Проблемы конфиденциальности

Вечер у семейства Пайк выдался не самый удачный. Из плюсов — близняшки и Артур жили свою лучшую жизнь в гостях у родственников со стороны мамы, а это означало, что пятилетки могли объедаться Smarties до тех пор, пока одну из них не стошнит, а двухлетний Артур получил круглосуточный доступ к зомбоящику, бесконечно залипая в очередную серию «Щенячьего патруля». Рай, а не условия. Джеки всегда интересовало, где именно находился этот курорт для боссов-молокосов в её собственном детстве. В любом случае причиной всех этих временных переездов послужила неожиданная желтуха у их младшенькой. Вообще, всё происходящее после родов будто тонко, но настойчиво намекало на то, что Хэйдену Пайку наконец стоит выучить, что такое контрацепция и как ей пользоваться. Начиная с экстренного кесарева сечения — решение о нём было принято буквально в тот момент, когда Джеки находилась в пограничном состоянии между «Хэйден, я прибью тебя, сволочь» и «милый, мне очень больно, твой ребёнок пытается повторить сцену из Чужого». И заканчивая тем, что с их везучестью им обязательно попадётся один на сто тысяч порванный презерватив; противозачаточные, как назло, не будут сочетаться с алкоголем (позвольте матери выпить её бокал красного вина раз в неделю), а если учитывать, что девчонки вообще были зачаты при наличии ВМС, которая, видимо, решила взять отпуск и свалить из матки к чёрту, — им лучше не рисковать. Путём недолгих размышлений Джеки Пайк решилась на перевязку маточных труб. Конечно, отойдя от ужасов последних родов, она задумывалась, правильное ли приняла решение и не пожалеют ли они об этом в будущем. Но эти философские мысли волновали ум этой прекрасной женщины ровно до того момента, пока в игру не вступила болезненность Эмбер. Казалось, будто организм младенца решил сыграть в бинго, методично вычёркивая всё из своего списка: ротавирус, потница, диатез, пелёночный дерматит, ушная инфекция. Да, Эмбер была крайне продуктивной барышней. Для полного счастья в списке не хватает только желтухи, шутили они. Дошутились. Так и получилось, что их десятимесячная дочь наконец собрала всех покемонов и получила три звезды в номинации «Пациент года», неожиданно превратившись в маленький банан примерно две недели назад. К счастью, педиатр убедил их, что даже так поздно подобная ситуация возможна, но её всё ещё нужно держать под контролем. Чем они с мужем и занялись в один из его немногочисленных выходных, отправившись в детскую больницу. Анализы оказались совершенно нормальными, а глаза Эмми больше не пугали своей желтизной (Хэйдену нравилось шутить, что их ребёнок теперь видит в темноте). Вся больничная кутерьма истощила Пайков, и спустя два часа консультаций они наконец двинулись в сторону дома, решив по пути заехать в супермаркет за продуктами на завтрак. Конечно, было бы чудесно, если бы та суббота закончилась именно на этом моменте — за просмотром или хотя бы попыткой просмотра чего-то, что не включало бы беззубых бородатых мужиков. Но, проходя между рядами с молочными продуктами, они наткнулись на старших Холландеров, которые скрупулезно изучали состав разных сыров. Не сказать, что встретить их в Монреале было чем-то из ряда вон выходящим, но вне больших матчей они, насколько знала Джеки, предпочитали оставаться в Оттаве. Им потребовалось всего пару секунд, чтобы добраться до родителей лучшего хоккеиста лиги (и да, Хэйден совсем не ревнует) и переброситься парой слов. После стандартных приветствий разговор скатился в вежливый small talk, пока не всплыла тема пребывания Юны и Дэвида в самом большом городе Канады. — Да вот, соскучились по сыно… — женщина сделала небольшую паузу, неловко проглатывая слово, — по сыну… решили наведаться с визитом. Хэйден усмехнулся, понимающе кивая: — Понимаю. Шейн уже вторые сутки отдыхает от цивилизации и упорно игнорирует все входящие звонки и сообщения, — обаятельно улыбаясь, продолжил он. Джеки решила не оставаться в стороне и уверенно поддакнула: — Конечно, не будь