Neck & Neck

Лето в восемнадцать лет ощущается иначе. Оно пахнет не просто скошенной травой и пыльным асфальтом, а пьянящей свободой и чем-то неизведанным. Школьные годы остались позади, запечатанные в выпускном альбоме. Оглядываясь назад, я понимал, что мне будет не хватать этого шума в коридорах. Я всегда был «своим парнем» — тем самым дружелюбным отличником, который и списать даст, и шутку вовремя отпустит. Друзей было море, но сегодня всё обещало быть другим. Меня впервые позвали на «взрослую» вечеринку. Сказали, там соберутся ребята, уже окончившие универ. Перспектива завести знакомства с кем-то постарше казалась мне отличным билетом в будущее — связи лишними не бывают, да и просто хотелось почувствовать вкус жизни вне школьной скамьи. Домой я буквально влетел. С порога меня окутал аромат чего-то божественного — мама снова творила на кухне свои кулинарные чудеса. — Сегодня буду поздно! — крикнул я, не сбавляя шага, и тут же получил «торпедой» в колено. Маленький Амиль, мой младший брат, врезался в меня на полной скорости. — Не дури, — отозвалась мама из кухни, и в её голосе слышалась привычная строгая нежность. — Если узнаю, что ты что-то натворил — прибью на месте. Понял? Я картинно закатил глаза, пряча улыбку. — Понял-понял, мам. Подхватив Амиля под мышку, как мешок с картошкой, я потащил его наверх. Наш дом не поражал размерами, но в нём была та особенная уютная теснота, где каждый сантиметр пропитан теплом. Скрипучие половицы, старые семейные фото в рамках и вечный запах выпечки. Комната мелкого была прямо напротив моей. Глядя на его личное пространство, я невольно вздохнул: он и не подозревает, какой он везунчик. В его годы я мог только мечтать о собственном угле, деля пространство с горой коробок и старой мебелью. Мама вечно пропадала на работе, поэтому миссия «разгреби завалы в комнате брата» традиционно ложилась на мои плечи. Вечер подкрался незаметно, окрашивая небо в персиковые тона. За мой внешний вид сегодня отвечал мелкий. Кто бы мог подумать, что у этого сорванца такой потенциал в сфере моды? Он подошел к делу с пугающим профессионализмом. Итог: мешковатые джинсы, идеально белая майка и — его личная гордость — целая тонна серебряных украшений, которые приятно холодили кожу. Сверху он повязал мне галстук. Просто на шею, не затягивая узел, создавая образ этакого расслабленного бунтаря. Чёрные очки завершили метаморфозу. Я закинул в небольшую сумку через плечо телефон и пару презервативов — на всякий случай, взрослая жизнь всё-таки. Окна моей комнаты выходили во двор, и стоило мне услышать знакомые крики бывших одноклассников, как сердце пропустило удар. Пора. Я рванул к выходу, но на лестнице удача мне изменила. Нога соскользнула, и я с грохотом проехался пятой точкой по всем ступеням до самого низа. — Черт... — прошипел я, потирая копчик. Боль была резкой, но адреналин её быстро притупил. Забежав на кухню, я быстро чмокнул маму в щеку, на ходу схватил еще теплую булочку и выскочил за дверь. У обочины, сверкая в лучах заходящего солнца, ждал белоснежный «Порше». Внутри уже сидели трое моих парней, вовсю обсуждающих предстоящую ночь, и две незнакомые девушки. Они о чем-то щебетали, но мне было всё равно. Я запрыгнул в машину. Дверь захлопнулась, отсекая тишину сонного пригорода. В салоне воняло дорогим парфюмом, кожей и какой-то сладкой жижей из вейпа. За рулем сидел Франко — этот придурок всегда водил так, будто у него в запасе девять жизней, а ПДД придумали для лохов. — Ну что, все в сборе? — Франко крутанул руль, и машина с ревом сорвалась с места. — Сегодня будет просто разъёб, пацаны. Если кто-то вернется домой трезвым — я лично высажу его на трассе. Я пристегнулся, чувствуя, как копчик отозвался тупой болью после моего эпичного полета по лестнице. Блять, надо же было так разложиться прямо перед выходом. Сзади раздалось характерное чавканье и приглушенный смех. Я обернулся. Ландо и Оскар, как обычно, жили в своем собственном мире, где личное пространство — это что-то из области фантастики. Ландо закинул ноги на колени Оскара, а тот лениво перебирал его кудряшки, попутно что-то нашептывая прямо в губы. Эти двое встречались уже полгода, и иногда их нежности вызывали у меня желание либо умилиться, либо выйти из машины на ходу. — Эй, голубки, вы хоть на тусовке друг от друга отлипните? — хохотнул Джордж с переднего сиденья. Он уже вовсю перемигивался с девчонками, которые втиснулись к нам, но те, кажется, были просто фоном для его самолюбования. — Отъебись, Джордж, — лениво отозвался Ландо, не отрываясь от Оскара. — Тебе просто завидно, что тебя никто так не тискает. — Пиздец как завидно, — закатил глаза Джордж. — Оскар, ты его приструни, а то он к концу ночи вообще берега попутает. Пиастри только усмехнулся, его взгляд был затуманенным и каким-то слишком спокойным для человека, который едет на главную попойку месяца. Я сидел, прижатый к двери, и пытался переварить всё это. Школа закончилась. Всё. Впереди — универ, новые люди, какая-то взрослая хрень. Друзей у меня всегда было много, но сейчас, глядя на этих парней, я понимал, что хочу чего-то покруче. Хотелось познакомиться с теми, кто уже прошел этот этап, кто старше, опытнее. Завести связи, ну и просто посмотреть, как живут те, у кого в кармане уже есть диплом, а не просто аттестат с отличием. — Приехали, нахуй! — Франко резко затормозил так, что я чуть не впечатался лбом в стекло. Перед нами возвышался двухэтажный дом, из которого басы вырывались с такой силой, что, казалось, у него сейчас крыша съедет. На газоне уже валялись какие-то тела, а у входа толпилась куча народу. — Так, план такой, — Джордж выпрыгнул из машины, поправляя рубашку. — Пьем, танцуем, не позоримся. Ландо, Оскар — постарайтесь не трахаться прямо на танцполе. Погнали. Я вышел вслед за ними, поправляя галстук, который Амиль так старательно выбирал. Сумка через плечо, очки на носу — я выглядел чертовски хорошо, если не считать того, что каждый шаг отдавался в заднице напоминанием о лестнице. Мы вошли внутрь, и меня тут же накрыло волной жара, пота и дешевого алкоголя. Музыка орала так, что внутренности дрожали. — Охренеть, — выдохнул я, оглядываясь. Тут реально были ребята постарше. Парни в дорогих поло, девчонки, которые выглядели так, будто сошли с обложек