Запоздалый вор

Южная Корея. Город Пусан. Был обычный осенний день. Спокойный район жил своей размеренной жизнью: ровные улицы, аккуратные дома с небольшими садами, ухоженные дворы, за которыми следили так же тщательно, как и за внешним благополучием. Здесь не было ни роскоши, ни показной бедности — просто тихое, на первый взгляд безопасное место, где каждый дом выглядел закрытым от чужих взглядов. В одном из этих домов жил молодой рыжеволосый парень вместе со своими приёмными родителями. Его звали Чимин. Он был по-настоящему красив. Не просто симпатичным — его внешность притягивала взгляд почти против воли. Чистые, нежные черты лица, выразительные губы и глаза, в которых даже сквозь страх и усталость сохранялась живая глубина, маленький носик с едва заметной горбинкой. Его красота была запоминающейся — той, что выделяет человека из толпы и заставляет задержать взгляд дольше, чем принято. Золотисто-рыжие волосы были ещё одной деталью, которая делала эту красоту особенно уязвимой. И именно это стало для родителей причиной. Не любовью, не гордостью — а интересом. Они увидели в нём не ребёнка, а возможность. Его внешность была тем, что делало его ценным в их извращённой системе координат. Тем, что превращало его из приёмного сына в источник дохода. Они берегли его лицо ровно настолько, насколько это было выгодно, и ломали его тело без колебаний. Этих людей сложно было назвать родителями. Даже слово «приёмные» звучало для них слишком мягко. В их доме не было заботы, не было тепла, не было ничего, что хотя бы отдалённо напоминало семью. Была только власть и жадность. Они смотрели на Чимина не как на человека, а как на товар. Ни один родитель, родной или нет, не стал бы зарабатывать на собственном ребёнке. Но эти люди делали именно это. С самого детства Чимин был для них товаром, которым можно было распоряжаться, передавая и продавая его тело, не задаваясь вопросами о последствиях. В этом доме побои были обыденностью. За любое слово против, за любой протест, за каждую попытку приблизиться к двери. После каждой мысли о побеге следовало наказание. Его держали в доме, как заложника, прекрасно понимая, чем всё закончится, если Чимин когда-нибудь выйдет за пределы дома и решится обратиться в полицию. Его усыновили, когда ему было всего пять или шесть лет. Тогда он ещё не понимал, что происходит, не умел сопротивляться и не знал, что вообще имеет право на отказ. Поскольку он был ещё слишком мал, они начали зарабатывать на нём иначе — продавая компрометирующие фотографии закрытому кругу заказчиков. На любые его вопросы: «Зачем вы это делаете?», следовал один и тот же ответ: «Это не твоё дело, заткни ебало». Когда Чимин подрос, примерно к пятнадцати годам, в доме начали появляться посторонние. Один уходил, другой приходил, не задерживаясь надолго. Родители оставляли Чимина с ними наедине. То, что происходило за закрытыми дверями, никогда не обсуждалось. Эти люди творили с Чимином самые мерзкие вещи. Его крики тонули в стенах дома, мольбы о помощи оставались без ответа. Никто не приходил. Никто не вмешивался. Для окружающих этот дом оставался тихим и благополучным. С годами Чимин всё чаще задавался одними и теми же вопросами: зачем его усыновили, если никогда не собирались любить? Зачем ему дали дом, если превратили его в клетку? Вначале эти люди изображали заботу, улыбались, говорили правильные слова. Но это была лишь оболочка. Дом был двухэтажным. Чимина держали на первом этаже, в маленькой комнате с маленьким окном, через которое свет проникал с трудом. В комнате было тесно и темно. Там хранили всё ненужное — сломанные вещи, старую мебель, коробки. Всё, что мешало в остальном доме, сваливали туда. Его комнату использовали как склад, забывая, что в ней живёт человек. Чимин собрал небольшой рюкзак, складывая туда самое необходимое. Руки действовали быстро. Он застегнул молнию, закинул рюкзак на плечо и подошёл к двери. Осторожно, почти не дыша, приоткрыл её. В доме было тихо. Он выдохнул и шагнул в коридор, ступая на носках, затем так же аккуратно закрыл за собой дверь. Он не успел сделать и шага. Перед ним резко выскочил высокий мужчина. Чимин вздрогнул, ноги ослабли, дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всём доме. Он не нашёлся, что сказать — лишь сглотнул, ощущая сухость во рту. — Ты куда собрался? — холодно спросил мужчина, делая шаг ближе. Из ванной вышла женщина — с мокрыми волосами и полотенцем на плечах. Она остановилась рядом, внимательно наблюдая за происходящим. — Я так больше не могу, — тихо сказал Чимин. — Выпустите меня уже! — Ты всё ещё не понял? — процедил мужчина. — Или тебе ещё раз объяснить? — Он наклонился чуть ближе. — Вернись в свою комнату. — Какая ещё комната? — сорвалось с Чимина. — Это не комната. Это мусорка! Ответ последовал мгновенно. Сильная пощёчина отбросила его назад — он ударился спиной о дверь. Щёку обожгло, на коже проступили красные следы пальцев. — Смотри, чтобы я тебе язык не отрезал, — сказал мужчина ровным, привычным тоном. — Ты же не сделаешь этого, — криво усмехнулся Чимин, глядя ему в лицо. Женщина подошла ближе, сжимая в руке связку ключей. Металл тихо звякнул. — Ты всё равно отсюда не выйдешь, — сказала она, покачивая ключами перед его лицом. — И из своей комнаты тоже. Она распахнула дверь и грубо толкнула Чимина внутрь. — Я принесу еду, когда надо будет. — А мне ссать в штаны, что ли? — зло бросил он. — Нет, — ответила женщина и усмехнулась. — В окно. Дверь захлопнулась. Следом раздался чёткий звук поворачиваемого ключа в замке. Чимин с силой швырнул рюкзак на пол и медленно обернулся к комнате. Его лицо застыло, когда он увидел незнакомого человека у окна — тот крепил металлические решётки на и без того крошечный проём. — Я вас ненавижу! — закричал Чимин, зная, что они услышат.