мы родителями этих маленьких монстров, мы бы тоже с радостью заперлись вдвоём… И ровно в этот момент её сознание зацепилось за формулировку. Заперлись вдвоём. ВДВОЁМ. Розанов… чёрт. Окей, прошло не так много времени с тех пор, как безумная теория про их друга и «Лили» была успешно подтверждена — если быть точнее, около шести месяцев. И окей, Джеки уже не воспринимала это как что-то экстраординарное. Ну встречаются главные враги в хоккейном мире — подумаешь. Вы вообще следили за драмой Селены Гомес и Джастина Бибера? Вот это скандал, а эти двое — так, на закуску. К тому же всё напряжение на льду при должном разборе быстро переквалифицировалось в сексуальное, хотя никто, честно говоря, не просил выносить брачные игры на публику. Привыкнув к этой мысли, Джеки больше удивлял другой факт, что об этом знала только она. Ну ещё пара сотен человек на AO3, которые уже написали фанфики по Холлановым. Хотя, если учитывать существование работ с пейрингом «Хэйден + Шейн», то этих людей точно нельзя было считать союзниками. В любом случае, чёртов Илья Розанов определённо сейчас был в квартире Шейна. И она даже думать не хотела, чем именно они там занимались. В той же самой квартире, куда прямо сейчас направлялись Юна и Дэвид. О боже. Новый план. — А знаете… мне кажется, нам тоже стоит поехать с вами, — с максимально возможным покерфейсом начала Джеки. За этим последовала волна приподнятых бровей у всех присутствующих (кроме Эмбер. У Эмбер пока не было бровей). Да, окей. Это было очень странно. Обычно эмоционально интеллектуальная Джеки вдруг решила упасть Холландерам на хвост и без приглашения попытаться проникнуть в чужую квартиру. Ну ладно. Это всё материнство. Она могла слегка сойти с ума, а значит, теперь ей можно простить многое. Даже убийство. Так ведь?.. Ну… наверное. Может, это и выглядело странно и необоснованно со стороны, но чёрта с два она даст Шейна в обиду. Она его друг и сделает всё, чтобы этот секрет был аккуратно упакован в шкаф до лучших времён. Судя по всему, Юна и Дэвид тоже не были готовы к подобному повороту — они с удивлением переглянулись. Прошло секунд тридцать, прежде чем их беззвучный диалог закончился, и мама Шейна была готова вынести вердикт: — О, милая, тебе не стоит об этом беспокоиться. Я уверена, что всё в порядке, — мягко сказала она, звуча максимально убедительно, и используя мужа в качестве китайского болванчика, поддакивающего каждому слову. Да, Джеки чувствовала всепоглощающий стыд. Уши предательски начинали гореть. Но сцены того, как родители Шейна находят своего сына под капитаном Оттавы, были куда ярче. — Мне кажется, в последнее время у нас не было достаточно поводов для встречи, — продолжила она, выбирая максимально уверенный тон. — Так что мы действительно должны поехать с вами. Господи, они подумают, что я психопатка без чувства такта. — Детка, мне кажется… — начал Хэйден, отойдя от первичного шока, но тут же был остановлен фирменным взглядом «рот закрой». — Э-э… да? Да! Было бы здорово, если вы нам позволите, — поспешно добавил он. Юна и Дэвид всё ещё выглядели не до конца убеждёнными. Их воспитанность не позволяла прямо заявить о нежелании такого развития событий, что играло Джеки на руку. Осталось совсем немного продавить. — Малышка Эмбер соскучилась по своему любимому дяде, — сладким тоном выдала Джеки, применяя своё финальное оружие. Не зря же она её рожала. Сердца Холландеров начали таять при виде этого маленького миньона. И вот… — Думаю, Шейн будет не против увидеться с вами. Ребятам стоит знать… — Дэвид сделал паузу, — как у него дела, — закончил он, снова пытаясь передать ей какое-то тайное послание одним только взглядом. — О боже… хорошо, — наконец согласилась Юна, всё ещё выглядя немного неуверенно. — Хорошо, мы можем выдвигаться. Только нам сначала обязательно нужно купить свежий хлеб. — Супер! — торжествующе выдала Джеки, сияя от победы. Она покосилась на Хэйдена, который всё ещё смотрел на неё в полном непонимании. Да уж. Шейн и Розанов ей будут должны.