журналов. Я почувствовал себя одновременно и крутым, и полным пиздюком. — Эй, малец! — какой-то подвыпивший парень толкнул меня плечом, обливая мою белую майку чем-то липким. — Смотри куда прешь! — Сам смотри, блядь, — огрызнулся я, удивляясь собственной дерзости. Франко уже где-то раздобыл стаканы и всучил один мне. — Пей, герой. Сегодня мы здесь короли, — он подмигнул и исчез в толпе вместе с Джорджем. Ландо и Оскар, сплетя пальцы, потянули друг друга в сторону диванов в углу. Я остался один посреди этого хаоса. Ну что ж, пора заводить «связи». Я глотнул из стакана — какая-то нереально крепкая бодяга обожгла горло. Пиздец. Ночь обещала быть долгой. Я огляделся, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри всё сжалось от странного сочетания возбуждения и неловкости. Эти чертовы очки, конечно, делали меня вроде бы крутым, но через них я видел лишь размытые пятна лиц. Сняв их, я протер линзы и сунул за воротник майки. Пусть теперь хоть кто-то попробует не заметить мои охрененные глаза. Мой взгляд скользнул по людям. В основном, все были по парам или кучками. В воздухе витал запах травы, смешанный с табачным дымом и каким-то сладковатым алкоголем, который, видимо, и заставил того мудака меня облить. Я сделал еще глоток, и эта хрень снова опалила горло. – Эй, парни, извините, — мой голос прозвучал чуть громче, чем я рассчитывал из-за шума. — Не подскажете, что это за адская смесь у вас в стаканах? Мою мне Франко налил, и я не могу понять, что это, но, блядь, крепко. Один из парней, высокий, с татуировкой на предплечье, повернулся ко мне. Его взгляд был оценивающим, но не враждебным. — А, это фирменный коктейль. Дьявольская штука, да? Нам тут не жалко, присоединяйся. И вот так, сходу, меня втащили в их компанию. Буквально через минуту я уже сидел за каким-то низким столиком, заваленным пустыми стаканами и окурками, пока мои старые друзья, кажется, успешно предавались своим делам. Те цыпочки, что ехали с нами, уже куда-то пропали, видимо, нашли себе приключение поинтереснее, чем Джордж. Сам Джордж, кстати, мелькал где-то в толпе, активно окучивая какую-то блондинку явно постарше, по ее смеху было понятно, что его уловки пока работают. А Франко... ну Франко был бы не Франко, если бы не вытворял что-то из ряда вон. Через толпу я видел мелькающий силуэт на барной стойке — чья-то задница ритмично дрыгалась под басы. Только не говорите, что это Франко отжигает тверк . Ну, ебаный насос. Но сейчас мне было не до них. Передо мной разложили карты, а сбоку, ухмыляясь, сидел парень, который, не моргнув глазом, направил мне в вену шприц. Пустой. Пока пустой, я надеялся. — Играем, малец, — сказал он, его голос был низким и хриплым. — Правила поймешь по ходу дела. Ни правил, ни объяснений, ни понимания, в каком случае это окажется в моей вене. Ладно, похуй. В картах я был, мягко говоря, не промах. В шестнадцать лет я как-то выиграл сто тысяч, так что на покер-фейс и умение блефовать грех было жаловаться. Я отпил из своего бокала — эта "дьявольская штука" медленно, но верно начинала разливаться по венам, притупляя нервы. И тут я нащупал в кармане джинсов свой подик. О, чудо! Удаче моей не было предела. Небрежно, почти демонстративно, я сделал пару затяжек, выпуская облако пара. Я выиграл первый раз. С легкой усмешкой отпихнул карты к дилеру. Парень со шприцем лишь чуть заметно дернул уголком рта. Я выиграл второй раз. Снова легкая улыбка, взгляд на шприц. Он не шелохнулся. Я выиграл третий раз. И тут произошло то, чего я боялся, но при этом ждал. Резкий укол, жгучая боль. Мороз пробежал по коже, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Что-то впрыснули, и это было... неожиданно. И больно, сука, больно. Я почувствовал, как сердце ёкнуло, и холод пошел по конечностям. Моя голова закружилась. — Ладно, парни, — я попытался встать, слегка пошатываясь. — Кажется, с меня хватит на сегодня. Мне не стали мешать. Парень со шприцем лишь кивнул. Я вышел из комнаты, чувствуя, как стены слегка плывут. Эта вечеринка начинала походить на наркотический трип, и я был не готов к таким приключениям. Выбравшись оттуда, я тут же наткнулся на Джорджа. Он всё еще был в режиме "охотника", прижавшись к той же девушке постарше у стены, что-то шептал ей на ухо, а та заливисто смеялась, откидывая голову назад. Он заметил меня и кивнул в сторону бара. — Вон, смотри, — Джордж махнул рукой. — Франко там представление устроил. Я думал, я в своей жизни видел всё, но, тверкующий Франко на барной стойке — это новый уровень. И правда. Колапинто, совершенно без тормозов, отплясывал там, его движения были настолько эксцентричными, что официанты просто отошли в сторону, не зная, что делать с этим цирком. — А теперь давайте-ка все соберёмся в одном месте, — Джордж отлепился от блондинки, которая, кажется, была не против. — Надо обсудить, как обстоят наши дела. Все согласились. Только одного пришлось буквально снимать с бара и нести на руках — он был в полном отрубе, но всё еще пытался дрыгать ногами в такт музыке. Мы поднялись на второй этаж. Музыка здесь была чуть тише, но всё равно проникала сквозь стены, вибрируя в груди. Зайдя в одну из комнат, мы, вероятно, нарушили что-то очень личное. На кровати, посреди вороха одежды, Оскар сидел спиной к нам, а Ландо... ну, Ландо был занят. Он брал в рот. Сцена была максимально интимной, и эти двое, кажется, даже не сразу нас заметили. Ну, или просто было настолько всё равно. Мы втроем — я, Франко на руках у Джорджа, и сам Джордж — просто замерли на пороге, уставившись. Не самое ужасное зрелище, конечно, чего я только не видел, но, блядь, потерпеть можно было бы и до дома. Голова уже начинала болеть, медленно, но верно. То ли от оглушительной музыки, то ли от этого ебучего фиолетового света, что пробивался сквозь шторы, то ли от того чертового укола в вену. Наверное, от всего сразу. Мы аккуратно пристроили Франко на диван, который, к счастью, оказался свободным. Он тут же обмяк, издавая какие-то нечленораздельные звуки. Расселл, как всегда, оставался на высоте. Он быстро нашел пульт от музыкального центра, убавил громкость, и в комнате воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тихим стоном Ландо и шелестом одежды. Оскар, наконец, отстранился от Норриса, который тут же плюхнулся