***

Наступил вечер. Недалеко от дома остановилась чёрная машина. Двигатель затих, фары погасли — в салоне стало темно. Молодой водитель потянулся к кнопке, включая свет в салоне, но сидящий рядом друг резко перехватил его руку и тут же выключил его. — Ты что, Юнги?! Хочешь нас спалить? — Он достал телефон из кармана чёрных спортивных штанов и открыл заметку со списком адресов. Пробежался по строкам взглядом, затем поднял глаза на двухэтажный, аккуратный дом напротив. — Так. На сегодня остался только этот, — сказал он. — Хён, ты уже вырубил все камеры? — Сейчас, — отозвался тот ровным голосом. Юнги наклонился вперёд, открыл ноутбук и поставил его на колени. Поправил круглые очки и сосредоточенно задвигал пальцами по клавиатуре. Экран осветил его лицо холодным светом. Он учился на программиста. Код, системы и логика давались ему легко — слишком легко, чтобы останавливаться на том, чему учили в аудиториях. Со временем ему стало тесно в рамках заданий и правил. Он начал разбираться глубже: как работают системы безопасности, где они дают сбой, что происходит по ту сторону закрытых экранов. Сначала это было из любопытства. Потом — из интереса. А после превратилось в навык, который можно было использовать. Юнги умел находить уязвимости, обходить защиту и отключать то, что должно было оставаться включённым. Это было незаконно, рискованно и требовало полной концентрации, но именно это и делало его незаменимым. Юнги со своим другом Чонгуком знали друг друга с детства и давно стали чем-то большим, чем просто друзья. Со временем это превратилось в привычку быть рядом — настолько естественную, что они даже не задумывались об этом. Они жили вместе, делили пространство и быт, иногда почти не разговаривая, но всегда понимая друг друга. Юнги часто уходил в свои мысли. Мог задуматься в самый неподходящий момент, забыв, где находится вообще. Это делало его по-своему милым. Он был тихим, ровным и удивительно спокойным человеком, который словно жил в своём собственном темпе. Чонгук давно привык к этому. Он был внимательнее к происходящему вокруг, быстрее реагировал и чаще брал всё под контроль. Где одному хватало сосредоточенности и терпения, другой добавлял решительность. Они создали идеальное дуо. Один открывал путь — убирал камеры, глушил системы, следил за безопасностью. Другой заходил в дома. — Готово, — наконец сказал Юнги. — Слепые минут на сорок. Чонгук усмехнулся, глядя на дом. — Этого хватит. Чонгук достал из чёрного рюкзака перчатки и неторопливо натянул их на руки, проверяя, чтобы ткань плотно прилегала к коже. Он был одет во всё тёмное — куртка, штаны, удобная обувь без лишних деталей. На голове — плотный головной убор. Перед тем как выйти, он подтянул балаклаву, закрывая лицо до самых глаз. Рюкзак побольше закинул на спину и открыл дверь машины. Они всё рассчитали заранее. Пока Чонгук направлялся к дому, Юнги, оставаясь в машине, подключился к системе управления. Всё произошло быстро и бесшумно, без единого сбоя. Прошло всего пару минут, и Чонгук уже стоял у ворот. Короткий щелчок — дверь поддалась. Он задержался на секунду, прежде чем войти, и бросил взгляд назад, туда, где в сотне метров от дома стояла их машина. Она сливалась с улицей, не привлекая внимания. Здесь редко кто появлялся. Тихий район, спокойная улица, минимум движения даже по вечерам. Именно такие места они выбирали чаще всего. Чонгук прислушался. Внутри во дворе было тихо. Он осторожно вошёл, стараясь не задеть ничего вокруг. Свет горел только на втором этаже. Это упростило задачу. Он направился к входной двери, но не успел дойти, как услышал глухие крики совсем рядом. Чонгук резко остановился. Прижался к стене дома и медленно двинулся вдоль неё, ступая осторожно, почти бесшумно. Он решил подождать и понять, что происходит, прежде чем действовать дальше. — Откройте эту дверь! — донёсся сдавленный голос. Чонгук поднял взгляд. Над ним было маленькое окно с решёткой. Именно оттуда шли все звуки. — Я есть хочу! Откройте дверь! — Он поймал себя на том, что на мгновение забыл, зачем вообще пришёл сюда. Прижавшись к стене, подошёл к окну ближе и осторожно поднялся на носочки, пытаясь заглянуть внутрь. Разглядеть удалось лишь макушку парня с рыжими волосами. — Вы конченные просто! — голос сорвался на крик. — Ненавижу вас! Чонгук