***

Шевроле Тахо плавно следовал за родителями Шейна по вечерней дороге. Радио уже в десятый раз за сутки проигрывало New Rules, от которой у Хэйдена обычно уши сворачивались в трубочку. Однако сейчас он был слишком занят своими мыслями, чтобы жаловаться. Его жена, сидя справа от него, продолжала что-то интенсивно печатать в телефоне. Единственное благословение заключалось в том, что их Эмми спокойно спала в автокресле, дожидаясь встречи со своим дядей. — Фак! Шейн, ответь, придурок, — Джеки в нетерпении трясла ногой, надеясь услышать знакомый голос с другой стороны. Каждый из многочисленных гудков закономерно заканчивался перенаправлением на голосовую почту. — Джеки, — стоя на светофоре, муж наконец попытался хоть как-то исправить эту ситуацию. Он положил свою большую, мозолистую ладонь на её колено, начиная нежно его поглаживать. — Джекс, поговори со мной. Я не понимаю, что происходит. На секунду Джеки показалось, что она действительно может рассказать ему всё прямо сейчас. Избежать всей лжи, которая ей предстоит. Перестать держать это в себе. Но потом она вспомнила, что они за рулём, и, скорее всего, от подобного шока их маршрут закончится в ближайшем столбе. Она могла бы сказать, что это Лили. Что Лили сейчас находится у Шейна дома, и это не самое подходящее время для знакомства с родителями. С одной маленькой пометкой: Лили весит под девяносто килограммов, говорит по-русски и имеет член. Да и к тому же, Джеки боялась, что если объявит о наличии Лили дома, это произведёт обратный эффект. Всё же Хэйден, как бы ожесточённо он ни отбивался от всех обвинений, на самом деле обожал сплетни. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как… — У меня есть плохое предчувствие, — окей, она даже не врала. У неё действительно было очень плохое предчувствие, если эти двое правда трахаются без перерыва, игнорируя все звонки. — Джеки? — голос Хэйдена был осторожным. Таким говорят либо с капризными детьми, либо с сумасшедшими. Она резко перестала трясти ногой и уставилась прямо перед собой, будто на капоте можно было наконец увидеть всплывающее «окошко» с решением её проблемы. Интересно, а если задать вопрос на реддите, ей дадут дельный совет? “Привет, мой лучший друг гей, встречается со своим главным конкурентом. Я ПОКА ЧТО единственный человек, который знает этот секрет. Что делать?” — Мне… — она сделала драматическую паузу. — Мне нужно в туалет. Хэйден моргнул. — …что? — В ТУАЛЕТ, — отчеканила Джеки, резко поворачиваясь к нему всем корпусом. — Срочно. Прямо сейчас. — Мы же выехали из супермаркета пятнадцать минут назад. — Я выпила два айс-латте, Хэйден. ДВА, — она подняла знак «пис», словно это был аргумент уровня «закрываем тему». — И знаешь что? Это была ошибка. Большая. Фатальная. Внутри неё всё сжималось от стыда. — Я мать четырёх детей, Хэйден Пайк. Моё тело больше не подчиняется логике, — добавила она уже тише и снова уткнулась в телефон, отчаянно тыкая в экран. — Шейн, возьми трубку, или найдёшь свои яйца на рождественской ёлке в следующем году. Телефон, конечно же, продолжал издевательски молчать. Впереди, в идеально выстроенной колонне, ехала машина Холландеров. Спокойная. Уверенная. Джеки сомневалась, что у этих людей хоть раз в жизни был выписан штраф. Вся их жизнь была распланирована до мелочей, и это давило на неё ещё сильнее. — Джеки, — Хэйден снова осторожно сжал её колено, — ты пугаешь меня. Что происходит? — Абсолютно ничего, — слишком быстро кивнула она, уже набирая сообщение: «ХОЛЛАНДЕР, Я