Ракушка

      Уходил из чужого мира Лололошка с лёгким чувством долга. «Безвозмездных даров более не будет». Хоть в голосе звучала усмешка, Лололошка не сомневался, что сказано это было скорее всего всерьёз. Опыт давал понять — так и была устроена Вселенная: за информацию, за помощь, за ресурсы почти всегда нужно было платить. А там, где плата не требовалась… что-то внутри всё равно настаивало отвечать добром на добро. Разве не так у существ формировались связи? Сразу вспоминались Айтор и Чак. Он ведь искренне хотел как-то отблагодарить их, но что могло предложить существо его уровня таким «гигантам»? Как говаривал Чак, его подарки были для них «не делающей погоды мелочью». Эх. Но Амарин был примерно его ровесником по уровню. Это упрощало задачу. Сначала Лололошка подумал отправить ему ресурсов и отсыпать эйдосов. Но, увы, с раздражением обнаружил, что у самого впритык. Не вариант. Значит…вещь? Что-то, что Амарин мог бы продать на рынке или… оставить себе. Он же говорил, что его тянет к воде. Подарить…рыбу? Как-то несуразно для подарка. Нужно думать. Он перерыл все сундуки на складе. Рылся в грудах руды, странных артефактов, добытых с боссов, и случайном мусоре, который жалко выбросить. В самом дальнем углу, под кучей глины и каких-то палок, его взгляд наткнулся на ракушку. Не очень большая, веерообразная, с перламутровым переливом, играющим оттенками голубого и сиреневого. Скорее всего, её выловил один из рыбаков, и она затерялась здесь. Лололошка поднёс её к свету. Красивая. Но, дарить просто ракушку? Их будто полно и в других мирах… Разобравшись с делами, он провёл остаток дня за работой над подарком. Аккуратно просверлил в верхней части ракушки крошечное отверстие, продев через него тонкий шнур из волокон светящегося мха, который нашёл на одной из территорий своего мира. Он красиво отливал тем же морозным голубым, что и кончики волос Амарина. Получился простой кулончик. Если новоиспеченному другу не понравится — сможет продать. Изделие точно стоило дороже сырья. А если понравится…будет приятно. На следующий день, восстановив пару башен, после очередной атаки надоедливых шакалов, Лололошка сразу отправился к порталу.

***

      Он бродил среди чужих построек уже добрых полчаса, но безрезультатно. Уже начал раздражаться, когда зацепился за силуэт на причале. Лололошка с силой хлопнул себя по лбу. Конечно! Очевидно же. Почему он сразу не пошёл туда? Амарин сидел на самом краю, поджав лапки-формики под себя, и смотрел на мерцающую поверхность воды. Он был так погружён в мысли, что, кажется, не услышал шагов. Лололошка замедлил ход, подходя сзади и коснулся пальцами его плеча, чтобы привлечь внимание. Кожа другого существа показалась почти холодной. Амарин так вздрогнул, что чуть не съехал с причала и резко обернулся. — Великое Око, Лололошка! Ты напугал меня! — вырвалось у него, рука непроизвольно сжалась у груди. — Эй, спокойно! — Лололошка не смог сдержать усмешку, отступив на шаг и поднимая руки в примирительном жесте. — Извини. Амарин отдышался, и испуг сменился удивлением. — Ты снова здесь? Неужто… размышления над моим предложением вступить к нам, привели тебя к решению? — Э-э-э, нет-нет, — быстро оборвал его Лололошка, махнув рукой. — Не начинай. В ответ послышался смешок. — Прости-прости. Но попытаться всё же стоило. — Он оглядел Лололошку с любопытством. — Что же тогда привело тебя в мой скромный мир вновь? Тот засунул руку в карман своего худи, сжав в ладони гладкую поверхность ракушки. — Ну… — он потянул время, глядя куда-то мимо Амарина, на воду. — Мне, в общем, было неудобно. Ты же рассказал мне кое-что из того, что у вас там не афишируется. Пусть и немного. Я подумал… в общем, вот. На протянутой ладони лежал кулон. Перламутр ракушки ловил рассеянный свет и отбрасывал на кожу Лололошки переливчатые блики. Амарин в недоумении смотрел на подарок, прежде чем медленно поднять взгляд на приятеля, и снова опустить его на ладонь. На его бледных щеках расцвел яркий румянец, который Лололошка подметил ещё в их прошлую встречу. Забавно, как легко его можно смутить… — Я… — Амарин отвёл взгляд, будто ракушка была слишком яркой, чтобы смотреть на неё прямо. — Это… для меня? — Ну да, — Лололошка почувствовал, как неловкость нарастает. Он потянул кулон чуть ближе к парню. — Бери, что ли. Это… знак благодарности. Амарин с излишней осторожностью взял подвеску. Он рассматривал ракушку, проводя пальцем по её шероховатой внешней стороне. И, к полному изумлению Лололошки, склонил голову в небольшом поклоне. — Благодарю тебя. Тот не стал комментировать этот жест, лишь почесал затылок. — Да пустяки. Ну и, если… если не нравится, можешь продать. Я не обижусь. В глазах напротив вспыхнуло что-то похожее на возмущение. — Ты что! Это же подарок! — Амарин с решительным видом накинул шнурок на шею, поправил ракушку, чтобы та легла поверх золотой застёжки у ворота, и сжал её в ладони, как будто боясь, что отнимут. Его взгляд встретился со взглядом Лололошки, который смотрел на него из-под чуть спущенных очков, из-за чего Амарин тут же, резко, отвёл его в сторону, к воде. — Мне… очень приятно, Лололошка. Я буду хранить его. — Рад, что понравилось. Повисло какое-то неловкое молчание. Помявшись на месте, Лололошка прокашлялся, всё-таки решаясь подать голос: — Ну… мне пора. Дел в своём мире куча… — Конечно, — Амарин кивнул, его лицо озарила понимающая улыбка. Он помахал рукой. — И ещё раз, спасибо!       Когда Лололошка ушёл из его мира, Амарин медленно опустился обратно на краешек причала. Взял кулон в обе руки, рассматривая игру света на перламутре. Признаться, Лололошка зацепил его с первой же встречи. Тем, что не засмеял и не нагрубил, как бывало с другими. Досадно упустить такое существо. А вспоминая их разговор вчера… Было так непривычно и приятно говорить с кем-то «извне», кто так жаждет истины и не считал его странным фанатиком. Если честно, внутри Амарина всё еще теплилась надежда на то, что ему удастся убедить нового друга вступить в коалицию Тайного знания. Таких как Лололошка им очень не хватало… Ну, или хотелось думать, что это и есть самая главная причина, по которой внутри всё странным образом трепетало при виде этого взъерошенного существа в голубом шарфике. Он прижал ракушку к губам, закрыв глаза. По его щекам разлилось тепло.

«О, Око, наставь его на путь истинный.»