замер под окном, не двигаясь. Затем развернулся, собираясь идти дальше — туда, куда изначально направлялся. Двигаясь боком, слегка пригнувшись, почти на полусогнутых ногах — так, чтобы не издать ни звука, Чонгук успел сделать лишь два шага, как снова услышал: — Помогите! — громко кричал парень, стараясь, чтобы его услышал хоть кто-нибудь. Чонгук остановился и повернулся обратно. Несколько секунд он просто стоял, затем снова подошёл к окошку и заглянул внутрь комнаты. Он решил помахать ему рукой, чтобы привлечь внимание, но Чимин не смотрел в его сторону. Тогда Чонгук попробовал позвать. — Эй… — тише, почти шёпотом позвал он. — Пс! Сюда смотри! Зачем он это делал, было понятно только ему самому. Его это заинтересовало: не крики сами по себе, а отчаяние, с которым их бросали в пустоту. Он решил постучать в окно. Осторожно просунул руку между прутьями решётки и легко постучал по стеклу. Чимин резко обернулся, услышав лёгкое постукивание. Перед ним была полностью чёрная фигура — шапка, маска, ткань, закрывающая всё лицо. Видны были только глаза. Чимин тут же подбежал к окну, забрался на тумбочку возле кровати и распахнул его. — Ты кто? — в недоумении спросил рыжеволосый. — Ты чё кричишь-то на весь дом? — спокойно спросил Чонгук. — Я спрашиваю, ты кто? — настаивал Чимин. — Ты точно уверен, что хочешь знать это? — Да… — ответил рыжий, косо глядя на него. — Я вор, который ворвался в ваш дом. Приятно познакомиться, — сказал он улыбающимися глазами. Под маской скрывалось красивое лицо, но и одних глаз было достаточно — в них читалась лёгкость, уверенность и странная открытость. Чонгуку стало ясно только одно: его планы изменились. — Понятно, — ответил Чимин, легко кивая. — Стоп. Что?! — Он широко раскрыл глаза, уставившись на него, наконец осознавая услышанное. После недолгого молчания выдал: — А ты не мог раньше прийти? — Прости, детка, ваш дом был последним в списке, — ответил Чонгук, тихо засмеявшись. Да, он всегда был таким. Чонгук выполнял задачи на все сто, но если вдруг возникала помеха — он забывал обо всём. Его внимание полностью переключалось на это, будто мир вокруг переставал существовать. — Послушай. Можешь мне помочь сбежать отсюда? — спросил Чимин. Его глаза начали светиться. Чонгук посмотрел на него своими большими глазами-пуговками, задумавшись. — Хорошо, я помогу. Я же для этого пришёл. Я твой спаситель, получается, — сказал парень. — Но ты расскажешь потом, почему тебя держат в клетке? — он ухватился за холодные прутья решётки. — Ты же не дикий кот, верно? Тебя можно гладить, я думаю. — Если продолжишь дальше, я реально стану диким, — с вызовом сказал Чимин. — Хорошо, хорошо. Как я понял, дверь для тебя не вариант, — он посмотрел на него, и тот кивнул в ответ. — Тогда придётся убрать решётку. Чонгук осмотрел холодный металл, пошатал его, проверяя прочность. В этот момент замок двери щёлкнул. Дверь в комнату открылась. Чимин испуганно дёрнулся, резко повернув голову, так и оставшись на месте, с распахнутым окном. В комнату вошла женщина с подносом в руках, мельком бросив взгляд на окно. — Что ты делаешь? — спросила она, подходя ближе. — Решил сбежать? А ты пролезешь через эти отверстия? — съязвила женщина, ставя поднос с едой на стол. Чимин всё ещё молча стоял на коленях на тумбочке. Она вышла, снова закрыв за собой дверь на ключ. Чимин выдохнул и осторожно высунул голову наружу. — Эй, воришка, — тихо, почти беззвучно позвал рыжий. Чонгук вышел из-за другой стены, двигаясь тайком, прижимаясь к поверхности, и снова подошёл к окну. — У тебя мать — кобра? — спросил Чонгук. — Это не моя мать. — Ладно, слушай. У меня нет отвёртки, чтобы открутить эти винты. У тебя случайно нет в комнате инструментов? — спросил Чонгук. — У меня в комнате много хлама, вряд ли я здесь что-то найду, — ответил Чимин и бросил взгляд на массивный рюкзак за его спиной. — Если не секрет, что ты хранишь в рюкзаке? Мог бы хотя бы необходимые вещи хранить. — Ну извини. Я не планировал вместо золота тебя украсть. Кстати, ты бы поместился в моём рюкзаке, — заигрывал с ним Чонгук. — Мне сейчас нужно идти, жди меня в девять. Не скучай, котик, — подмигнул он и быстро исчез. Чимин провожал его взглядом. В груди сжалось беспокойство, смешанное с надеждой. Он боялся, что тот не вернётся, и он так и останется брошенным.

