Тишина вместо колыбельной

Год спустя Элис живёт в другом городе. В её новой квартире светло, просторно, пахнет кофе и свежими цветами. На подоконнике — герань в горшке, которую она купила на прошлой неделе, пытаясь создать уют. Но каждый вечер, когда за окном гаснут огни, а тишина становится особенно густой, Элис чувствует: это не её дом. Это просто место, где она сейчас спит. Она встречается с Алеком. Он добрый, внимательный, говорит о будущем — о свадьбе, о детях, о доме у озера. Он берёт её за руку, улыбается, и Элис старается чувствовать. Старается ответить на его нежность, разделить его мечты. Но внутри — ледяная пустота, которую не растопить ни тёплыми словами, ни ласковыми прикосновениями. Иногда, лёжа рядом с ним в темноте, она закрывает глаза и представляет другой голос. Другой смех. Другие руки. «Джаспер…» — шепчет она беззвучно, и слёзы тихо катятся по щекам. Алек замечает её отстранённость, но не спрашивает. Он ждёт. Надеется, что время вылечит. А Элис не может сказать правду: «Я люблю другого. Я всегда буду любить другого». Потому что это ранит не только её. *** Джаспер живёт в той же квартире. Всё на своих местах: мебель расставлена аккуратно, полы вымыты, на столе — ни крошки. Только в воздухе — запах одиночества, густой и тяжёлый, как туман. Он работает. Много. Допоздна. Возвращается, падает на диван, включает телевизор — но не смотрит. Просто слушает голоса из динамика, чтобы не слышать тишину. По ночам пьёт. Не до беспамятства — просто чтобы на несколько часов перестать думать. Чтобы не видеть её лицо в каждом отражении, не слышать её смех в шуме дождя. В спальне — всё как прежде. Её подушка на месте, её шарфик висит на крючке. Он не трогает эти вещи. Не может. Будто, убрав их, он окончательно признаёт: её больше нет. В шкафу — коробка с плюшевыми игрушками. Пять медвежат в вязаных шарфиках. Он открывает её редко, но каждый раз, глядя на эти безмолвные символы несбывшихся надежд, чувствует, как что‑то внутри рвётся наружу. Но слёз нет. Только боль — тихая, изматывающая, как вечный дождь за окном. *** Однажды утром он находит в почтовом ящике открытку. > «Я всё ещё помню твой смех. Прости, что не смогла остаться». Подпись — её имя. Аккуратный почерк, который он узнал бы из тысячи. Он долго смотрит на эти строки. Пальцы сжимают картонку так, что края врезаются в кожу. Хочется разорвать, сжечь, выбросить — но вместо этого он медленно несёт открытку в спальню. Кладёт в ту самую коробку. Среди медвежат. Среди их общих несбывшихся мечтаний. Садится на край кровати. Смотрит в окно. Там — дождь. Как тогда. Как всегда. «Я тоже помню», — думает он, но не произносит вслух. Потому что некому это сказать. *** Элис стоит у окна в своей новой квартире. В руке — чашка остывшего чая. За стеклом — мокрый асфальт, лужи, в которых отражаются огни фонарей. Она думает о Джаспере. О том, как он сейчас. О том, улыбается ли он хоть иногда. О том, вспоминает ли её. Алек зовёт её из кухни: — Элис, ты будешь ужинать? Она оборачивается. Улыбается. — Да, конечно. Но в глазах — тоска. В сердце — тишина. Та самая тишина, которая когда‑то стала их приговором. За окном — дождь. Внутри — пустота. И только эхо прошлого: «Я всё ещё помню твой смех…» P.s. Работа завершена, но она до конца меня не отпустила. Если интересно, то выложу продолжение. Жду ваших отзывов ;)