Зайчики

Бесит. Как же бесит. Слезы растерты по всему лицу и не собираются переставать течь. Почему я? Почему это именно я? Мальчик, растирающий глаза от слез, идет быстрым шагом, не видя перед собой дороги, лишь смотрит в землю невидящими глазами от обиды и злости. Я должен перестать плакать, я же мужчина... Слезы лишь побежали с усиленным напором. Как же..... .. . обидно. Переполняемый мыслями и эмоциями, он наконец дошел до остановки и тут же плюхнулся на лавку, упирая локти в колени и пряча лицо в ладони, но не надолго, ведь слезы никак не переставали идти и их нужно было хотя бы попытаться вытереть, даже если это бесполезно. Ещё как назло забыл взять платок сегодня. Еще и день такой солнечный... Печет, будто бы специально издевается надо мной, как и все! От злости зарывается руками в голову, сжимая волосы в руках. Слезы текут по щекам, носу, подбородку, размывают взгляд и капают на асфальт. Их следы сильно выделяются на фоне сухой, разогретой сентябрьским солнцем земли. Я ведь ничего не сделал, почему так со мной... Это не честно... Хватка на голове ослабла и его макушка чуть ли не выпала из рук, не в силах держаться сама. — Я... — едва слышным шепотом, что, казалось, был не сильно громче его собственных мыслей, начал мямлить мальчик, но прервался на дрожащий выдох, прикрывая глаза и чувствуя вкус слез во рту, — Я просто устал. Голова ужасно гудела от слез, да и яркое солнце не помогало. Этот день наверно был одним из худших в его жизни. Просидев так ещё может минуту, может две, а может и все десять (он не мог сказать наверняка, да и не то чтобы он сейчас следил за временем) он медленно откинулся назад, облокачиваясь на стеклянную стену остановки. Жуткое солнце грело так, что ему казалось, будто на асфальт капают не только его слезы, но и сам он, таявший. В тени крыши остановки стало сразу полегче, он попытался медленно вдохнуть, но это вышло рвано и со всхлипом — нос был полон соплей, что уже частично были растерты по лицу вместе со слезами. Солнце же, как казалось, все лишь усиливало жар, зной душил все сильнее, лучи все жутче и жутче разогревали ноги в черных брюках. Но он не мог ничего поделать, не только из-за малого количества тени, ведь сейчас был обед, но и из-за обессилия. Он совершенно не хотел двигаться, совершенно не желал думать, хотел бы просто перестать существовать хотя бы на часик. Хотел отдохнуть. Но слезы все лились, хотя теперь они лишь тихо спускались по щекам, капая с подбородка куда-то на одежду вниз. В обед и особенно в будни на этой улице было совершенно тихо, даже пустынно. С одной стороны ему было это к лучшему, ведь никто не видел его в таком состоянии, но с другой стороны эта тишина лишь громче делала мысли, что от злости перешли к самоуничижению. Ему хотелось, чтобы он заткнулся. Но эти мысли все шли и шли, терзая душу. — Я присяду? — Мальчик, как пораженный молнией, повернул голову и увидел молодую девушку, подошедшую к лавочке. Он смотрел на нее пару секунд огромными глазами, наконец отвлеченный от внутреннего монолога. Но как только он увидел постепенно появляющееся смущение девушки от такого долгого странного взгляда, он тут же отвернул голову в другую сторону и ответил. — Д-да... — Отодвигаясь на край лавочки, промямлил мальчик. Черт, она ведь точно увидела, что я плачу... — Спасиибки, — Мило улыбнувшись, протянула девушка и села рядом. — Ну и жара сегодня! — На удивления мальчика она начала диалог. — Я еле дошла до сюда, но хорошо, что у меня была вода с собой, — Она не поворачивалась к нему, наверное понимая его смущение. Хоть он и чувствовал, что она ждет ответа, он не отвечал. Он хотел испариться теперь ещё больше. Он мечтал сейчас стать своими слезами и превратиться в лужицу, которую могло бы высушить это адское солнце. Чувство жалости к себе наполняло все больше, вызывая новую волну слез. Он не смог сдерживаться. — Эй.. у тебя ведь что-то случилось, да? — аккуратно спросила девушка, немного поворачивая все тело к нему. Мальчик метнул в её сторону взгляд в удивлении. Она заметила, что он смотрит не очень то уж и доверчиво, потому добавила: "А, ну, тебе не обязательно мне все рассказывать! Я лишь подумала что..." — начала она неловко, касаясь шеи рукой и смотря лишь в землю около его ног, — "...