***

Чонгук, вернувшись в машину, быстро закинул рюкзак на задние сиденья. — Хён, планы изменились. Веди быстро к строительному магазину неподалёку, вон туда, — указал он рукой, заодно стягивая перчатки и снимая балаклаву. — Окей, а зачем? — спросил очкастый, по-прежнему ровным, спокойным голосом. — Нет времени. Заводи машину, по дороге объясню. Юнги молча кивнул, положил ноутбук на задние сиденья и завёл двигатель. «Жди меня в девять» — эта фраза снова и снова крутилась в мыслях Чимина. Но он также знал: именно в этот час к ним должен прийти очередной клиент, о чём мачеха предупредила ещё с утра, приказав привести себя в порядок. Чимин подошёл к шкафу, достал серый кроссбоди и начал перекладывать туда самые необходимые вещи с рюкзака. Первым он взял кошелёк. Да, как ни странно, родители оставляли ему лишь десять процентов из тех денег, которые он зарабатывал сам, остальное без колебаний забирали себе. Следом он аккуратно положил маленькую мягкую игрушку — кошку, потёртую, но любимую. Она была с ним с детства, ещё со времён детдома, куда он всё время мечтал вернуться, потому что даже те стены казались роднее. Затем в сумку отправился его блокнот с набросками и пенал с карандашами — единственное, что по-настоящему принадлежало только ему. Телефона у него не было. Ему не разрешали. Не потому, что не могли купить — а потому что слишком хорошо знали, какие последствия это может повлечь. Они бы потеряли над ним контроль. Напоследок Чимин снял с вешалки свою бирюзово-голубую кожаную куртку и надел её. Он поправил золотые волосы, глядя в зеркало, висевшее на дверце шкафа. Яркий цвет куртки подчёркивал тёплый оттенок волос, делая его внешность ещё более заметной, почти вызывающе живой. Наручные часы тихо тикали. Чимин смотрел на них, не отрывая взгляда. Он ждал. Сам не до конца понимая почему, но он верил, что тот воришка вернётся. До девяти оставалось ещё десять минут. Чимин нервно прикусил губу. Он даже не притронулся к еде, которую принесла мачеха. Лёгкое постукивание по стеклу заставило его резко вздрогнуть. Чимин тут же подошёл к окну и открыл его. — Скучал, милый? — игриво спросил Чонгук, доставая из рюкзака инструменты. Уже стемнело, и Чонгук почти полностью растворялся в темноте двора. Он опустил балаклаву, открывая лицо. Этот парень был очень красив. Но особенно — его глаза: карие, большие, выразительные. В них было много жизни. Чимин забыл ответить. Он просто застыл, не моргая, глядя на него. Всё ещё не мог поверить, что этот незнакомый парень действительно вернулся и действительно решил ему помочь. Мысли путались, накладывались одна на другую, мешая дышать. Чонгук, зажав зубами маленький фонарик, направил луч света на решётку. Первые винты уже были сняты, когда вдруг послышался звук приближающейся машины. Оба одновременно повернули головы. — Чёрт… — выдохнул Чимин. — Не успели… — Это к тебе, что ли? — уточнил Чонгук, убирая фонарик. — Да… Они не должны нас увидеть. — Успокойся. Сейчас всё порешу. Он достал телефон и быстро набрал последний номер в списке вызовов. Юнги ответил быстро. — Хён, видишь перед собой машину? — Да. — Нам нужно избавиться от неё. И готовь машину для нас прямо перед входом. — Понял. Сбросив звонок, Чонгук снова сунул свет в рот и в ускоренном темпе начал откручивать оставшиеся винты. Чимин метался взглядом — от запертой двери к Чонгуку, от него к воротам во дворе. Напряжение сжимало грудь, сбивая