Как расходятся пути

      Просматривая фотки и видео в соцсетях каждый день, он начал замечать, насколько яркие его любимые голубые глаза. Раньше ни при каком освещении ему не удавалось увидеть такого их цвета. Они, конечно, блестели от света фонарей в тёплый летний вечер или от мерцания гирлянды в комнате, которая на фоне холодного снега за окном была самой уютной в мире, или когда в них, как кристаллики, накапливались слезы, которые впоследствии он вытирал с щёк. Взгляд упал на ладони. Всё-таки это был не тот блеск. Только когда ты теряешь человека, его глаза начинают так светиться. Из-за мысли о том, что без тебя ему очень даже неплохо, или по другой необъяснимой причине. Это уже неважно.       Качели всё там же, там, где они должны быть. Хотя, наверное, было бы лучше, если бы они никогда там не появились. Тогда никто не рассказывал бы ему свои сны, шутки и самые откровенные истории из жизни. Нет, нашлось бы другое место. Лучше бы оно было подальше от подъезда, чтобы не приходилось наблюдать его так часто. Очень глупо так думать, ведь таких мест очень много по всему городу. Поворот ключа, два раза. Вот ещё одно. Он не любит зиму из-за мороза: когда заходишь домой, приходится снимать с себя сто одёжек, и за это время уже успевает стать жарко. Но раньше это его не беспокоило, ему даже нравилось это время года. За запах холода и ёлки, на которой светилась гирлянда — та самая, на которую было гораздо приятнее смотреть через отражение в чужих глазах. Ещё за свет из чужих окон в холодный вечер, тот самый из вечеров, когда, только придя домой, понимаешь, что, задержавшись на улице ещё на полчаса, можно было бы получить обморожение. Но больше всего, конечно, за начало декабря: в это время все ждут тридцать первое число, но он ждал восемнадцатое. Не только ждал, но и усердно готовился, ходил по магазинам с целью купить самый лучший подарок для самого лучшего человека.        Зайдя в комнату, он сел на кровать, которая успела поменять своё местоположение с того раза, когда его на ней в последний раз целовали. Теперь она стоит у противоположной стены, у окна теперь стоит стол. Поэтому проживать перед сном те моменты ещё тяжелее. Он направился в ванную. Руки вымыты, взгляд остановился на зеркале. В памяти всплывало своё же отражение. Иногда они брали передышку, и он уходил в ванную умыться, тогда в отражении были горящие щёки, растрёпанные чужими пальцами и трением о постельное бельё волосы, иногда домашняя серая футболка с растянутым горлом оголяла плечо. Раньше волосы были гуще.        Ближе к концу уже не хотелось быть распущенным. Но сейчас он жалеет об этом: нужно было целовать до последнего дня, секунды вместе. Теперь такой возможности нет и не будет. Он боялся, что рано или поздно она появится у кого-то. Хочется знать, как зовут тех незнакомых с фоток, — наверное, это новые друзья из колледжа. Какой у кого голос? Кто из них самый близкий? Хватит.       Жаль, что ему нечего было делать вечером семнадцатого декабря. Может, сейчас же сорваться в магазин? Приехать к двенадцати, поздравить, разреветься навзрыд, сказать... Говорить было нечего. Глупая и наивная идея. Новый адрес был ему неизвестен, но даже если бы он узнал его и приехал, что получил бы в ответ? Неловкое «спасибо» или нотацию о том, что так бывает: иногда пути расходятся и это не страшно? Писать сообщение тоже не хотелось, было стыдно унижаться, давая понять, что дышать без него сейчас кажется невозможным. Можно же быть чуточку сильнее.       Он закрыл свои карие глаза, но уснуть не смог. В двенадцать двадцать шесть уведомление, пришедшее на телефон, заставило тело подорваться, а сердце — забиться так бешено, как перед сдачей крови в больнице или перед тем, как учитель озвучит оценку за важный экзамен. Уже привычный канал; каждый раз мысли о том, что его нужно покинуть, не давали покоя, но и подчиниться им было слишком тяжело. Видео, на котором незнакомцы кидают торт в его любимое лицо. Вспомнилось, как пылали щёки от прилетевшего снежка. «Прости, прости». После этих слов его целовали в лоб.       Движение пальца справа налево разрушило всё, что ещё оставалось; теперь он — просто тело, лежащее на кровати. Его любимые руки, которые так нежно гладили и страстно касались, и губы, которые дарили самые мягкие поцелуи, больше ему не принадлежат. Теперь они обнимали и целовали блондинку с каре, которая, несмотря на мороз, надела мини-юбку, наверное специально для обладателя голубых глаз. Шлюха.