечность, хотя на деле проходит минуты три от силы, и нехотя отстраняются друг от друга, когда легкие начинают болеть от недостатка кислорода. Натаниэль, не готовый оставлять тепло Эндрю, продолжает покрывать короткими чмоками кончики губ того, иногда уходя вниз к челюсти.       – Будь со мной. – вторит Нат шепотом, сопровождая каждое слово мягкими поцелуями. Эндрю что-то мычит себе под нос, не давая четкого ответа и Веснински снова улыбается, – Будешь моей Валентинкой? В прямом смысле, Эндрю.       Тот бормочет что-то едва внятное ему в губы, и Натаниэль принимает возобновившийся поцелуй за положительный ответ, сжимая в пальцах светлые пряди.       На парней натыкается пара человек, проклиная и посылая их в отдельную комнату, но они не обращают на это внимания. Натаниэлю вообще кажется, что он находится глубоко под водой. Все, что он чувствует, – это тепло чужих губ напротив его собственных и жар тела Эндрю, прижавшегося теснее.       – А кто-то говорил, что на это бесплатно никогда не согласится, – не скрывает своей улыбки Натаниэль, откидывая голову назад и немного ударяясь затылком о книжные полки. Одна из книг слетает и с глухим стуком падает на пол, но это остается для них лишь фоновым звуком.       – Ты мне заплатишь позже.       И Нат не находит причины не позволить себе снова поймать чужие дрогнувшие в слабой ухмылке губы для очередного поцелуя. Все равно ему за это потом платить.