дыхание. Остались последние четыре винта. В этот момент Чимин услышал, как ключ вошёл в замок двери. — Быстрее, быстрее! — запаниковал он. Чонгук ускорился, работая уже почти вслепую. Чимин снова и снова переводил взгляд с двери на Чонгука. — Быстрее! Дверь распахнулась — и в ту же секунду решётка с грохотом рухнула на пол. Мужчина рванул к Чимину, когда тот уже наполовину вылез из окна. Не успел. Чонгук, обхватив Чимина за талию, аккуратно опустил его на землю, тут же схватил за руку, и они побежали к выходу. Отчим высунулся из окна, цепляясь руками за раму и крича, пытаясь догнать его. Но расстояние уже было потеряно. Чёрная машина стояла прямо у входа. Чонгук и Чимин почти одновременно запрыгнули внутрь. Машина резко рванула с места, колёса взвизгнули, оставляя за собой след дыма и гул мотора, растворяющийся в ночи. Земля была мокрой. Моросил мелкий дождь, из-за которого асфальт блестел в свете редких фонарей. Машина мчалась быстрее дозволенного, шины шуршали по влажной дороге, иногда срываясь в короткий визг на поворотах. Парни на задних сиденьях всё продолжали смотреть назад, проверяя, не следует ли кто-нибудь за ними. Чимин до конца не мог поверить, что на этот раз ему действительно удалось сбежать. И всё благодаря этому воришке, подумал он. — Эй, — первым заговорил Чимин. — А как тебя зовут? — Ты чего так неформально со мной разговариваешь? Тебе сколько лет? — резко спросил Чонгук. — Девятнадцать, — спокойно ответил рыжий. — А тебе сколько? Чонгук смотрел на него, не моргая. Он замолчал на мгновение, будто в голове что-то сдвинулось, пересобралось, встало не на свои места. Взгляд стал внимательнее, чуть настороженнее, но без злости. — Я Чонгук, — наконец сказал он, улыбнувшись, так и не ответив на вопрос. — А он — мой лучший друг. Его зовут Юнги. Машина резко остановилась. Чонгук нахмурился и тут же посмотрел на Юнги. Тот развернулся к ним с водительского сиденья. — Ты же говорил, что собираешься спасать одного рыжего кота… — сказал он, глядя на друга. Чонгук выдохнул, натянул на лицо свою привычную улыбку и тихо рассмеялся. — И чем он не кот? — сказал он, показывая на Чимина. Юнги окинул рыжеволосого коротким взглядом, затем отвернулся и снова нажал на газ. Машина тронулась с места, но теперь он вёл её спокойнее, ровнее. — А я Чимин. Так вот… — он чуть подался вперёд. — Чонгук, я хотел тебя отблагодарить за то, что помог мне выбраться из того ада. — Он мягко улыбнулся. — И мне вообще похуй, зачем ты ворвался в наш дом. Там всё равно не было ничего ценного. Юнги, тебе тоже спасибо. — Ошибаешься, — сказал Чонгук, снимая шапку. Он встряхнул тёмные волосы рукой. — Я уже украл оттуда самое ценное, — добавил он флиртующим тоном. — Откуда такая уверенность? Ты же меня не знаешь, — Чимин уставился на его большие, живые глаза. — Думаешь, если узнаю, то поменяю своё мнение? — Не знаю. Сам решишь. — Так ты расскажешь, почему тебя держали в плену? Ты же обещал. — Начнём с того, что я тебе ничего не обещал. Но… ладно, — Чимин вздохнул и повернулся к нему корпусом. — Чувствую, что могу тебе довериться. — Он замолчал на минуту, собираясь с мыслями. — Они не мои родители. Я не знаю, кто мои настоящие родители, я их никогда не видел. А для этих людей я был просто товаром, который приносил деньги. Не хочу говорить, каким способом. Мне от этого мерзко. Чонгук слушал внимательно. Его лицо стало серьёзным, в глазах появилось тяжёлое, сдержанное