на спину, тяжело дыша. Пиастри повернулся к нам, его глаза блестели в полумраке, а губы были слегка припухшими. Он выглядел… довольным. И совершенно невозмутимым. — Ну что, какие дела, пацаны? — спросил он, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. — Франко, ты вроде как должен был быть нашим диджеем. Франко лишь что-то промычал в ответ, прикрыв веки. Джордж, деловито оглядев комнату, подошел к окну и отодвинул штору. — Надо бы проветрить, тут как в бане. И, может, принесем сюда еще выпивки? А то Ландо с Оскаром, похоже, уже перебрали со своей «разминкой». Ландо, услышав это, лишь усмехнулся и лениво махнул рукой. — Да отстаньте вы. У нас всё под контролем. Просто, знаешь, расслаблялись перед тем, как к вам присоединиться. Я подошел к окну и посмотрел вниз. Во дворе было темно, лишь редкие огоньки от фар машин прорезали мрак. Не было видно никого из моих знакомых, ни даже тех ребят, с которыми я только что пил. Я чувствовал себя странно. С одной стороны, я был рад, что оторвался от той карточно-наркотической темы. С другой – этот укол оставил неприятный осадок, и головная боль становилась только сильнее. — Ну и как, парни, — я повернулся к Джорджу и Оскару. — Какие у вас вообще планы на это лето? Университет, тусовки, или что-то покруче? Мне тут посоветовали, что лучше знакомиться с теми, кто уже в теме, типа вас. Джордж пожал плечами, его взгляд был всё еще прикован к блондинке, которая, к слову, уже присоединилась к нам и теперь с интересом изучала меня. — Планы, как всегда. Найти, с кем потрахаться, где выпить, и чтобы никто не ебал мозги. Ты, кстати, неплохо держишь удар, малец. Для первогодки, — он подмигнул. Оскар же, устроившись на краю кровати, внимательно посмотрел на меня. — Университет — это, конечно, неплохо. Но главное — это правильные знакомства. Ты правильно делаешь, что ищешь. Здесь, например, знаешь, кто реально решает? Те, кто умеет не только учиться, но и жить. Не просто тусоваться, а… познавать. Его слова звучали многообещающе. «Познавать». Звучало интригующе, но в то же время немного пугающе. — А вот это «познавать», — я кивнул на Франко, который уже начал издавать какие-то подозрительные звуки, явно пытаясь подняться, — как-то подозрительно на тебя влияет. Ландо, который наконец-то отлип от Оскара и теперь просто лежал рядом, блаженно улыбаясь, сказал: — Не парься, он просто «расслабляется». Мы тут все, знаешь, в поиске… чего-то. Ты тоже найдешь своё. Главное, не тормози. Я понял, что в этой компании «не тормозить» — это, скорее всего, главное правило. И я, чья жизнь только начиналась, был готов к новым открытиям. Я решил, что с меня хватит. Эта вечеринка превращалась в какой-то сюрреалистичный ебаный цирк, и единственный способ не сойти с ума — это свалить. Сказав, что мне срочно нужно в туалет, я, стараясь не привлекать внимания, как партизан, ускользнул из комнаты. Но ноги несли меня не в сторону сраных унитазов, а вниз, подальше от этого шумного ада. Под ноги я, правда, смотрел, но это мало помогало, когда мир вокруг плыл. Голова раскалывалась, в глазах всё двоилось, но при этом где-то в глубине сознания разливалась странная, почти блаженная эйфория. Я не дошел до танцпола, скорее, меня просто выплюнуло на кухню. Сил идти куда-либо еще просто не осталось. Я плюхнулся на пол, зажав уши, но даже сквозь ладони я всё ещё слышал этот гул, эту музыку, эти крики. Я здесь не один, понял я. В углу кухни, спиной ко мне, стоял какой-то парень. Светлые волосы, вроде бы. Он держал две бутылки «Хайнекен» и лихорадочно искал открывашку, судя по его раздраженным вздохам. Я даже не сразу понял, что он меня заметил, пока его нога случайно не коснулась моей. — Опа, — прозвучал его голос, такой низкий и приятный, что я даже не сразу понял, что это он. Я поднял голову. Он протягивал мне пиво, которое, видимо, предназначалось не мне, но я, чьи вкусовые рецепторы всё еще пытались справиться с тем, что мне уже подсунули, инстинктивно отказался. — Нет, спасибо. Его рука замерла. Он повернулся, и я увидел, что он явно что-то заподозрил. Присев на корточки рядом со мной, он держал в одной руке бутылку пива, а в другой — телефон, на экране которого зачем-то горел фонарик. Этот яркий луч почти ослепил меня. Я зажмурился, морщась. Когда я открыл глаза, в слабом свете телефона разглядел его голубые глаза, зрачки которых были неестественно расширены, как у испуганной кошки. — Это героин, — крикнул он, перебивая мои сбивчивые мысли, которые и так с трудом складывались в предложения. — То, что ты принял. Хотя, я очень сомневаюсь, что ты сам знаешь, что именно ты принял. С тобой всё хорошо? Сможешь подняться? Я всё ещё был в полуобморочном состоянии, не понимая, к чему он клонит. Или, наоборот, понимал, но мозг отказывался воспринимать реальность. Он поставил бутылку пива на стол, чертыхнулся так, что я даже внутренне вздрогнул, и, к моему удивлению, подхватил меня под руку. Я едва стоял на ногах, еле переставляя их, чувствуя, как тело становится ватным. Он начал осматриваться, ища свободную комнату. Первая — там играли в карты на раздевание. Настолько громко, что казалось, будто стены сейчас рухнут. Вторая — кто-то рыдал в подушку, издавая душераздирающие звуки. Третья — что-то, похожее на оргию, где тела сплетались в каких-то немыслимых позах. В общем, мест для «трезвления» было предостаточно. Парень, кстати, был довольно приятный: опрятный, с сильными руками, от него вкусно пахло чем-то вроде свежести и цитруса, и я, ища опору, прильнул к нему еще сильнее. — Ты совсем не помогаешь, — проворчал он, когда мы наконец добрались до какой-то более-менее спокойной комнаты. — Я тебя тащу, а ты как мешок. Я, блядь, не твоя личная носилка. Он аккуратно уложил меня на кровать. Я, кажется, даже не успел моргнуть, как он достал из моего заднего кармана джинс подик. Постояв у окна, на котором, к моему удивлению, красовалась целая плантация марихуаны, он затянулся. Зеленые листья тихонько шелестели от сквозняка. В этот момент я понял, что эта ночь только набирает обороты. И мне, кажется, предстоит узнать много нового, как бы я этого ни хотел. — Так, дружище, — парень повернулся ко мне, его глаза в тусклом свете комнаты казались еще ярче. — Давай-ка ты тут полежишь, а я пойду узнаю, что тебе там Франко