ВСЁ ЗНАЮ. СКАЖИ СВОЕЙ РУССКОЙ ЗАДНИЦЕ УБРАТЬСЯ ИЗ ДОМА. ТВОИ РОДИТЕЛИ ЕДУТ К ТЕБЕ В ГОСТИ» Отправлено. Не прочитано. Машина Холландеров включила поворотник. Сердце Джеки ухнуло куда-то в район пяток. — Окей, — прошептала она себе под нос. — План Б. — У нас был план А? — осторожно уточнил Хэйден. Они припарковались. Юна и Дэвид вышли из машины — спокойные, собранные, с пакетами из супермаркета, выглядя так, будто их ждёт абсолютно обычный, ничем не примечательный вечер. — Быстрее, быстрее, — зашипела Джеки, отстёгивая ремень. — Хэйден, бери Эмбер. Я иду первой. — Почему ты… — ПОТОМ, — она уже вылетела из машины и почти бегом направилась к подъезду. — Я В ТУАЛЕТ! Она чувствовала на себе взгляды Юны и Дэвида. Очень вежливые. И очень озадаченные. Не зря существует стереотип о том, что все канадцы невероятно милые люди. — Айс-латте, — зачем-то добавила она, оборачиваясь через плечо и неловко улыбаясь. — Два. Не повторяйте моих ошибок. И прежде чем кто-то успел что-либо сказать, Джеки юркнула в здание, нажимая кнопку лифта быстрее, чем её мозг успевал формулировать мысли. Двери лифта закрылись за ней. А Джеки Пайк, прижимая руки к груди, выдохнула и подумала только одно: “Господи, эти идиоты.” Она на секунду прижалась лбом к холодной металлической стенке лифта и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Сердце колотилось где-то в горле, ладони были влажными, а в животе неприятно тянуло — то ли от тех самых двух айс-латте, то ли от осознания, что прямо сейчас она собирается вломиться в чужую личную жизнь с криком и угрозами членовредительства. Коридор был тихий, аккуратный, пах свежим средством для мытья полов и чем-то нейтральным. Так всегда пахнут дома, где живут богатые люди. Ковёр под ногами приглушал шаги. Вылетев из кабины, она направилась к своей цели. Наконец Джеки резко остановилась у нужной двери, почти врезавшись в неё плечом. Кулак. Ладонь. Опять кулак. — ВЫ ДВОЕ НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ, ИЛИ Я ОТОРВУ ВАМ ЧЛЕНЫ!!! Голос сорвался на визг, но отступать было поздно. Тишина. Коридор ответил ей эхом и ничем больше. “Хорошо. Отлично. Прекрасно”, — мелькнуло в голове. Она постучала снова, с ещё большей яростью. — Я СЕРЬЁЗНО!!! Где-то на задворках сознания возникла спасительная мысль: Слава богу, Шейн выкупил весь этаж. В противном случае здесь уже стояли бы любопытные соседи, снимали бы её на телефон, а потом в твиттере разлетелось бы видео с заголовком: «У жены известного хоккеиста Хэйдена Пайка поехала кукушка». Нет. Нет. Нет. И наконец по ту сторону послышалось какое-то шевеление. Но Джеки не успела отчётливо определить природу этого звука, как его перебил лёгкий механический скрип за спиной. Она медленно повернула голову. Лифт поднимался на этот этаж. Цифры над дверью сменялись слишком быстро. — О боже… — выдохнула она, чувствуя, как по спине пробегает холодок. В тот же момент за дверью квартиры снова послышалось движение. Шорох. Шаги. Приглушённый голос бормотал что-то, как в старых комедийных фильмах, на совершенно непонятном языке. — Блять, кто там явился… Какие-то твёрдые согласные, шипящие, резкие интонации, безошибочно похожие на ругань. “Русский”, — поняла она с обречённой ясностью. По крайней мере всё было не зря. