Machine

      Через месяц мы играем против команды “Royal Tigers”, — объявляет Минхо после изматывающей тренировки, когда все парни, потные и уставшие, развалились в раздевалке с бутылками воды. — Так что пощады от меня не ждите. Никаких отговорок в стиле «я устал», «я проспал», «я обосрался». Будем усиленно тренироваться, чтобы надрать им зад! «Тигры» не простые противники. Я ознакомился с манерой их игры, и надо отдать им должное, они чертовски хороши. Стоит дать слабину, и они тут же нагнут раком. Так что никаких опозданий, внезапных болячек и внеплановых выходных. Ебашим, Быки, ебашим!       — Мы уже поняли, что ты истинный топ, — с ухмылкой бросает Сынмин. — Но это не повод выжимать из нас все соки. Таким темпом мы откинем коньки раньше, чем ноги этих иностранцев ступят на нашу землю.       — Очень смешно, особенно про коньки, — саркастично отвечает Минхо. — Если тебя это так напрягает, то советую прямо сейчас снять форму и забыть про лёд. Свято место пусто не бывает, сечешь, Минни? — От улыбки Минхо, которой тот одаривает своего сокомандника, можно вскрыться, но Сынмин, привыкший к его убийственной личности, просто качает головой.       — Подождите! — внезапно восклицает Джисон и, наклонившись к своей сумке, начинает искать в ней мобильник. — Это же в их команде играет этот… как его… — он щелкает пальцами, — красавчик-блондин, у которого в инсте больше ляма подписчиков?       — Феликс? — предполагает Чонин. — Ли Феликс, кажется. Я видел его аккаунт. Он тот еще модник.       — Да! Именно! — радостно подхватывает Джисон. — Он пиздецки красивый! А еще он зависает в крутых местах, и у него в сторис часто мелькают знаменитости! Хотел бы я хоть разок потусить с ним. Ходят слухи, что он встречается с какой-то топовой актрисой!       — И что с того? — зевнув, подает голос Хёнджин. — Что в нём такого?       — Как это что?! — удивляется Джисон, смотря на него по-рыбьему округлившимися глазами. — Бро, он буквально звезда! Звезда!       — Инстаграма? — усмехается Хёнджин и принимается расчесывать свои спутавшиеся после шлема волосы. — Ну это серьезно, конечно.       — И инстаграма тоже!       — А мы, блять, хоккеисты, Джи! Если бы он был суперзвездой хоккея, я бы еще подумал, а так…       — Фу! Какой ты душный! — Джисон, скуксившись, отмахивается от Хёнджина и переключается на своего лучшего друга, всё это время молча переодевающегося возле шкафчика. — Ты только посмотри! Круто же, ну?       Чанбин мельком бросает взгляд на фотографию, и то только потому, что Джисон буквально тычет ему телефоном в лицо. На снимке улыбчивый блондин запечатлен в ресторане напротив панорамного окна с видом на ночной сверкающий в огнях город. Симпатичное личико так и притягивает взгляд, а слишком большой — опасный — вырез в похожем на тряпку модном свитере с дырками режет не хуже ножа острыми ключицами и вызывает аппетит выглядывающим из-под него кусочком груди.       — Нам тоже надо сходить в это место покушать. — Джисон продолжает трещать под ухом у Чанбина, показывая ему другие фото в аккаунте с именем "Felix.Lee". — Наверняка там отличная кухня. А подожди, оно в Америке. Блин… Ну как будем в Америке, тогда и сходим…       — Не знаю насчет инсты и прочего, но он отличный хоккеист, и команда у него сильная, — говорит Минхо. — Так что никаких опозданий и пропусков. Чтобы завтра на тренировке все были вовремя!       — Если я опоздаю на две минуты, ты отымеешь меня без смазки? — Джисон высовывает кончик языка и показательно гримасничает.       