сожаление. — А ты не обращался в полицию? — тихо спросил он. — А я мог? Меня со временем полностью изолировали. Ни телефона, ни документов — ничего. И они всё время меня шантажировали. Я боюсь этих людей. Мне пару раз удавалось сбежать, но они всегда быстро находили меня. — Мне так жаль, что такой красавчик прошёл через всё это, — тихо сказал Чонгук и осторожно провёл ладонью по его волосам. Они оказались неожиданно мягкими и пушистыми, тёплыми под пальцами, будто он касался чего-то слишком живого и хрупкого. Чонгук на мгновение задержал руку, а затем отвёл взгляд, посмотрев в окно, словно решил не углубляться дальше. — Теперь понятно, куда делась вся осень, — добавил он уже легче, заметив отсутствие оранжевых сухих листьев. — Похоже, она вся выпала тебе на голову. Чимин засмеялся, не сдерживая улыбки. Его губы растянулись легко и естественно, а глаза почти закрылись, превращаясь в узкие полумесяцы, будто он на мгновение забыл обо всём, что было до этого. Рядом с Чонгуком он был довольно маленьким. Чонгук по сравнению с ним был выше, крепче, с сильными руками, но лицо всё равно выдавало возраст — ещё совсем молодое. — Я… я очень боюсь, что меня снова найдут, — в голосе Чимина прозвучало напряжение. — Не думай об этом, — спокойно сказал Юнги, стараясь его успокоить. — Пока они будут искать тебя, ты успеешь написать заявление в полицию. — Только смотри, лишнего про нас там не говори, а то мало ли, — сказал Чонгук шутливым тоном, при этом лицо держал ровно. — Серьёзно? А я как раз про тебя тоже хотел написать, — усмехнулся Чимин саркастично. — Воришка, который ворвался в наш дом, чтобы украсть золото, — он засмеялся. — Я не воришка, — мило проворчал Чонгук. — Ну ты же сам мне так представился, — засмеялся рыжий чуть громче. — Хён, — обратился Чонгук к Юнги. — Мне всё-таки интересно, что ты сделал с той машиной, что исчезла так быстро? — Ну… — Юнги глянул на них через зеркало заднего вида. — Я вышел из машины, подошёл к нему и сказал, что он мой должник, и я наконец его нашёл. — И он поверил? — удивился Чимин. — Не мог не поверить. Я выдал ему всю информацию о нём и сказал, что он был нетрезв, поэтому не помнит меня. — А откуда ты всё это узнал? — спросил Чимин. — Я быстро прогнал номер машины через утёкшие базы и открытые источники. Этого хватило. Чимин сидел с приоткрытым ртом, искренне поражённый, не имея понятия, с какими людьми он связался. — Хён, ну ты импровизатор конечно, — усмехнулся Чонгук. — А как он в итоге уехал? — не унимался Чимин. — Мне удалось косвенно узнать, что он реально в долгах. Сказал, что даю ему сутки, чтобы он всё вернул. Ну а дальше уже было ясно — он просто сбежал, — спокойно рассказывал Юнги. — В долгах и тратит последние деньги на меня? — подумал Чимин вслух. — Ладно. Забыли про него. Сейчас важнее другое. Мне нужно решить вопрос с жильём. — Какой ещё вопрос? — Чонгук повернулся к нему. — Ты будешь жить у нас. Мы как раз живём вдвоём. Я же не брошу этого найденного рыжего котёнка. — Он снова начал гладить волосы Чимина. — И Юнги тоже не против, не так ли? — он взглянул в зеркало заднего вида, где отражались только глаза друга. — А? Ага. — Всё. Вопрос закрыт. Чимин смотрел на Чонгука, который глядел на него своими большими, щенячьими глазами. Потом он ещё раз обернулся назад, проверяя тёмную дорогу за стеклом. Машина уверенно уносила его вперёд, и впервые за долгое время за спиной действительно не было никого.