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась настежь. На пороге стоял Илья Розанов. Голый по пояс. Кожа ещё слегка влажная, будто он только что вышел из ванной. Она была усыпана множеством тёмных родинок, а на груди поблёскивал золотой крестик. Его лицо выглядело удивительно расслабленным — Илья лениво чесал свою накачанную грудь, параллельно откусывая огромный кусок от яблока в руке. Это зрелище длилось ровно долю секунды, до тех пор, пока их взгляды не встретились. За это мгновение на его лице успело промелькнуть всё сразу: удивление, узнавание, паника и полное осознание масштаба катастрофы. — БЛЯДЬ, — вырвалось у него громко и очень по-русски. Сомнений в том, что это был мат, не возникало. Он резко обернулся через плечо, лихорадочно пытаясь найти хоть какое-то решение. — ШЕЙН!!! Джеки раскрыла рот. В голове было тысяча слов — ни одно из них не успело превратиться в речь. Лифт за её спиной издал финальный дзынь, как приговор. Почти как смерть с косой. Тело сработало раньше мозга. — ПРОСТИ, — выпалила она и вцепилась Илье в грудки. — Опа… Она толкнула его назад, в квартиру. — НЕТ ВРЕМЕНИ! Бросив быстрый взгляд по сторонам, Джеки рванула первую дверь сбоку — та поддалась. Щёлк. — СЮДА. Илья, всё ещё пережёвывая несчастное яблоко, был буквально запихнут внутрь. Растерявшись, Джеки сама влетела следом и размашисто захлопнула дверь изнутри. Это оказалась гардеробная. Десятки спортивных курток висели в идеальном порядке. Столько же пар безупречно чистых кроссовок выстроились вдоль стены. Шейн Холландер определённо был в этом замешан. После короткого обречённого обзора помещения Джеки наконец приняла неизбежное и перевела взгляд прямо перед собой. О боже ж ты мой. Её ладони всё ещё лежали по обе стороны накачанной груди Ильи. Розанов смотрел на неё сверху вниз, вопросительно приподняв густые брови. — Миссис Пайк, — протянул он, и сильный русский акцент обволакивал слух, — ваш муж не удовлетворяет вас в постели? — О ГОСПОДИ БОЖЕ! — Джеки отпрыгнула от него на добрый метр и с отвращением начала вытирать ладони о джинсы. — Ты знаешь, кто я такая? — вопрос был, возможно, лишним, особенно после того, как Илья Розанов только что обратился к ней по фамилии, но всё происходящее всё равно казалось абсурдным. — Эм… — кучерявый мужчина состроил преувеличенно удивлённое лицо и почесал затылок. — Вы, конечно, очень сексуальная женщина. Очень властная. Но меня не интересует. — ФАК, просто заткнись, — Джеки вскинула руки, отчаянно пытаясь прекратить этот разговор. Этот мужчина был невыносим. Снаружи послышались голоса. Джеки тут же подняла указательный палец, показывая жест «молчать», и придвинулась ближе к двери, чтобы подслушать. Илья же продолжал с невинным видом откусывать яблоко, явно забавляясь ситуацией. Вот же мудак. Наконец голоса стали более различимыми — особенно один, очень растерянный, принадлежавший Шейну. — Мама… папа… и э-э-э… Хэйден, что ты тут делаешь? — голос хоккеиста сорвался на последнем имени. Паника была слышна даже отсюда. — Честно говоря, я и сам не знал, что тут делаю, чувак, — а это уже был её муж. Джеки легко представила, как Хэйден в недоумении оглядывает квартиру в поисках своей обезумевшей второй половинки. За этим последовала громкая тишина — та самая, когда человек открывает и закрывает рот, не находя слов. Над ухом Джеки послышались негромкие звуки работы челюстей. Она злобно обернулась к капитану Оттавы, который всё ещё методично уничтожал фрукт, сбивая её с мыслей. Она бросила в него устрашающий взгляд. Илья в ответ лишь пожал плечами : я тут ни при чём. — Ты… эм… ничего не видел? — осторожно обратился Холландер к другу, постепенно скатываясь в панику. — О чём ты, дружище? Единственное, что Джеки… — Пайк не успел