Хёнджин на это хохочет, Сынмин закатывает глаза.       — А ты хочешь, чтобы я отымел тебя? — Минхо подходит к Джисону и, прижав его к шкафчикам, нависает над ним, устроив руку у него над головой. — Так ты просто попроси об этом, Джисон-и. Ртом.       Минхо скользит рукой через футболку по ребрам Джисона, и тот выглядит как загнанный в угол зверек, тяжело дыша то ли от страха, то ли от чего-то желания быть им съеденным.       — Не стоит ради этого опаздывать и испытывать на прочность мое терпение.       — Опять ваши пидорские шуточки! Как же вы задрали! — Сынмин не выдерживает и первым выходит из раздевалки, закинув спортивную сумку на плечо и отсалютовав всем на прощание факом.       — Ладушки. Я понял. — Джисон давит улыбку и, когда Минхо, хмыкнув, отходит от него, картинно выдыхает, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. — Ну что ты идешь? — Он обращается уже к Чанбину, проводив спину Минхо по-собачьи преданным взглядом, и снова заныривает в свой телефон, как рыбка в спасительную для нее водную среду.       Горящий на щеках Хана румянец говорит слишком очевидно, но для тех, кто не знает языка чувств, всё это звучит, как азбука Морзе.       Они последними выходят из раздевалки, идут ужинать в очередное выбранное Джисоном «охуенное заведение», а после каждый на своей машине разъезжаются по домам.       Привычная вечерняя рутина пролетает незаметно, и Чанбин, уже лежа в кровати и погружаясь в сон, забывает о Феликсе и о «Тиграх», которые после игры покажутся не более чем очередной галочкой в послужном списке, о которой забудешь так же быстро, как забывают о подружке на одну ночь.

***

За неделю до матча.

      — Значит так, «Бычки». Мы сейчас дружненько вываливаемся из автобуса, миленько позируем для прессы на долбанной пресс-конференции, отвечаем на парочку ебаных вопросов, а после едем на тренировку и хорошенько там ебашим. А, чуть не забыл! — Минхо ухмыляется, щелкая языком: — Сегодня мы познакомимся с командой «Тигров». Посмотрим, что эти «котята» из себя представляют.       Хёнджин протяжно зевает, лениво потягиваясь на сидении и тыча пальцем в окно.       — А котята уже прибыли на место.       — О, правда? — Джисон первым прилипает к окну, рассматривая автобус команды соперников, стоящий на специально отведенной для него парковке. — Вау, вы посмотрите на их логотип! Прикольная киса!       Чанбин вскользь бросает взгляд на довольно яркий рисунок тигра с оскалившейся пастью и поблескивающими клыками, красующийся ярким пятном на фоне темного цвета автобуса. В ушах у него серёжки, во взгляде решимость и воля к победе. И если присмотреться чуть внимательнее, можно заметить — или Чанбину так только кажется — на морде у тигра играет подобие ухмылки, некое чувство превосходства и своеобразной насмешки над своими соперниками.       Возможно, Тигры — обычные выпендрежники, любящие внимание и хайп. За время своей спортивной карьеры Чабин повидал таких немало, и пока он не увидит их в деле, всё остальное для него не имеет значения.       — Миленько, — заявляет Чонин, толкая Хёнджина в бок, чтобы тот уже наконец проснулся и поднял свою задницу с кресла.       — Интересно, — говорит Сынмин. — Прям не терпится увидеть этих чуваков в деле. Хочу уже поскорее выйти с ними на лед.       — Что вы выглядите как раздавленные шпроты? Смотреть противно! Давайте, парни, бодрее, веселее! — громко подбадривает Минхо, шлепая по заднице каждого выходящего из автобуса члена команды. — Чанбин!       Чанбину, выходящему в самую последнюю очередь, приходится становиться рядом с ним.       — Что?       — Что-что? Улыбнись! — И Минхо демонстративно показывает, как надо: ставит указательные пальцы на уголки губ и растягивает их в белозубой улыбке. — Твое лицо-кирпич, может, кого-то и возбуждает, но на фотографиях от прессы выглядит так, будто тебя держат в хоккейном рабстве.       Чанбин тянет уголки губ вверх, на что Минхо тут же кривится, сплёвывая на землю.       — Ой, блядь, ладно, проехали! Но ебальник всё равно сделай попроще, окей? — И сопровождает это дружеским похлопыванием по плечу, означающим «можешь идти».       Чанбин — единственный, кого Минхо шлепает по плечу, а не по заднице. Однажды Чанбин выразил недовольство по поводу его «фетиша» и, когда Минхо занес руку, чтобы прикоснуться к его пятой точке, красноречиво объяснил свою позицию в этом деле. Он не кричал и не матерился — просто посмотрел так, что все поняли: с ним шутки плохи. Что на льду, что на земле Чанбин носит звание «Непобедимый Бык», и все эти странные шуточки, телячьи нежности и прочие выебоны он не будет терпеть.       В комнате отдыха перед конференцией парни из команды что-то бурно обсуждают, и шум стоит не хуже, чем на футбольном матче. Джисон, как обычно, пытается втянуть Чанбина в диалог, опять показывая что-то на телефоне и при этом эмоционально жестикулируя, а Чанбин перекатывает в руках бутылку воды и мечтает, чтобы этот балаган уже поскорее закончился. Он не любит общение с прессой и всю сопутствующую этому вакханалию. А еще им сегодня предстоит знакомство с «Тиграми»…       — Я в туалет, — бросает он Джисону и, поставив бутылку на стол, выходит из комнаты.       В коридоре заметно тише, и Чанбин облегчённо выдыхает, неспеша направляясь в сторону туалета. Он бросает взгляд на часы, и, судя по времени, у него в запасе есть ещё минут пятнадцать, которые можно провести в полной тишине, если в туалете никого не будет.       Чанбин заходит в туалет и не сразу замечает стоящего возле стены парня, зато сразу чувствует запах сигарет, проникающий в нос смесью из табака и чего-то цитрусового. Электронка, что ли? Он одаривает курильщика быстрым взглядом, замечая у того в руке зажатую между пальцев сигарету. Нет, обычные или, скорее, необычные. Что это за сигареты такие?       — Здесь запрещено курить, — говорит он и подходит к писсуарам. В ответ ему служит тишина и всё тот же навязчивый, проникающий в лёгкие странный запах табака.       Чанбин пытается сделать свои дела, но ощущение изучающего липкого взгляда, гуляющего по телу, невероятно смущает и отвлекает. Он ведет плечами, пытаясь скинуть с себя фантомное ощущение чужого присутствия, но не выдерживает и оборачивается.       Все мысли разом вылетают из головы, и Чанбин погружается в жуткий ступор, не зная, что предпринять, потому что незнакомец в открытую нагло пялится на его член. Он вальяжно стоит у стены, подпирая ее плечами, одетый в модные чуть широкие джинсы и майку с джинсовым жилетом, открывающим обзор на его подкачанные руки. Прищурившись, он курит, неспешно выпуская дым и рассматривая Чанбина ниже пояса как какой-то диковинный товар. Что, чёрт возьми, происходит?       Сначала Чанбин чувствует жуткую неловкость, потом прилив злости, смущения и чёрт знает чего ещё, поэтому не сразу отдаёт отчёт своим действиям. Он подлетает к парню и сжимает рукой его горло. Ожидаемой реакции на его грубые, едва ли не насильственные действия в виде испуга или злости не возникает, зато появляется другая реакция — ненормальная: карие глаза темнеют еще больше, и в них появляется странный блеск. Розовые пухловатые губы приоткрываются, и кончик языка дразняще проходится по ним. Парень выглядит довольно молодо — Чанбин бы дал ему не больше двадцати — и невероятно самоуверенно. Красивое, даже смазливое лицо, с правильными чертами и совсем по-девчачьи длинными светлыми волосами.       