может, тебе нужен кто-то, кто мог бы помочь." — Наконец посмотрев ему прямо в глаза, договорила она уже твердо, но при этом мягко, располагающе. Мальчик смотрел на неё испуганными, измученными глазами, не понимая, что ему делать. Она увидела это, увидела всю его боль, обиду, жалость, увидела его изнывающую душу и не могла больше сдерживать себя. — А ты любишь рисовать? Снова повисла тишина. Но на этот раз неловкая, вопрос казался мальчику странным, а резкое воодушевление девушки ещё страннее. Но он решился наконец ответить ей. — Я... Я никогда не пробовал... — Говорил он уже громче, стараясь не звучать слишком гнусаво из-за заложенного носа, и снова вытирал слезы. — Ну, на самом деле я тоже, — она отвернулась, начав рыться в своей сумке. Только в этот момент мальчик обратил внимание на неё всю в целом. Она была одета в джинсовые шорты до колен, цвет нежный, скорее даже тусклый, будто бы выстирался. На верх у нее была гавайская нараспашку рубашка приятных зеленых тонов, под которой был виден топ с каким-то принтом. У неё было множество украшений на шее и на руках, но сильнее всего в глаза бросалась подвеска на вереке в виде довольно большого янтарного камня, что так ярко блестел на солнце. На голове были маленькие милые заколки в виде листочков деревьев, которые держали передние пряди на её светло-русой макушке. Она выглядела довольно странно для обеда в будний день города. Ее образ скорее подходил для отпуска. Наконец она повернулась обратно с тетрадью и ручкой в руках, — но мы можем попробовать! Он снова взглянул на неё недоверчивым взглядом. Она на это закатила глаза и наиграно надулась. Что за бред. Почему эта странная девушка вдруг предлагает ему... порисовать? Вся эта ситуация звучит так абсурдно. Но вот теперь она сидит, играюче обижается на него за вполне справедливое сомнение. Но ему становится забавно и он лишь слегка посмеивается на её действия. — Эй, давай уже порисуем! — Садясь ближе, она снова принимает воодушевлённый вид. — Правда у меня лишь одна ручка... Но ничего, мы можем рисовать по очереди. — А... что мы будем рисовать? — Искренне спрашивает мальчик, принимая эту странную ситуацию. — А, мм... нуу, напримееер.... — кажется она тоже совсем не подумала об этом и теперь усиленно пытается придумать тему, — например зайчиков! Они милые, почему бы и нет? ...Зайчиков? Да, эта ситуация и правда очень странная. Он лишь снова хихикает, но в этот раз уже громче и свободнее. — Давай, — Отвечает мальчик, на что получает счасливую улыбку. Он замирает на доли секунды, наслаждаясь её искренним выражением лица. После целого дня какого-то кошмара её, казалось бы, совершенная наивность, искренность, доброта... всё это задевает что-то в душе, вновь пробуждая в нем ребенка, маленького мальчика, каким он и является. Она начинает рисовать и выходит у неё, как он не мог не заметить, совершенно ужасно. — Хаахаха, что это за хвост! А это вообще что? — Смеясь, спрашивал мальчик, тыкая на часть рисунка. — Это лапа его задняя! Да ладно тебе, не так уж и плохо, — гордо сияя, отвечала девушка. — Да, потому что твой зайчик просто ужасный, хвхаах! — Ещё сильнее смеялся мальчик, но совершенно не желая обидеть, просто зайчик действительно выходил слишком плохо. — А мне нравится! — Она берет тетрадь в обе руки и выпрямляет её перед ними, как бы желая взглянуть на картину с другого угла, но мальчик находит это лишь ещё более смешным, — Раз такой умный, то на, сам рисуй! Теперь твоя очередь. Она сунула ему тетрадь с ручкой, снова наигранно дуясь. Он никогда даже не пытался рисовать что-либо, потому он несколько замешкался, решаясь, как начать. Однако ее подбадривающий взор помог решиться. Мальчик и девушка рисовали зайчиков, уже истратив парочку страниц. Они отрывались по полной, рисуя им то солнцезащитные очки, то страшные клыки и бог ещё знает что. Прошло, наверно, около минут 15, за которые она успела поделиться с ним водой, дала салфетки, умыла лицо и развеселила настолько, что у него уже снова выступали слезы, но на этот раз от смеха. Сидя и болтая с мальчиком обо всем на свете, она вдруг заметила автобус в далеке. — Ой, это мой едет, — Указывала она пальцем на горизонт. — Это значит, что все?.. — С заметной грустью сказал мальчик. Ему не хотелось прощаться так рано. — Эй, не расстраивайся! Мы зато впервые в жизни порисовали, круто же! Его взгляда снова коснулась тоска, хотя сейчас она и была в миллион раз меньше. Выдохнув, её глаза снова стали нежными-нежными, и она потянулась к нему, крепко обнимая. Мальчик распахнул глаза в удивлении, через секунду слегка обнимая в ответ. — Послушай... Ты будешь в порядке, я знаю, ладно? — Л-ладно... — Ты хороший мальчик, я верю в тебя! — Отстраняясь и держа его за плечи, она снова смотрит ему прямо в душу, желая передать свою уверенность и силу. Автобус уже подъезжал, так что она встала, застегивая сумку. Мальчик тоже встал. — Ну чтож, пока! Удачи!! — Заходя в автобус, крикнула она ему на прощание, снова искренне и ярко улыбаясь. — Пока! — сказал он в ответ, махая рукой, — иии спасибо!!! — Уже крикнул он, когда автобус тронулся, надеясь, что она смогла услышать. И вот автобус уезжал в даль, увозя её навсегда, а перед глазами он лишь видел её по-детски теплую улыбку, яркий янтарь и зайчиков.