О героях и копах

      Не то чтобы Кацуки не был знаком с самой концепцией извинений.       Просто Бакуго и вежливость сами по себе достаточно далекие друг от друга вещи: судьба распорядилась так, что Кацуки родился беспричудным, и он с детства чувствовал, что мир ополчился против него, поэтому и сам он был в бесконечной конфронтации с этим самым миром.       Какая уж тут вежливость?       Однако, оглядываясь назад? Даже он знает, что Деку этого не заслуживал. – Эй, твой герой снова тут с отчетами! – Сколько раз, блять, повторять! Этот придурок – не "мой герой"! Отправь к нему кого-нибудь другого!       На лице его коллеги появляется скептическое выражение. – Про-герой №1, который лично заявляется в участок, чтобы занести отчеты одному конкретному копу? Да, конечно! Мужик, этот человек живая легенда, так что прояви благодарность и "обслужи" его хорошенько.       Мерзкая ухмылка и специфический акцент на предпоследнем слове не оставляют сомнений о том, что подразумевается под "обслуживанием", но Кацуки не позволяет достать себя: только раздраженно показывает средний палец мудаку, а затем идет в кабинет, в котором, как он знает, его уже ожидает долбанный назойливый герой.       Бакуго не пропускает, как за секунду до того, как он отвернется, улыбка падает с лица его коллеги, а в спину ему звучит приглушенное "беспричудный выродок", но сдерживается от того, чтобы не наброситься на урода. Годы подобного отношения волей-неволей заставляют тебя нарастить толстую кожу, тем более что Кацуки лучше, чем кто бы то ни было знает, что за оскорблениями ничтожества стоит ничто иное, кроме как зависть.       Бакуго – может и "беспричудный выскочка", но он занимает свою позицию по праву, а не благодаря каким-то квотам или привилегиям. Никто не расстилал для него красную ковровую дорожку, которая привела к его нынешнему званию: Кацуки годами пробивался к нему, сквозь пот, кровь и предубеждение окружающих, и будь он проклят, если позволит задеть себя подобными ничтожными комментариями или поведением.       Когда он грубо толкает дверь в кабинет и видит зеленоглазое недоразумение с пушистыми зелеными волосами, которое неловко сидит за слишком маленьким для его мощной фигуры столом на слишком маленьком для него неудобном стуле и что-то строчит одной руке, покусывая тем временем ноготь на большом пальце второй, он кривится от отвращения. Сейчас Деку меньше всего похож на того устрашающего, непобедимого героя, каким он предстает на публике: если бы не его телосложение, он бы сейчас представлял из себя картину самого что ни на есть типичного задрота, который корпит над какими-то своими задротскими записями. И самое страшное, этот вид уже даже не удивляет Бакуго, который последние полтора года вынужден неизменно сотрудничать с этим человеком.       Кацуки даже забыл, в какой момент подобное зрелище стало для него привычным, но порой он задается вопросом, какие деньги он мог бы срубить, если бы просто сфотографировал этого избалованного любовью публики героя и отправил эти фото в какой-нибудь из известных журналов? И более того, как бы это повлияло на репутацию Деку?       Никак, отвечает себе Кацуки почти сразу же. Люди полюбили бы его даже больше: это сделало бы этого недостижимого, вечно парящего над обычными людьми героя более человечным и настоящим, а рядовые массы просто обожают это дерьмо, и Кацуки невольно задается вопросом, почему из всех людей Деку выбрал именно его, чтобы демонстрировать эту сторону своей личности. – Ой! Придурок. Какого хрена опять я? Я уже тысячу раз говорил тебе, чтобы ты обратился к другому копу! – рявкает Кацуки, внутренне чувствуя удовлетворение от того, что он заставил героя, который на ежедневной основе встречается с самыми устрашающими злодеями страны, подпрыгнуть от испуга.       