Чанбин зависает, потому что мальчишка красивый, потому что смотрит так, как никто и никогда еще не смотрел на него. Чанбина боялись, хотели, ненавидели и, может быть, даже любили... Но чтобы ему бросали вызов и грозились сжечь дотла в пучине похоти и власти, потому что считали себя его ровней, а может, и выше…       Да что этот придурок о себе возомнил?!       Молочного цвета шея обжигает нежностью пальцы, Чанбину хочется надавить на нее сильнее, придушить ее обладателя, заменив ухмылку на его лице мольбой о помиловании.       — Какого хуя ты творишь?! — понизив голос, рычит Чанбин. — Ты извращенец?! Что ты там высматривал?!       Лучшая защита — это нападение. И Чанбин нападает первым, пытаясь обмануть себя и свою уязвленную гордость, потому что быть на вторых ролях, проигрывая молодому сосунку, убийственно стыдно.       Парень ухмыляется и, выгнув бровь, опускает взгляд на его пах. И тут Чанбин понимает, что проебался. Спохватившись, он отпускает блондина, быстро застёгивает ширинку и так же быстро моет руки.       Его мозг лихорадочно продумывает план действий, некую словесную атаку, как бы заткнуть за пояс этого наглого извращенца, но всё идёт совсем не так, как хотелось бы.       Когда Чанбин поворачивается к парню, его рот выдаёт совсем не крутое:       — Повторяю еще раз, здесь нельзя курить.       Мальчишка делает долгую затяжку и, не разрывая зрительного контакта с Чанбином, приоткрывает губы, выдыхая дым. И что-то в этом действии кажется Чанбину красивым и завораживающим, возможно, даже сексуальным.       Непокорность и сила.       Вызов.       Блондин тушит бычок о раковину и отправляет его в писсуар. Засовывает руки в карманы джинсов и, подмигнув, одаривает Чанбина на прощание дерзкой улыбочкой и запахом парфюма. Цитрус. Долбаный цитрус.       Чанбин возвращается в комнату ожидания и получает от Минхо совсем не милое: «Где тебя черти драли?!».       Чанбин вопросительно косится на Джисона, на что тот одними губами отвечает: «Что?». Похоже, «в одно ухо влетает, в другое вылетает» работает в обе стороны, а не только с Чанбином, когда он слушает болтовню Хана.       — Я был в туалете, — отвечает Чанбин и вспоминает повстречавшегося ему там мальчишку, из-за которого он задержался.       — Понос? — спрашивает Минхо. — Я надеюсь, ты не обделаешься прямо перед журналистами, а то будет неудобно. Контент, конечно, получится что надо, но заголовки в стиле «Центральный нападающий наложил в штаны…».       — Минхо! — одергивает его Чанбин. — Я ходил отлить. Прекрати нести ерунду.       — Что-то ты долго отливал, — встревает в диалог Сынмин. — Небось и подрочить успел?       — Завались, Минни, — отвечает Чанбин и краснеет, но не потому что его задела шуточка Сынмина, а потому что он снова вспоминает блондинистого извращенца и как тот пялился на его член.       Может, он был бы не против отдрочить ему или взять в рот?       Чанбин одергивает себя от подобных мыслей и еще сильнее заливается краской, что, конечно же, не остается незамеченным.       — А-а, так я прав? — Сынмин толкает Хёнджина под ребра, и они оба заливаются гиенским хохотом.       — Так, «тёлочки» мои, — прерывает болтовню Минхо. — Все готовы? Тогда на выход.