подсунул. Потому что если это что-то серьезное, тебе может понадобиться помощь. И, да, держи пиво. Оно холодное. Хоть какая-то польза от этой вечеринки. Он протянул мне бутылку, которую держал в другой руке. Я взял ее, пальцы немного дрожали. Он кивнул, словно говоря: «Вот так-то лучше», и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я остался один в тишине, только шум вечеринки доносился откуда-то снизу. Я допил всю стекляшку, которая, к моему удивлению, оказалась вполне реальным пивом, а не очередной отравленной дрянью. Голова стала гудеть еще сильнее, мир вокруг окончательно превратился в размытое пятно, и единственным желанием было провалиться в сон. Я попытался снять с себя эту дурацкую одежду, но руки, словно чужие, отказывались подчиняться. В этот момент дверь тихонько скрипнула и открылась. На пороге стоял тот парень с голубыми глазами. — Ну что, как ты там, дружище? — он подошел ближе, его взгляд стал более внимательным, когда он увидел меня. — Узнал кое-что. Франко, твой друг, оказался, мягко говоря, долбоебом. Он тебе подсыпал какую-то хрень, чтобы ты замолчал, пока он там с кем-то на барной стойке тусовался. Но, по всей видимости, он переборщил с дозой, или же ты просто очень стойкий. Ничего серьезного, просто сильный приход. Я смотрел на него сквозь пелену сна и эйфории, с трудом фокусируя взгляд. — Я... это... ты можешь... — речь моя была совсем не связной, слова путались и выпадали, но, кажется, он меня понял. Я показал на свою одежду, на то, как мне неудобно. Он кивнул, понимающе. — Да, конечно. Потерпи, сейчас помогу. Он аккуратно снял с меня ботинки, потом мои новые, модные очки. Потом взялся за пуговицу на моих мешковатых джинсах, медленно расстегнул её и стянул их вниз. Я остался только в одних боксерах. — Майку снимать? — спросил он, и в его голосе проскользнула нотка гонора, будто он привык командовать. Я лишь показал ему вверх большой палец. – Да, снимай. Он стянул с меня белую майку, и я ощутил прохладу воздуха на коже. В этот момент я почувствовал себя гораздо лучше. Он укрыл меня одеялом, и я утонул в его мягкости. Парень сел рядом со мной на край кровати, его взгляд, казалось, был направлен куда-то в стену, но я чувствовал, что он смотрит на меня, вероятно, с легким осуждением. Вдруг я почувствовал легкое прикосновение. Он погладил меня по ноге, начиная от бедра и заканчивая лодыжкой. Его рука была теплой и уверенной. В этот момент я почувствовал странный прилив сил, и инстинктивно похлопал по подушке рядом с собой, как бы приглашая его. Я приоткрыл глаза. В полумраке комнаты его лицо выглядело ещё привлекательнее. Голубые глаза, сильные скулы, лёгкая щетина. И этот взгляд был скорее, заинтересованным. Я почувствовал, как тело, ещё недавно ватное, начало откликаться на его присутствие. У меня, кажется, появилась первая серьёзная проблема в этой вечеринке — я, кажется, влюбился. Он остался в носках — каких-то прикольных, с принтом, — и лёг рядом со мной, но всё ещё соблюдая какую-то почтительную дистанцию, будто боясь спугнуть. — А почему ты в носках? — пробормотал я, голос был хриплым от сна. — В них сексом заниматься лучше, — ответил он, и в его голосе проскользнул смешок. — А кто сказал, что мы будем? — удивился я, уже не чувствуя той прежней неловкости. — Я. Тебе же есть 18? — сказал он, и его рука, оказавшаяся где-то на мне, медленно погладила меня по животу. От его прикосновения по телу пробежала дрожь. — Есть, есть, — я усмехнулся, чувствуя, как краска заливает щёки. — Может быть, для начала представишься? — Меня Лиам зовут. А как зовут этого симпатичного молодого кудрявого парня с такой красивой кожей? — он улыбнулся, и я понял, что это комплимент. Моя смуглая кожа, которая раньше казалась мне просто моей, вдруг почувствовала себя особенной. — Меня Арвид, — я положил свою руку поверх его, которая всё ещё лежала на моём животе. Его кожа была приятно тёплой. — Приятно, Арвид, — он улыбнулся, и эта улыбка будто осветила всю комнату. Я почувствовал, как его рука начала скользить вверх, исследуя моё тело. Его пальцы случайно коснулись ключицы. Красивый, подтянутый торс Лиама, который теперь был так близко, вызывал восхищение. Его тело было словно высечено из мрамора, но при этом казалось таким живым и тёплым. — Ты знаешь, — начал он, его голос стал чуть более серьёзным, — я сегодня тоже выпустился. Из университета. Химический факультет. Изучал синтез органических соединений. Звучит скучно, да? Но это просто пиздец как интересно, когда ты начинаешь разбираться в молекулах, в том, как всё устроено на самом базовом уровне. Он говорил, а я слушал, пытаясь осмыслить. Химия. Это звучало так далёко от всего, что я знал. — Я когда-то был так же молод и глуп, как ты, — продолжил он, переводя взгляд на меня. — Думал, что весь мир у моих ног. Тоже тусовался, пил, курил всякую дрянь. Помнится, как-то на одной вечеринке мне тоже подсунули что-то, после чего я неделю ходил как зомби. Пытался казаться крутым, искал лёгких путей. Его голос стал тише, как будто он говорил о чём-то очень личном. — Были и плохие компании, и первые пробы, и первые разочарования. Изак… — он вдруг замер, и я понял, что имя вырвалось случайно. — Мы были вместе ещё со школы. Помнится, как мы сдавали выпускные экзамены. Я так боялся, что завалю, но, кажется, мозг всё-таки включился. Сдал всё на отлично. А он… Изак был моей первой настоящей любовью. Мы были неразлучны все эти годы. А потом… он уехал. Просто взял и уехал. И всё. Больше мы не виделись. Он помолчал, смотря куда-то в потолок. — Знаю, что на прошлом зацикливаться нельзя. Это только тянет вниз. Сейчас у меня есть девушка… — он вздохнул, и в его глазах промелькнула тень. — Но я понимаю, что не люблю её. А она, кажется, чувствует это. Ставит мне какие-то ультиматумы. Типа, или я, или… сам понимаешь. Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул какой-то новый блеск. — Но знаешь, Арвид… когда я вижу тебя, когда я вот так просто лежу рядом с тобой, я чувствую что-то… настоящее. Что-то, чего я давно не испытывал. Ты как глоток свежего воздуха после всего этого дерьма. И я чертовски рад, что сегодня вечером я тебя встретил. Я приоткрыл глаза, чувствуя, как его слова проникают куда-то глубоко, минуя пелену эйфории. — Настоящее? — мой голос был чуть хриплым, и я с трудом поднял руку, чтобы поправить кудрявую чёлку, которая упала на глаза. — Это ты сейчас так говоришь, или это тот героин во мне ещё поёт? Лиам усмехнулся. Его пальцы, которые до этого нежно покоились на животе, теперь начали рисовать какие-то узоры на коже моего бедра. Легкие, дразнящие прикосновения, от которых по телу снова пробежала дрожь, но уже не от холода. — Думаешь, я пизжу тебе под кайфом? Возможно, — он пожал плечами, и я почувствовал, как мышцы его плеча напряглись под моей рукой. — Но я достаточно трезв, чтобы понимать, о чём говорю, Арвид. И нет, это не героин. Это просто... ты. Его взгляд был таким пронзительным, что я почувствовал, как краска заливает мои смуглые щеки. Моё сердце заколотилось чуть быстрее. — Ну… это, блядь, взаимно, Лиам, — выдавил я, чувствуя себя неуклюжим подростком. — Я… я тоже рад, что ты меня нашёл. И вытащил из этого дерьма. Я немного повернулся к нему, и наши лица оказались так близко, что я мог чувствовать его дыхание на своих губах. Запах свежести и цитруса, смешанный с легким ароматом травы, который, видимо, исходил от плантации на подоконнике. — А что насчет твоей девушки? — спросил я, не сдержавшись. Ревность, или просто любопытство, или ебучий наркотик – хрен его знает, что мной двигало. — Если ты её не любишь… зачем ты с ней? Лиам тяжело вздохнул. — Хороший вопрос, Арвид. Хуёвый ответ. Потому что так проще, наверное. Она хорошая девчонка, умная, красивая. Мы давно вместе. Привычка, что ли. Или страх остаться одному. Или… блять, не знаю. — Он повернул голову к окну, где зеленые кусты тихо покачивались в темноте. — Она меня любит. И ей этого достаточно. А я... я ей врал. Каждый день. И вот сейчас это дерьмо вылезло наружу. Она сказала: "Или ты со мной всерьёз, Лиам, или нахуй." Ультиматум. Классика, да? Я слушал, и мне было немного жаль его. Изак, потом эта девушка… Его жизнь, кажется, была сложнее, чем я мог себе представить. В мои восемнадцать я знал только школу, мамину выпечку и Амиля, который постоянно лез куда не надо. А тут такое. — И что ты ответил? — спросил я тихо. Лиам снова посмотрел на меня. Его голубые глаза сияли в полумраке. — Ничего. Пока что. Я ждал этой вечеринки, чтобы… чтобы просто заглушить всё. Свалить куда-нибудь, напиться, забыться. — Он усмехнулся, и эта усмешка была горькой. — А потом натыкаюсь на тебя. На тебя, такого заторможенного, но с глазами, в которых так много всего. И ты, блядь, просто сидишь там, как будто тебе вообще похуй на весь этот мир, и при этом вызываешь во мне что-то, чего я не чувствовал с Изаком. Он приблизился еще немного, и я почувствовал его тепло. Моё тело, несмотря на усталость и приход, отреагировало. — Ты по нему правда скучаешь? — я осторожно спросил, чувствуя себя немного навязчивым, но не мог остановиться. — Скучаю, пиздец как, — прошептал Лиам. — Иногда до боли. Но это прошлое. Нельзя им жить. А я, кажется, все эти годы пытался. И эта девушка, она просто… она не Изак. И никто, блядь, не Изак. Его рука скользнула выше, касаясь моей щеки, его большой палец очертил линию моей челюсти. Его взгляд был напряженным, но в то же время нежным. — А ты, Арвид? У тебя были такие… глубокие отношения? Первая любовь? Или ты пока только с девочками шалил? Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Мои "отношения" до этого были детским лепетом по сравнению с тем, что рассказывал он. — Я… нет, — признался я, качая головой. — У меня не было такого. Пока что. Только школьные увлечения. Но… — я сделал глубокий вдох. — Но я хочу чего-то такого же. Глубокого. Настоящего. Лиам улыбнулся. Это была не та горькая усмешка, что раньше, а что-то искреннее, тёплое. — Тогда, Арвид, тебе предстоит многому научиться. И, может быть, сегодня ночью ты уже начал. — Его взгляд скользнул к моим губам. — В конце концов, я же сказал: в носках заниматься сексом лучше. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Моё сердце заколотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. — Я… — начал я, но слова застряли в горле. Вся моя прежняя неловкость, моя наивная неопытность, словно цунами, нахлынула на меня. Я никогда не был в такой ситуации. С парнем. С таким парнем. Лиам улыбнулся, и это была такая хищная, но одновременно нежная улыбка, что у меня свело живот. Он не стал ждать ответа. Его рука медленно потянула меня ближе. Я почувствовал, как наши тела соприкоснулись. Тепло его кожи, подтянутые мышцы, мягкий запах, который был только у него. Всё это сводило меня с ума. Его глаза, эти чертовы голубые глаза, смотрели прямо в мои. И в них я видел не осуждение, не игру, а что-то глубокое, что-то, что отражало мои собственные, давно скрытые желания. — Тебе не нужно ничего говорить, Арвид, — прошептал он, и его голос был низким, бархатным, словно специально созданным для того, чтобы сводить с ума. — Я всё вижу. И он наклонился. Первое касание его губ было мягким, осторожным, исследующим. Вкус пива и чего-то еще, более терпкого, смешался с моим собственным, слегка горьким привкусом от выпитого ранее. От его прикосновения по телу побежали мурашки, и я почувствовал, как вся эйфория от укола сконцентрировалась в этом единственном моменте. Я ответил на поцелуй, неуверенно, неловко, но с таким отчаянием, с таким желанием, что, кажется, вложил в него всю свою невысказанную страсть. Лиам застонал мне в губы, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Его рука скользнула с моей щеки на шею, его пальцы запутались в моих влажных кудрях, нежно, но крепко притягивая меня ближе. Моя рука сама потянулась к его торсу, мои пальцы ощутили его мышцы, касаясь небольшого шрама на ключице, о котором я уже успел подумать. Кожа Лиама была прохладной и гладкой, в отличие от моей, которая сейчас пылала от возбуждения. Сквозь оглушительную тишину нашего собственного мира я всё ещё слышал приглушенные басы вечеринки, доносящиеся снизу. Я представлял Джорджа, который, наверное, уже успел трахнуть ту блондинку. Франко, который, скорее всего, всё ещё валялся где-то в отключке. Ландо и Оскара, которые, наверное, продолжили свою "разминку" где-нибудь поукромнее. Но всё это было неважно. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. — Ну что, Арвид, — прошептал он, и его палец снова провёл по моей челюсти. — Кажется, мы нашли кое-что получше, чем просто "познавать". И, кажется, ты неплохо целуешься для такого "неопытного". Моё лицо горело. Я чувствовал себя абсолютно обнаженным перед ним, но не в физическом смысле. Он видел меня насквозь. Видел моё желание, моё волнение, мою неопытность. И, сука, это было невероятно. — Может быть, это ты меня так учишь, Лиам? — спросил я, пытаясь вернуть ему его же гонор. Он рассмеялся. Громко, искренне, и этот смех заполнил всю комнату, прогнав остатки моей неуверенности. — Может быть. Но кажется, ты очень способный ученик. И, Арвид, тебе ведь есть 18, да? Я же спросил. — Есть, есть, блять! — выдохнул я, и в моих глазах, кажется, читалось одно единственное, отчаянное "Да". Его рука скользнула ниже, по моей спине. Между нами не осталось никакого пространства. Я чувствовал каждый изгиб его тела, его тепло, его дыхание. Лиам не стал медлить, его руки, горячие и уверенные, скользнули под резинку моих боксеров, и я почувствовал, как по позвоночнику ударил электрический ток. Блядь, это было так правильно и так безумно одновременно. Он стянул с меня последний кусок ткани, оставляя меня полностью голым под его тяжелым, голодным взглядом. — Сука, Арвид, ты даже не представляешь, какой ты охрененный в этом свете, — прохрипел он, и его голос сорвался на рычание. Он быстро избавился от своей одежды, оставшись, как и обещал, только в своих носках. Когда его кожа коснулась моей — живот к животу, бедро к бедру, шея к шее — я чуть не кончил прямо там. Контраст моей смуглой кожи и его более светлого, мускулистого тела выглядел как какая-то гребаная эстетика из Пинтереста, только в тысячу раз горячее. Он навис надвигающейся тенью, вжимая меня в матрас своим весом. — Расслабься, маленький, — прошептал он мне в самое ухо, обжигая дыханием. — Я всё сделаю сам. Просто чувствуй меня. Его рука скользнула вниз, обхватывая мой член, и я вскрикнул, выгибаясь в спине. Лиам тут же накрыл мой рот своим, заглушая стон глубоким, влажным поцелуем. Его пальцы двигались уверенно, ритмично, заставляя меня плавиться, превращая мои кости в гребаный кисель. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным и в то же время на пике своего могущества. Лиам спустился поцелуями ниже, оставляя дорожку из засосов на моей шее, ключице, прямо рядом с его шрамом. Его ладонь сжала мою ягодицу, притягивая еще ближе, так что я чувствовал его твердость каждой клеточкой своего тела. — Лиам… блять, Лиам… — я хватал ртом воздух, пальцы судорожно впились в его плечи, ногти оставили красные следы на его подтянутой спине. Он приподнялся, глядя мне прямо в глаза. В его голубых зрачках полыхал настоящий пожар. — Смотри на меня, Арвид. Смотри, как я тебя трахаю, — выдохнул он, и его рука переместилась, готовя меня к тому, что должно было произойти. Боль от входа была резкой, но она тут же утонула в океане наслаждения. Я зажмурился, но он тут же схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него. Лиам начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок отзывался во всем теле дрожью. Это было совсем не так, как я себе представлял. Это было жестко, грязно и невероятно красиво. — Охуеть… ты такой узкий… — простонал он, ускоряя темп. — Нравится, Арвид? Скажи, блять, что тебе нравится. — Да… сука, да! — я уже не контролировал себя, мои стоны смешивались с шумом крови в ушах и отдаленными басами снизу. Лиам вбивался в меня, его тело двигалось как идеально отлаженный механизм, а эти чертовы носки… я даже успел подумать, что он был прав — сцепление с простынями было просто идеальным. Каждое движение вышибало из меня остатки сознания. Я чувствовал, как приближается финал — мощный, сокрушительный, такой, какого у меня никогда не было. Он прижал мои ноги к моей груди, входя еще глубже, и я просто перестал дышать. Весь мир сузился до этой комнаты, до запаха марихуаны на подоконнике и до этого парня, который сейчас владел мной целиком и полностью. Лиам внезапно замедлился, почти остановившись, когда я был уже на самом краю. Я разочарованно застонал, вскидывая бедра вверх в попытке вернуть этот сумасшедший ритм, но он прижал мои руки к матрасу над головой, фиксируя их своими крепкими пальцами. — Не спеши, — прохрипел он, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, капли пота скатывались с его лба и падали мне на грудь. — Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждую секунду. Каждое гребаное движение. Он начал двигаться снова, но теперь это были мучительно медленные, тягучие толчки. Я чувствовал, как его плоть внутри меня растягивает стенки, как трется каждая ворсинка, каждый сантиметр его кожи о мой. Из-за того дерьма, что подсыпал мне Франко, ощущения были гипертрофированы: каждое касание отзывалось в мозгу вспышкой сверхновой. Мне казалось, что я чувствую, как течет кровь по моим венам. Лиам наклонился и прикусил мочку моего уха, одновременно с этим резко и глубоко толкнувшись. Я выгнулся дугой, издавая какой-то совершенно животный звук. — Блять, Лиам… быстрее, пожалуйста, — умолял я, мой голос сорвался на шепот. — Я сейчас просто взорвусь, нахуй. — Еще нет, — выдохнул он мне в шею, и я почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. — Ты еще слишком мало получил. Он отпустил мои руки и перевернул меня на живот, заставляя встать на четвереньки. Мои колени дрожали, я едва держался, впиваясь пальцами в измятую простыню. Лиам навис сзади, его горячее тело прижалось к моей спине. Он обхватил меня за талию, его пальцы впились в мои бедра, оставляя будущие синяки, и вошел одним мощным, сокрушительным движением. Пиздец. Это было так глубоко, что я на мгновение ослеп. Перед глазами поплыли фиолетовые круги — то ли от света лампы, то ли от нереального удовольствия. Лиам начал вбиваться в меня с новой силой, его движения стали рваными, грубыми. Звук шлепков его кожи о мои ягодицы смешивался с моим тяжелым, прерывистым дыханием. — Смотри на это, — приказал он, схватив меня за волосы и заставляя повернуть голову. Смотри, как я тебя имею в этой гребаной комнате, пока твои друзья внизу даже не догадываются. Я смотрел на темные листья марихуаны на подоконнике, которые теперь казались мне живыми существами, наблюдающими за нами. Мой член, зажатый между моим животом и простыней, уже сочился смазкой, и