закончить, как Шейн в беспокойстве перебил его: — Джеки? О боже… Джеки тоже тут… Боже мой, — с каждым словом его голос становился всё тише, пока в конце не перешёл в шёпот. Зарождающуюся истерику прервал нежный голос миссис Холландер. Судя по громкости, она уже успела разуться и подойти ближе к сыну. — Милый, я уверена, всё будет хорошо. Тебе не стоит беспокоиться, правда? Сложно было сказать, что последовало за этим, но прихожая снова погрузилась в напряжённую тишину. — Мне кажется, сейчас подходящее время наконец сделать это, да? — продолжила Юна, и её карамельный тон неожиданно расслабил всех присутствующих. И вдруг Джеки почувствовала, как к её плечу прикасаются руки, аккуратно, но уверенно отодвигая её от двери. — О нет… нет, ты что творишь… — прошипела она, но сопротивляться было бесполезно: когда сто девяносто сантиметровый бугай что-то решил, апокалипсис неизбежен. Три… Два… Один. Дверь распахнулась. Джеки не рискнула посмотреть на лица Холландеров — вместо этого она уставилась на мужа. Чёрт, даже при первых парных родах его глаза не были настолько широко раскрыты. И, честно говоря, никто не смел его за это винить. Он застыл, с приоткрытым ртом, в одной неловкой позе. — Почему бэйби Пайк жёлтая? — грубый голос разрезал тишину, и его обладатель двинулся в сторону Холландеров. Юна, до этого поглаживавшая спину паникующего сына, мягко улыбнулась и повернулась к говорящему. — Илья, привет, — она раскинула свободную руку, приглашая его в объятие. Илья вальяжной походкой направился к ней, солнечно улыбаясь. Какой это пиздец… В его руке всё ещё был огрызок, когда он легко обхватил женщину поперёк спины и притянул к себе. Когда объятие закончилось, Юна поцеловала его в щёку и уступила место сыну. Розанов тут же понял задачу и уверенно начал растирать плечи Шейна в молчаливой поддержке. — Давно не виделись, сынок, — Дэвид, всё ещё стоявший у входа с пакетами, кивнул Илье в знак приветствия. — Здравствуйте, мистер Холландер. — Пожалуйста, — прошипел Хэйден, — кто-нибудь может взять Эмбер у меня из рук, пока я её не уронил.

***

Подготовка к ужину прошла в почти осязаемом молчании. Юна с Шейном что-то делали на кухне — негромко, слаженно, будто репетировали это движение годами. Дэвид, стоя у стола, хмурился над правилами новой настольной игры, привезённой из Оттавы. Хэйден и Джеки сидели по разные стороны стола. Джеки с бокалом какого-то местного вина, которое она не запомнила ни по названию, ни по вкусу. Хэйден с банкой имбирного эля. К сожалению, он был за рулём. К ещё большему сожалению, он был в центре эмоционального землетрясения. Сам виновник всего этого переполоха развалился на диване и щебетал с Эмбер, вызывая у неё потоки чистого, искристого смеха. Кучерявая хоккейная машина наконец надела нательную майку, скрыв всё своё непотребство, но это мало помогало — его присутствие всё равно занимало слишком много пространства. Он полулежал, удерживая малышку сильными руками, крутя её как самолёт, меняя положение в воздухе и издавая совершенно идиотские звуки. — Взлетаем, мини-версия Гомера Симпсона. Бр-р-р-р! — нёс он полнейшую чушь, но был абсолютно счастливым. Смех Эмбер звучал почти кощунственно в атмосфере, где шестеро взрослых людей (если такого Илью вообще можно было считать взрослым) коллективно притворялись, что ничего экстраординарного не происходит. Хэйден не выдержал первым. Он прокашлялся. Потом ещё раз. Поставил банку с имбирным элем на стол с такой осторожностью, будто она могла взорваться от