***

      Множественные вспышки фотокамер слепят глаза, и Чанбин старается держать лицо и не выглядеть как придурок, иначе потом Минхо сдерет с него шкуру. Вопросы от журналистов, как всегда, с подковыркой, но довольно предсказуемые. Минхо и другие парни отлично справляются, Чанбин же предпочитает оставаться в стороне и молчать. Но спокойствие длится недолго.       — Господин Со, как вы оцениваете шансы вашей команды на предстоящем матче против команды «Тигров»?       — Как обычно. Мы будем на высоте.       — А что вы думаете о центральном нападающем «Тигров» — Феликсе Ли?       — Я не думаю о нём.       По залу тут же проходится оживленный гул. На лице Чанбина при этом не возникает никаких эмоций.       — Феликса Ли прозвали молодой восходящей звездой хоккея. Не боитесь, что он обойдет вас по количеству забитых шайб и лишит титула Непобедимого Быка?       — С нетерпением жду этот матч, чтобы посмотреть, насколько он хорош в деле. К тому же наш вратарь Ким Сынмин постарается сделать всё, чтобы у него это не вышло.       Сынмин, разулыбавшись, показывает ему поднятый вверх большой палец и стучит себя по груди: «Спасибо, бро». Чанбин с легкой улыбкой кивает в ответ. После конференции он обязательно припомнит ему за шуточку про дрочку, но это будет после, а сейчас…       — Тогда переходим к знакомству команд. Мы сделаем несколько фото. Команда «Тигров» — “Royal Tigers” и команда «Быков» — “Wild Bulls”, выйдите в центр зала и поприветствуйте друг друга рукопожатием.       Чанбин поочередно пожимает руки команде будущих противников, обмениваясь с ними приветствиями и кратким диалогом.       — Бан Чан — капитан «Тигров». Очень жду нашу игру. — Чан пожимает руку Чанбину, улыбаясь открыто и непринужденно.       — Я тоже. — Чанбин в ответ тоже слегка изгибает губы, замечая у капитана милые ямочки на щеках.       И, похоже, замечает их не только он. Стоящий рядом с ним Минхо выглядит странно, их рукопожатие с капитаном Тигров длится неприлично долго.       Из наблюдения за капитанами Чанбина выводит глубокий низкий голос, прошивающий до мурашек так набившим оскомину именем:       — Феликс Ли. Рад знакомству, Непобедимый Бык.       Чанбин оборачивается и застывает на месте. Он глупо таращится, потом промаргивается, но ничего не меняется. Перед ним стоит тот самый блондин из туалета, с которым у них произошло смущающее знакомство. А можно ли назвать знакомством разглядывание члена и легкое удушение?       Феликс опять действует первым, а Чанбин снова проигрывает. Он берет его ладонь и заключает в свою, дразняще поглаживая ее большим пальцем. Чанбину хочется выдернуть свою руку, заехать кулаком по этой обнаглевшей пусть и симпатичной роже и утопить наглеца в матерной брани, но он лишь, как глупая рыба, хватает ртом воздух, продолжая пялиться на своего будущего соперника.       Феликс наклоняется ближе, так что их лица практически соприкасаются скулами, и шепотом произносит на ухо:       — Не думаешь обо мне? Не верю. Тем более после того, что произошло в туалете... — Его голос оседает на шее, и в том месте начинает неимоверно зудеть кожа. Чанбину хочется почесать ее, но... — Может, повторим? Я могу показать тебе кое-что интересное. Гостинца GL, номер 1475. Приходи к девяти.       Феликс медленно отстраняется, напоследок слегка мазнув губами по щеке Чанбина. Чанбин чувствует, как на ней остался липкий след от бальзама с запахом клубники. А ещё он чувствует всё тот же парфюм, проникающий в лёгкие запахом цитруса с нотами корицы.       Феликс Ли по-блядски закусывает губу и одаривает Чанбина насмешливым взглядом. Издевается. Ломает. Показывает свое превосходство. Чанбину хочется вдавить его в твердую поверхность и... раздавить, как букашку.       Восходящая звёздочка снова подмигивает и расцепляет их руки. Теперь Чанбин будет с нетерпением ждать их матча, чтобы хорошенько надрать ей зад.