каждое движение Лиама заставляло меня буквально захлебываться от наслаждения. Эйфория накрывала волнами, стирая границы между реальностью и трипом. Лиам перехватил меня за горло — не больно, но властно, перекрывая кислород ровно настолько, чтобы искры в глазах стали еще ярче. Его ритм стал просто безумным. Я слышал, как скрипит кровать. — Ты… ты лучший пиздец в моей жизни, малец, — выдохнул он, и я почувствовал, как его движения становятся всё более короткими и частыми. Весь мир сжался до точки соприкосновения наших тел. Я чувствовал себя открытой раной, обнаженным нервом. Каждый толчок отдавался в самом центре моего естества, вымывая из головы последние мысли о школе, о маме, о будущем. Существовало только это мгновение, эта боль, переходящая в экстаз, и этот парень, который, кажется, вырывал мою душу через задницу. Лиам резко перевернул меня обратно на спину, сминая мои плечи своим весом. Я тяжело дышал, рот был полуоткрыт, а перед глазами всё еще плясали фиолетовые искры. Он навис надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы, и я снова увидел этот чертов холодный блеск в его глазах, смешанный с животной похотью. Пот с его подтянутого торса капал мне на живот, смешиваясь с моей собственной испариной. Я сглотнул, чувствуя, как эйфория от укола переплетается с пульсирующим желанием внизу живота. Его член, горячий и твердый, снова нашел путь внутрь, и я непроизвольно всхлипнул, закидывая голову назад. Лиам начал двигаться — размеренно, с какой-то изнуряющей жестокостью, вбиваясь в меня так, будто хотел оставить клеймо на моих костях. — Блять, Лиам... — выдохнул я, хватая ртом воздух. Я посмотрел ему прямо в лицо, игнорируя то, как плывет картинка. — Мы знакомы с тобой всего час... а ты уже готов променять всех... ради меня? Лиам замер на мгновение, его зрачки расширились так, что голубая радужка почти исчезла. Он оскалился в какой-то дикой, болезненной усмешке и притянул мои ноги к своим плечам, раскрывая меня еще сильнее. Его носки скользили по простыне, давая ему идеальный упор для следующего, еще более мощного толчка. — Час? — прохрипел он, вбиваясь в меня до упора, так что я почувствовал его тазовые кости. — Да мне, нахуй, хватило и пяти минут в той кухне, чтобы понять, что ты — единственный живой человек в этом гадюшнике. Все эти суки внизу, моя девушка с её ебаными условиями, Изак... Всё это — пыль, Арвид. Сейчас есть только твоя смуглая кожа под моими пальцами и то, как ты охеренно сжимаешься вокруг меня. Звуки в комнате стали невыносимо громкими: скрип старой кровати, наше тяжелое, сорванное дыхание и ритмичные, влажные шлепки тел. Лиам одной рукой обхватил мою шею, заставляя меня смотреть только на него, в то время как другая рука сжимала мое колено так сильно, что завтра там точно будут синяки. — Ты мой, слышишь? — рычал он, каждое слово сопровождалось коротким, резким толчком. — На эту ночь ты — мой личный рай и мой личный ад. И мне плевать, что будет завтра. Я чувствовал, как внутри меня всё горит. Трение было настолько интенсивным, что казалось, будто мы сейчас самовоспламенимся. Мои пальцы судорожно сжимали простыни, я выгибался навстречу каждому его движению, полностью растворяясь в этом безумии. Запах марихуаны с подоконника стал гуще, смешиваясь с запахом нашего секса и пота. Он наклонился и присосался к моей ключице, прямо напротив своего шрама, оставляя там багровый след. Я чувствовал, как его мышцы натягиваются, как он весь превращается в один сплошной комок нервов и страсти. Лиам внезапно замер и резко вырвался из меня, заставив меня судорожно выдохнуть от внезапной пустоты и холода. Я лежал на измятых простынях, всё еще содрогаясь от остаточных волн кайфа, пока он пересаживался, устраиваясь поудобнее на краю кровати. Он провел рукой по своим волосам, откидывая их назад, и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах, подсвеченных только фиолетовым светом и луной, отражался какой-то дикий, первобытный голод. Он поманил меня пальцем, заставляя подползти ближе к краю. — Арвид, — прохрипел он, и его голос вибрировал от напряжения. — Ты сегодня был чертовски хорошим мальчиком. Но я хочу большего. Я хочу чувствовать твой рот на себе. Прямо сейчас. Он откинулся на локти, широко раздвинув ноги — те самые ебаные носки всё еще были на нем, и в этой обстановке они выглядели как какой-то сюрреалистичный фетиш. Его член, полностью эрегированный, пульсировал, и на нем поблескивали капли смазки. — Ну же, не заставляй меня ждать, — добавил он, — Опустись на колени и покажи, на что способен этот твой милый рот. Я хочу почувствовать, как ты задыхаешься от меня, сука. Я замер на мгновение, глядя на него. Эйфория всё еще туманила мозг, делая всё происходящее похожим на сон, но его приказ отозвался во мне мощным импульсом в паху. Я медленно переполз к краю кровати, мои колени коснулись пола, и я оказался прямо перед ним. Лиам схватил меня за волосы, не больно, но крепко, заставляя задрать голову и смотреть ему в глаза. — Смотри на меня, Арвид, — прошептал он, подаваясь вперед. — Давай, возьми его. Я хочу слышать, как ты стонешь с полным ртом. Мои пальцы, всё еще немного дрожащие, коснулись его бедер, сжимая плотную кожу. Я видел, как он напрягся, как вздулись вены на его руках. Всё это было настолько грязно и правильно одновременно, что у меня перехватило дыхание. Я придвинулся вплотную, чувствуя жар, исходящий от него, и открыл рот, готовый выполнить всё, что этот сумасшедший химик от меня потребует. Я почувствовал, как его пальцы еще крепче впились в мои кудри, заставляя меня прижаться лицом к его горячему паху. Я открыл рот, и его член, твердый как гребаная сталь, скользнул внутрь. — Да, блять, вот так... — прорычал Лиам, откидывая голову назад так, что на его шее вздулись вены. Мои чувства были обострены до предела. Я чувствовал каждое движение, каждую венку на его плоти. Вкус смазки и соли на языке сводил с ума. Я начал двигаться медленно, стараясь привыкнуть к размеру, а Лиам в такт моим движениям начал мерно толкаться бедрами вперед, задавая свой чертов ритм. Его рука на моей затылке направляла меня, то прижимая сильнее, то давая немного воздуха. — Какой ты послушный... — прошептал он, и я услышал в его голосе неприкрытое наслаждение. — Соси его, малец. Представь, что