накопившегося напряжения. — Можно… — начал он и тут же замолчал. Все взгляды медленно, как в плохом ситкоме, повернулись к нему. — Можно задать вопросы? — наконец выдавил он. — Да, — Шейн выдохнул и кивнул. — Да. Конечно. — Вы… — Хэйден махнул рукой в сторону дивана, — вы двое… это… Он замялся, будто искал максимально вежливую формулировку во вселенной, где её не существовало. — Вы встречаетесь? Тишина. — Да нет, мы просто дружим, — лениво отозвался Илья, даже не поднимая глаз от Эмбер, — особенно в горизонтальном положении. — ИЛЬЯ, — хором. Шейн закатил глаза и быстро сказал: — Да. Мы… да. Мы вместе. Хэйден кивнул. Один раз. Медленно. — Понял, — сказал он. И тут же: — Давно? — С юниорского сезона, — мягко, почти ласково сказала Юна, переводя взгляд между своими мальчиками. — С лета до него, — добавил Дэвид, не отрываясь от коробки. — Если быть точным. Хэйден моргнул. Потом ещё раз. Потом очень медленно повернул голову к жене. — Джеки. Она сделала глоток вина, будучи пойманной с поличным. — Да, малыш? — Ты… знала? — Ну, — она пожала плечами, — это было довольно очевидно. — Очевидно, — эхом повторил он. — Для кого? — Для людей с глазами и способностью строить логические цепочки, бог мой, — честно ответила она. — И как давно ты это знала? — Ммм… — Джеки задумалась, постукивая ногтем по бокалу. — Пару месяцев? Может, шесть. — ШЕСТЬ?! — Хэйден почти подпрыгнул на стуле. — Как?! Как ты узнала?! Все уставились на неё. Даже Илья перестал жужжать, булькать и издавать прочие сюсюкающие звуки. Этот Распутин был пугающе хорош в обращении с детьми. Джеки вздохнула. — Ну… Лили. — она ткнула пальцем в сторону Ильи. — И Джейн. — второй палец указал на Шейна. — Я до сих пор не понимаю, как я была единственным человеком, который это заметил. — Подожди, — нахмурился Хэйден. — Какая ещё Лили? Типа… Лили из Бостона? Он замер. — Бостонская Лили?.. — О! — радостно оживился Илья. — Да, это малышка супер горячая. Очень хорошо заботилась о нашей Джейн. — ИЛЬЯ! — Что? — он ухмыльнулся. — Это всё Лили. В этот момент Эмбер громко засмеялась, и Илья тут же снова поднял её, выдыхая тёплые потоки воздуха ей в пухленький животик и издавая идиотские звуки. Хэйден перевёл взгляд обратно на своего лучшего друга. Тот продолжал смотреть на своего сокомандника слишком внимательно. Слишком долго. — Это… — Хэйден сглотнул. — Это проблема? Комната замерла. Даже Эмбер на секунду застыла в воздухе, крепко зажатая в руках Ильи. Тот это почувствовал, перестал раскачивать её, прижал ближе к себе, опуская подбородок к её макушке. Его привычная ухмылка исчезла. Хэйден не ответил сразу. Он встал и выпрямился, будто собирался выйти на лёд, и только потом сделал шаг вперёд. — Шейн… — начал он, и голос предательски дрогнул. Он хмыкнул, качая головой, и вдруг улыбнулся, той самой улыбкой, которая появлялась у него только в моменты абсолютной искренности. — Мне абсолютно плевать, кого ты любишь, — сказал он уже твёрдо. — Если ты счастлив — значит, всё правильно. Шейн смотрел на него, не моргая. Его глаза подозрительно блестели. — Ты мой лучший друг, — повторил Хэйден, кладя руку ему на плечо. — И это ничего не меняет. Вообще ничего. Пауза. Шейн резко шагнул вперёд и обнял его. — Спасибо, — глухо сказал он куда-то в плечо Хэйдена. — Спасибо за доверие, дружище. Душещипательный момент продлился ровно столько, сколько ему было позволено. — Это, конечно, очень мило и всё такое, — раздался неловкий голос со стороны, — но, кажется, бэйби Пайк пора сменить подгузник…