***

Прошло несколько дней после побега Чимина. Эти дни оказались неожиданно спокойными — настолько, что поначалу это даже пугало. Утро начиналось без страха, а ночь — без напряжения. Квартира, в которой жили Юнги с Чонгуком, оказалась просторной и тихой. Светлые комнаты, много воздуха, мягкий полумрак по вечерам. Здесь легко было дышать. Теперь к ним присоединился Чимин. Здесь он не чувствовал себя лишним — наоборот, его присутствие будто естественно вписалось в их ритм. Ни тесноты, ни раздражения. Оба друга были рады этому милашке с золотыми волосами, который сделал их дни ярче. В тот вечер Чимин устроился на диване, поджав под себя ноги. В руках — планшет. Он листал ленту новостей на сайте Naver почти машинально, пока одна из статей не заставила его замереть. Он перечитал заголовок, потом текст — медленно, внимательно. Сердце стукнуло сильнее. Уголки губ сами собой поползли вверх. Он резко сел ровно, пробежался глазами по строкам ещё раз — и только тогда выдохнул. Это было важно. Он поспешил рассказать об этом Чонгуку. Чимин вскочил с дивана, прижимая планшет к груди, и направился вглубь квартиры. Из ванной доносился шум воды. Чонгук принимал душ — как всегда, с открытой дверью. У него была эта странная привычка: будто закрытое пространство давило, или ему просто было страшно. Пар выходил в коридор, смешиваясь с тёплым воздухом квартиры. Чимин пройдя мимо вдруг остановился. Он не собирался подглядывать. Не собирался задерживаться, но взгляд сам собой зацепился. Он наблюдал за ним через стекло кабинки. Чимин не понимал, что с ним происходит. Он моментально забыл куда и зачем шёл. Чимин чуть не потерял дар речи, от красоты парня: высокий, накаченный, широкая спина и тонкая талия. Чонгук стоял под струями воды, и капли стекали по его плечам, по спине, по напряжённым линиям тела. Чимин увидел его татуированный рукав, который делал внешний вид Чонгука ещё брутальным. В голове стало пусто, а дыхание — слишком заметным. Он просто стоял, не в силах отвести взгляд. Чимин настолько был сосредоточен на Чонгуке, что не заметил как планшет выскользнул из рук и с глухим звуком упал на плитку. Парень вздрогнул и резко присел, пытаясь поднять его, но взгляд всё равно тянулся обратно. Он заметил, как Чонгук повернул голову. Он высунулся из-за стекла, откидывая мокрые волосы назад ладонью. — Оу, Чимин. Тоже хочешь принять душ? Со мной? — игриво спросил Чонгук, повернувшись полностью телом к рыжему. — Н-нет, — сглотнул Чимин, наконец находя планшет на полу, поднимаясь. Он почувствовал, как щёки мгновенно вспыхнули. — Тогда почему всё ещё стоишь там? — с напором спросил Чонгук, хитро улыбаясь. — Мои глаза кстати выше, а не здесь, — сказал он, указывая на свою гениталию. Чимин поднял глаза. — Говорю выше, — засмеялся Чонгук, потому что Чимин уставился теперь на его накаченный грудь. — Зачем выглядеть так сексуально, а? — начал ворчать Чимин. — Мои глаза не слушаются меня. Чонгук вышел из-под воды, уверенно шагая к Чимину. Он мокрой рукой взял из рук рыжего планшет и положил на стиральную машину. Потом схватил обеими руками руки Чимина. — Давай вместе примем душ, — предложил Чонгук, подойдя непозволительно близко. Чимин чуть запаниковал, но в то же время ему нравилось всё, что он видел и слышал. Перед ним слишком близко стоял голый, притягательный Чонгук. Свет скользил по его телу, подчёркивая каждую линию, капли воды ещё не успели высохнуть на коже. Чимин не знал, куда деть взгляд: глаза метались от плеч к груди, к шее, снова возвращаясь к лицу, будто боясь задержаться слишком долго. Чонгук схватил руками тонкую талию парня, забираясь под его белую футболку. Ладони уверенно скользнули по коже. Она была невероятно нежной, мягкой, тёплой, словно отзывалась на каждое прикосновение. Мурашки пошли по всему телу Чимина. Его кожа была слишком чувствительной — каждое касание чужих рук отзывалось резким импульсом, будто по телу проходил слабый разряд. Дыхание сбивалось, в груди становилось тесно, а ноги предательски слабели от простого, казалось бы, прикосновения. Чимин коснулся его мокрых плеч — кожа была холодной, но приятной, гладкой, скользкой от воды. Под пальцами это ощущение подтверждало реальность происходящего, и от этого становилось ещё жарче. Чонгук быстро снял с Чимина свою большую футболку, которую сам дал ему, и кинул её на пол. Он приблизился к лицу слишком близко, выдыхая прямо в губы. Почувствовав, что Чимин не отстраняется, он стал действовать увереннее. Резко прижался к этим манящим губам, зацеловывая, не давая времени на раздумья. Сильными руками обнял всю спину рыжеволосого, приподнимая его. Чимин инстинктивно обвил ногами его талию. Чонгук прижал его к стене, целуя глубоко и жадно, толкая язык внутрь, усиливая напор. От каждого поцелуя Чимина, его член дёргался, постепенно затвердев. В ванной были слышны шум воды и приглушённые звуки поцелуев. Чонгук ёрзал, прижимаясь ближе. Он опустил