это всё, что у тебя осталось в этом мире. Я обхватил его член рукой у самого основания, чувствуя, как он пульсирует от прилива крови. Лиам задышал чаще, его пальцы начали судорожно сжимать мои волосы, почти до боли. — Охуеть... , ты меня сейчас просто на куски разорвешь, — он застонал, и этот звук, низкий и хриплый, отозвался вибрацией в моей челюсти. Я старался брать глубже, игнорируя рвотный рефлекс, желая угодить ему, почувствовать, как он теряет контроль. Мои руки скользили по его бедрам. Лиам вдруг резко выдохнул и потянул меня вверх, заставляя оторваться от него. — Подожди... блять, подожди, — он тяжело дышал, его глаза горели неистовым огнем. — Если ты продолжишь, я кончу тебе прямо в глотку через секунду. А я хочу, чтобы мы кончили вместе. Он схватил меня за плечи и с силой потянул на кровать, переворачивая так, что я снова оказался под ним. — Ты готов? — спросил он, его губы коснулись моего уха, обжигая. Я только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мои ноги сами обхватили его талию, притягивая к себе, требуя продолжения этого грязного, великолепного кошмара. Лиам усмехнулся, приподнялся на руках, демонстрируя свой идеальный пресс, и снова вошел в меня — резко, до самого упора, заставляя меня вскрикнуть от смеси боли и запредельного кайфа. Ритм стал просто самоубийственным. Лиам вбивался в меня так, будто пытался пробить саму реальность, вытрахать из меня все школьные воспоминания и заменить их собой. — Сейчас... сука, сейчас, Арвид! — прохрипел он, его голос превратился в животный рык. Он рванул меня на себя, заставляя мои бедра встречать каждый его выпад с двойной силой. Я чувствовал, как внутри меня всё закипает. Я выгнулся, мои глаза закатились, и я почувствовал, как мир вокруг просто рассыпается на гребаные атомы. Мы кончили одновременно. Сокрушительный, болезненно-сладкий оргазм выбил из меня весь воздух. Я закричал, не слыша собственного голоса из-за грохота крови в ушах, а Лиам, вцепившись в мои руки, содрогнулся всем телом, изливаясь внутри меня и на мой живот. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нашим сорванным, тяжелым дыханием. Лиам рухнул на меня сверху, придавливая своим потяжелевшим, влажным от пота телом. Его голова покоилась на моем плече, и я чувствовал, как его сердце колотится о мои ребра — так же бешено, как и моё. Прошло несколько минут, прежде чем он нашел силы приподняться. — Ну что... — он слабо усмехнулся, вытирая пот со лба. — Добро пожаловать во взрослую жизнь. Кажется, мы только что сожгли все мосты. Я лежал, не в силах пошевелить даже пальцем, чувствуя, как липкая жидкость остывает на коже. Голова всё еще кружилась, но теперь это было приятное, мягкое головокружение. — Стоило оно того? — прошептал я, глядя в его голубые глаза, которые теперь казались спокойными озерами после шторма. Лиам наклонился и коротко, почти целомудренно поцеловал меня в лоб. — Это было лучшее, что случалось со мной за все четыре года универа, — он скатился с меня и лег рядом, уставившись в потолок. Его носки всё еще были на нем, и в этом было что-то нелепое и родное одновременно. — И я не шутил. Если ты не против, я завтра же скажу своей девчонке, чтобы она катилась к черту. Мы лежали в этой вязкой, блаженной тишине, окутанные запахом гребаной травы, когда дверь в комнату не просто открылась — она влетела внутрь, ударившись об ограничитель. — Арвид, блять! Ты живой там?! — голос Джорджа прорезал пространство, как бензопила. Я вздрогнул, пытаясь натянуть на себя край одеяла, но Лиам даже не шелохнулся. Он просто приподнялся на одном локте, демонстрируя свою идеальную грудь, и совершенно спокойно уставился на незваных гостей. В дверном проёме застыли Джордж и Франко. У Джорджа был такой вид, будто он только что увидел, как его любимую машину переезжает каток, а Франко... ну, Франко просто стоял, пошатываясь, и хлопал глазами, пытаясь сфокусироваться на нашей наготе. — Оу... пиздец... — выдавил Джордж, прикрывая глаза ладонью. — Я хотел тебя найти, чтобы спросить, не сдох ли ты от того укола, но теперь я искренне хочу забыть, зачем вообще сюда пришел. Мои глаза, сука, мои невинные глаза! — Да ладно тебе, Джордж, — пробормотал Франко, расплываясь в дебильной улыбке. — Глянь, Арвид времени зря не терял. Это что, тот самый парень? Чувак, ты реально его снял? В этот момент за их спинами материализовались Ландо и Оскар. Оскар по-хозяйски держал ладонь на талии Ландо, прижимая его к себе. Они оба выглядели максимально расслабленными — видимо, их собственный секс прошёл успешно. Ландо высунулся из-за плеча Джорджа и присвистнул. — Нихера себе, Арвид. А ты быстрый, — ухмыльнулся Ландо. — Мы-то думали, ты там в туалете обнимаешься с белым другом, а ты тут... в надежных руках. Лиам усмехнулся, его рука собственнически легла мне на бедро под одеялом. — Он в очень надежных руках, парни, — голос Лиама прозвучал так уверенно, что Джордж даже перестал закрывать глаза. — Так что завалите ебальники и дайте нам поспать. — Слышь, «химик», ты его хоть не обижай, — подал голос Оскар, внимательно оглядывая Лиама. — Он у нас парень хороший, хоть и кудрявый придурок. — Обидишь его — я тебе твою плантацию на подоконнике в жопу засуну, — добавил Джордж, уже приходя в себя и возвращая свой привычный гонор. Я лежал, чувствуя, как смущение борется с каким-то диким чувством гордости. Мои друзья — шумные, пьяные — стояли в дверях, а рядом со мной лежал парень, который за один час перевернул мой мир. — Ладно, погнали отсюда, — скомандовал Оскар, разворачивая компанию. — Оставим их в покое. Арвид, утром ждем у Порше, если сможешь ходить, конечно. Они ушли, громко споря о чем-то в коридоре, и дверь наконец захлопнулась. В комнате снова стало тихо. Лиам притянул меня к себе, целуя в макушку. — Смешные у тебя друзья, — прошептал он. — Но Джордж прав в одном. Спать. Я закрыл глаза, прижимаясь к его теплому боку. Лето, мне восемнадцать. Я только что окончил школу, чуть не откинулся от героинового укола, нашел парня своей мечты и впервые узнал, что такое настоящий, грязный и честный секс. Впереди была целая жизнь, университет, разборки с девушкой Лиама и куча всего еще. Но сейчас, в этой комнате, под защитой его сильных рук, я чувствовал себя самым счастливым сукиным сыном на планете.