Долг

‎Он был рождён, чтобы забирать - по крайней мере, его в этом убедил отец, бормоча "эгоист" между криками о его несостоятельности и безответственности, пока Дин вжимал голову в плечи и клялся себе, что никогда не ошибётся снова, никогда не посчитает себя достойным куска этого мира, постарается не занимать места больше, чем требует того размер его тела. Он мечтал о том, чтобы его конечности уменьшились, голова перестала ощущаться такой огромно-круглой, видной отовсюду. ‎ ‎Мечтал, никогда не молился. ‎ ‎В нем никогда не было беспрекословного подчинения, только ропот перед авторитетной фигурой, заслонившей свет уличного фонаря, в чьей тени он прятался от гнета темных подворотен. Ничто не могло поставить его на колени; никто не был достоин просьб и мольб. ‎ ‎Дин никогда не просил. Он брал то, что было необходимо, не оставляя ничего взамен. Ни одно обещание не покинуло его уст. На его губах место было только для ухмылок с намеком или слабых теплых улыбок, не касающихся глаз. ‎ ‎Дин знал, что не может хотеть чего-то большего, чем что-то, нужное для базового выживания. Из его словаря со временем пропали слова "желание" и "мечта". ‎ ‎Но то, что нужно ему или Сэму, Дин готов был оторвать от мира голыми руками. Чего-то, чтобы отплатить, никогда не было: нет своих денег, нет времени на взаимную помощь, а чтобы быть "в долгу", нужно было хотя бы представиться реальным именем. Которого тоже не было. ‎ ‎Впервые Дин захотел что-то отдать, когда упал на колени и начал молиться. ‎ ‎Кас оставил его; Кастиэль исчез из его мира, оставив звенящую тишину в голове и лишив его опоры под ногами: они подкосились и отозвались лишь тупой болью, когда раздался стук о пол. Кастиэля больше не было рядом, никто не слышал Дина, и тогда он впервые произнес молитву, заливаясь истерическим смехом и размазывая слезы сложенными ладонями. ‎ ‎Он был готов заплатить. Своей жизнью, машиной, однажды даже заикнулся про брата, но быстро отвесил себе пощечину. Дин был готов повесить долг себе на шею, чтобы тот своим весом пригнул его вниз; к кладбищенской земле; к церковному полу; к паркету в спальне. Дин молился, просыпаясь рано утром и засыпая поздно ночью; он скатывался с кровати, задевая бутылки из-под пива, вылетал из машины и пачкал джинсы землёй с обочины, складывал руки в молитвенном жесте, сидя за барной стойкой. ‎ ‎Но его молитв никто не слышал. ‎