Его радость немного тускнеет, когда Деку переводит на него свой взгляд и его зеленые глаза загораются от радости. – Каччан! – восклицает он с таким очевидным счастьем, что Кацуки хочется прикрыть глаза, потому что герой выглядит так, будто вот-вот засверкает от него, словно солнце. – Ты всё-таки нашел для меня время! И потом я всегда эффективнее всего работаю именно с тобой: ты никогда не позволишь мне блуждать, растекаться по деталям и просто умеешь держать в узде! – без капли смущения заявляет он так, будто Кацуки в самом деле имеет над ним какую-то неведомую власть.       Бакуго изо всех сил стремиться подавить растущее раздражение. Гребанный Деку, которого очевидно совершенно не трогают ни его агрессивная натура, ни грубость, ни даже прямые оскорбления, будь он неладен. Всё это - нематериальное орудия войны, с помощью которого Кацуки годами защищался и нападал на других. Годами они служили ему верой и правдой, пока на сцену не вошел этот до глупости жизнерадостный герой и не заявил: к черту, я просто буду игнорировать, потому что я слишком крут, чтобы бояться этого беспричудного слабого маленького копа!       Потому что в глубине души Кацуки знает его: Деку презирает и смеется над ним. Иной причины, по которой он с таким упорством приходит именно в этот участок и неизменно выбирает работать именно с ним, нет и быть не может. – Офицер Бакуго для вас, про-герой Деку, – цедит Кацуки, и Изуку заметно дуется. – Да ладно тебе, Каччан. Ты буквально только что назвал меня придурком и обращался на ты. Не можешь же ты всерьез требовать, чтобы я обращался к тебе формально. – Офицер Бакуго, – категорично повторяет Кацуки с большим нажимом.       Деку расстроено вздыхает, строя расстроенную мордашку. – Офицер Бакуго, – послушно повторяет он, – я занес вам несколько отчетов и хотел бы попросить помощи с парочкой других: я не очень разбираюсь в этих формах. – И пришел спросить совета у кабинетной крысы вроде меня? – не выдерживает Кацуки, почти сразу забывая, что он хотел держать этот разговор в строго профессиональном русле. – Не хочу тебя расстраивать, но я работаю в поле! – Я знаю, знаю! И потом я никогда не смотрел на бумажную работу свысока. В этом плане героическая и полицейская служба мало чем отличаются: ты хотя бы представляешь, сколько форм по поводу разрушенных зданий и городской собственности мне приходится заполнять после очередного боя? – Деку громко фыркает. – И в большинстве случаев это даже не моя вина: злодеи в этом городе просто имеют какую-то страсть к разрушениям: как будто каждый обломок, падающий вниз не является потенциальной смертью для какого-нибудь случайного гражданского!       Кацуки не собирается позволять героя разглагольствовать так долго, но в какой-то момент речь Деку становится слишком серьезной: игривый тон исчезает, брови начинают хмуриться, а на лицо набегает рассерженная и расстроенная гримаса. Бакуго вдруг вспоминает, что одна из недавних битв Деку закончилась смертью ребенка, и на протяжении нескольких недель, несмотря на внешний бодрый вид и неизменную улыбку, глаза героя сохраняли это загнанное и грустное выражение, от которого Кацуки становилось неуютно, даже когда он видел его на экране. – Почему ты вообще хочешь пообедать со мной?  – Разве друзья так не делают? – Друзья? – фыркает Кацуки. – Мечтай. – Ой. Прости, – бормочет Деку, явно расстроенный, не глядя ему в глаза, и Кацуки смотрит на него с подозрением.       Минутку. Минутку! Он что, только что был серьезен?! – Эй, ты же это не всерьез, верно? – Всё хорошо, Кацуки. Мне жаль, если я заставил тебя почувствовать… – Даже не заводи сейчас эту шарманку, отвечай на вопрос: ты всерьез хочешь быть моим другом?       Изуку смотрит на него с недоумением, как будто не понимает самого вопроса. – Разумеется, я ведь это и сказал. – Ты? Со мной? Про-герой №1 и беспричудный полицейский?! – на лицу Кацуки против его воли проступает кривая недоверчивая ухмылка. – Какое значение имеет твоя беспричудность? – спрашивает Изуку так, будто не понимает.       