Урок каллиграфии

      — Нет, ну это никуда не годится... — шумно выдохнув сказал Се Лянь. Он мягко положил обратно на хонтахту свитки, исписанные нелепо нарисованными иероглифами. После осторожно опустился на колени, на подушку, что была рядом с Хуа Ченом, и поднял на него усталый взгляд. — Ты будто специально, Сань Лан... —       — Что ты, Гэгэ. — Хуа Чен издал смешок. Лукаво улыбнувшись он, подпëр голову рукой. — Я просто думаю, что мы выбрали... Не совсем подходящий метод. — он провëл рукой по волосам, подцепив пальцами тонкую косичку, в которую была вплетена коралловая бусина.       Мужчина зажал еë между большим и указательным пальцами, перекатывая её вперëд-назад, словно изучая, как на ней отражается свет от свечи.       — О чëм ты? — Се Лянь неосознанно свëл брови к переносице. Он склонил голову набок, встречаясь взглядами с Хуа Ченом. — Сань Лан, я помню, ты говорил, что у тебя не выходит писать, если меня нет рядом. Ты постоянно отвлекаешься на беспокойные мысли о том, где я и что со мной. — он положил руку на свою грудь, тем самым указывая на самого себя. — Я здесь. С момента начала нашего занятия уже прошло несколько часов. — его плечи печально опустились. Се Лянь вздохнул. — А успехов по-прежнему — никаких. —       — Гэгэ, не подумай, что я делаю это специально... Вовсе нет. — Хуа Чен поймал момент, когда грусть на лице Се Ляня сменилась на непонимание.       «Что же не так?», — легко читалось в этом.       — Но я не могу на тебя не отвлекаться, пока ты вне моего поля зрения. — Хуа Чен подавил порыв довольно улыбнуться, когда его гэгэ снова устало вздохнул и поднял глаза к небу. А точнее к потолку.       — «О, Боги...» — пронеслось в голове Се Ляня. Усталость заставила его ненадолго сомкнуть веки.       Позволив себе секундный перерыв от всего этого, он задумался над словами Хуа Чена. И когда уже в следующий раз они встретились взглядами — к щекам Се Ляня прилип горячий румянец.       — И что ты предлагаешь? — это было сигналом капитуляции. Се Лянь успел заметить, как в глазах(ладно, в глазу) Хуа Чена загорелся огонëк, не предвещающий ничего хорошего.       — Позволь мне всë подготовить. — улыбнулся он и поднялся с подушки. Встав на ноги, мужчина немного размялся. Даже у демона затекут ноги от долгого нахождения в одной позе.       А после этого, Се Лянь очень быстро оказался на руках Собирателя цветов под кровавым дождëм. От неожиданности, он обхватил его плечи руками, прижимаясь к широкой груди.       — Сань Лан! — возмущëнно сказал он, но продолжать не стал. Решил довериться этой, пока что неизвестной, идее своего партнëра.

***

      Се Лянь лежал на широком, укрытом большим количеством мягких тканей ложе. Подушки валялись где-то на полу, по причине: «мешаются». На нëм не было верхней части одеяний — торс был полностью открыт для взгляда Хуа Чена, который нависал над ним с кистью в руке. Чернильница была аккуратно расположена внизу живота Се Ляня, который старался дышать как можно более ровно, лишь бы не пролить еë содержимое. Его руки были крепко привязаны у изголовья мягкими тканями.       — Сань Лан, мне кажется... — начал Се Лянь, но был оборван Хуа Ченом, чей голос сейчас больше походил на рычание голодного зверя.       — Гэгэ,.. — его глаза потемнели от чего-то странного. Предвкушения..? — Дай мне начать. — после этого. Он наконец-то макнул кисть в чернильницу и, сняв лишнее о край, поднëс еë к груди Се Ляня.       Освещение было слабым, ведь единственным его источником была свеча, на стоящей рядом тумбе.       Хуа Чен опустил кисть. Кончик еë кольнул грудь, заставив спину Се Ляня покрыться мурашками. Кисть продолжила движение, выводя широкую, влажную и липкую линию. Се Лянь вздрогнул. Это было... Странно.       — Тихо... — на выдохе сказал мужчина. Контраст с температурой комнаты был настолько сильным, что этот выдох показался обжигающе горячим.       Дальше линия чуть ниже. Се Лянь усилием воли подавлял желание содрогнуться всем телом. Хуа Чен, то ли из старания, то ли развления ради, делал всë до боли медленно. Каждая следующее прикосновение щекочащего и немного колющего кончика кисти; липкие, холодные и влажные чернильные следы, которые она оставляла.       Стараясь отвлечься от странных и непривычных ощущений, Се Лянь и не заметил, как Хуа Чен убрал чернильницу с низа его живота и теперь держал в своей руке.       Хуа Чен обмакнул указательный и средний пальцы в чернильницу и коснулся ими живота Се Ляня. Тот снова вздрогнул, но ответной реакции не последовало.       Собиратель цветов был сосредоточен на том, чтобы повторить тот же иероглиф, что рисовал до этого кистью на груди гэгэ.                         «㤅 »(любовь) Вышло криво, неровно, но вполне узнаваемо.       — Думаю, что делаю успехи, гэгэ. — пробормотал мужчина и наклонился к Се Ляню. — Жаль, что ты не видишь. Ты бы оценил. — на щеках того вмиг отразилось смущение от слишком близкого нахождения лицом к лицу. Щëки налились красным и Се Лянь зажмурился, поспешив отвернуться. Хуа Чен издал довольный смешок и мягко повернул его лицо обратно к себе, запачкав чужую скулу в чернилах и мягко коснулся холодными губами закрытого века. Оно ощутимо дрогнуло. После собиратель цветов отстранился.       Когда Се Лянь открыл глаза, то увидел, как тот выливает немного чернил на свои ладони, полностью покрывая их липкой субстанцией. После демон отставил чернильницу на тумбочку, прямо к свече.       — Мне кажется, что ты будешь выглядеть очень красиво, со следами моих ладоней на тебе, гэгэ. — сказав это, Хуа Чен опустил обе руки на талию Се Ляня, слегка сжимая на ней пальцы и наклонился к его лицу, прижимаясь своими губами к его.