Чимина на пол, потянув резинку на штанах, резко стянул их вместе с бельём и бросил на пол. Сам Чонгук тоже покрылся мурашками, поэтому снова обнял Чимина, поднимая его и хрипло выдал: — Прости, киса, мне холодно, пойдём в душ, — сказал он и быстро шагнул к кабинке. Чимин засмеялся, тихо и мило хихикая, и обнял Чонгука, закинув руки ему на шею. Он прижался ближе, словно ища опору, уткнувшись лбом в его плечо. Вода была приятно тёплой. Она стекала по их телам, собираясь каплями на коже, медленно скользя по плечам, груди, спине. Чимин полностью промок — мокрые пряди прилипали к шее и щекам, дыхание смешивалось с паром. Ноги Чимина коснулись пола. Младший мягко, но уверенно прижал его к стене. Их лбы соприкоснулись, и они на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза, будто забыв обо всём остальном мире. Чонгук почувствовал, как чужие руки осторожно скользят по его спине — нерешительно, почти боясь, но с каждым движением всё смелее. По телу пробежали еле заметные мурашки, отзываясь тёплым напряжением где-то глубоко внутри. Он наклонился чуть ниже, губами касаясь его шеи. Чимин закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении. Оно было новым — непривычным, пугающим и одновременно невероятно желанным. Впервые он делал это с желанием. С настоящим, тихим желанием, от которого щемило в груди и становилось тепло, будто внутри него что-то наконец-то проснулось. Чонгук опустился ещё ниже, остановившись у его груди. Соски были твёрдые. Он поднял взгляд на Чимина и, не отрывая его, губами коснулся одного из них, медленно обводя языком круговыми движениями и слегка втягивая. Чимина будто снова прошибло током. Он резко вдохнул, закрыл глаза, и короткий, сорвавшийся стон вырвался из его губ прежде, чем он успел его сдержать. Младший тут же поднялся выше и снова поцеловал его — с тем же напором, что и раньше, будто не собирался останавливаться. Губы были такими мягкими, что от них невозможно было оторваться. Чонгук прижался вплотную и почувствовал, как своим бедром задел затвердевший член Чимина. Он разорвал поцелуй и опустил взгляд. — А у тебя встал, — бросил Чонгук с лёгкой усмешкой. — У тебя вообще-то тоже, — улыбнулся краешком губ Чимин. — Да, — выдохнул черноволосый. — Не смог устоять перед твоей красотой. А моё тело всегда выдаёт меня первым. Чонгук взялся за член Чимина и медленно провёл по всей длине, утыкаясь носом в его шею. Он почувствовал, как рука Чимина зарылась в его волосы, постепенно усиливая хватку. Напряжение между ними сгущалось, становилось почти осязаемым. Он резко развернул Чимина лицом к стене, упираясь ладонью рядом с его головой. Этот вид выбивал из колеи. Чонгук сжимал в руках упругие ягодицы, не скрывая своего желания. Он прижал свой набухший член между булками, пока ещё не входя, двигаясь вперёд и назад, удерживая их так, чтобы чувствовать, как они плотно сжимают его. После, он медленно начал входить в него. Внутри было тепло и тесно. Когда он вошёл до конца, резкий толчок сорвал с губ Чимина стон. Эти звуки лишь сильнее заводили Чонгука. Сначала он двигался медленно, осторожно, позволяя привыкнуть. Теснота плотно обхватывала его, не отпуская ни на секунду. — Чёрт… — бросил Чонгук, откинув голову назад. — Твоя дырка полностью глотает мой член. Толчки стали чуть быстрее. Чонгук обхватил руками талию Чимина, насаживая его на себя. Жар внутри рос настолько, что казалось, из их тел поднимается пар. Мимо ванной, дверь которой всё ещё была открыта, проходил Юнги. Он слышал голоса внутри, но сначала не понял, что происходит. Подойдя ближе, он заметил Чонгука и Чимина… в процессе. Лицо его оставалось абсолютно ровным, ни одна эмоция не выдала удивления или смущения — он просто такой. — Фу, блять, — тихо пробормотал Юнги и беззвучно закрыл дверь. А тем временем, Чонгук поднял одну ногу Чимина, аккуратно поддерживая её, что позволило войти ещё глубже. Ускорение Чонгука заставило Чимина терять контроль, и стоны вырывались сами собой, голова закружилась от сильных ощущений. Он продолжал двигаться быстро и мощно, тяжело дыша у его уха. Чимин ощущал, как оргазм стремительно приближается, захватывая всё сильнее. И в один момент они достигли пика одновременно, хрипло стонав вместе. Чонгук вышел из него, и Чимин почувствовал, как из него выходит вся сперма. Он повернулся лицом к Чонгуку и обнял его, уткнувшись в его шею. — Забыл спросить, — сказал Чонгук, жадно глотая воздух, стоя под струями воды. — А зачем пришёл ко мне?  — Хотел сказать… — он пытался дышать ровно, — что родителей задержали, — улыбнулся он. — До суда я, пока что, точно свободен. — Я рад за тебя, — сказал Чонгук, улыбаясь, кладя свою голову на его и мягко гладя его по волосам. Чонгук откинулся на спинку душевой кабины, раздумывая над чем-то, тяжело дыша. — Слушай… — он пытался собрать мысли воедино. — Я хочу предложить тебе кое-что, но думай хорошо, прежде чем сказать «нет». — И что же? . . .