Улыбка Кацуки становится откровенно мерзкой и издевательской. – Ха! Тебе легко говорить! Скажи, когда она, блять, НЕ имеет значения? Что это? Какой-то пиар-ход? Что твоим рейтингам пойдет на пользу, если ты возьмешь под крыло какого-нибудь беспричудного неудачника, которым ты, наверное, видишь меня?! – Кацуки так увлеченно брызжет ядом, что с опозданием замечает, как резко отшатывается от него Деку и это наконец застает его самого врасплох.       Он никогда раньше не видел этого выражения на лице про-героя. Наблюдая годами за ним с экрана телевизора или даже тут, когда их разделял один только длинный стол, Кацуки всегда видел его жизнерадостным, веселым, улыбчивым, сильным. Деку никогда не казался таким искренне раненным и расстроенным, как будто слова Кацуки действительно задели его. И хуже всего то, что судя по всему так оно и есть. Кацуки практически видит, как ему приходится прикладывать усилия, чтобы взять себя в руки, и это внезапно неприятно отдается в нем самом. Человек его уровне не должен так реагировать на резкую отповедь от какого-то безызвестного копа.       Но прежде чем Кацуки успевает сказать что-то – забрать свои слова обратно или извиниться – он и сам не знает, лицо Изуку принимает невозмутимое непроницаемое выражение. Деку словно мгновенно закрывается – становится холодным и отстраненным.       Он подтягивает к себе стопку отчетов, аккуратно поправляет её и кладет на стол, прежде чем подняться на ноги. – Я пришлю вам остальное по почте, офицер Бакуго. Прошу прощения за то, что отнял у вас время, – говорит он ровным, профессионально-безэмоциональным (совершенно не его, Декувским!) тоном, которого Бакуго никогда прежде от него не слышал, прежде чем пройти мимо застывшего Кацуки и направится к выходу из кабинета.       Кацуки остается в одиночестве и чувствует себя настоящим мудаком: гораздо большим даже чем тот коллега, который нагрубил ему недавно. Не важно, что его "противник" – взрослый мужчина и, вероятно, один из сильнейших про-героев во всей Японии, Бакуго чувствует себя так, будто он только что отнял конфету у ребенка или пнул беззащитного, доверившегося ему щеночка, и это настолько же нелепо, насколько справедливо.       Потому что он в глубине души знает, что Деку – отличный парень. Если быть совсем честным, он один из самых приятных героев нового поколения: добрый, внимательный к простым людям, принципиальный и до абсурда преданный своему делу, что уже более, чем один раз приводило его на грань между жизнью и смертью.       Причина, по которой Кацуки его не любит глубоко субъективна и едва ли имеет отношение к личности героя: проблема в том, что Деку – это всё, чем когда-то мечтал быть Кацуки, но никогда не имел для этого возможности. Глядя на него Кацуки просто не может не думать, как сложилась бы его жизнь, если бы природа наделила его какой-нибудь причудой. Чем-нибудь крутым и невероятным, вроде взрывов из рук там, к примеру. С его способностью самозабвенно предаваться делу, Кацуки без труда мог представить, как он довел бы эту причуду до совершенства. В другой жизни он мог бы соревноваться с Деку за первое место в рейтинге героев или даже сражаться с ним бок о бок: всё, что ему оставалось в этой – это следить за ним издалека.       Кацуки достаточно было того, что все вокруг пытались поставить его на место. Меньше всего ему хотелось, чтобы в его жизни маячило постоянное напоминание о том, как обошлась с ним эта жизнь.       Вот только… И Изуку совершенно не виноват в его проблемах или комплексах. Более того, про герой за всё время их знакомства всегда относился к нему лучше, чем кто бы то ни было в его жизни, не считая родителей Кацуки. С первого днях их знакомства Деку по какой-то причине продолжал тянуться к нему, а Бакуго не особо задумываясь швырнул это отношение прямо ему в лицо просто потому что у него было дурное настроение, которое парой минут ранее испортил ему вшивый коллега-статист.       На следующий день Кацуки, впервые за долгое время, берет выходной и следует прямо в агентство Деку.       Он говорит себе, что только для того, чтобы проверить этого героя-придурка и что он идет туда не для того, чтобы извиняться, но даже для собственных ушей ложь звучит неубедительно…