Тихий Визит Светоносца

Их встречу едва ли можно было назвать судьбоносной. Ничто в тот вечер не предвещало, что одна случайность свяжет две души столь крепко, что даже годы не смогут ослабить их связь. И всё же именно тогда, под светом Морозной Луны, началась история, которую ни один из них уже не смог бы забыть. В тот день Флинс возвращался с очередного патруля. Усталость тяжёлым грузом лежала на плечах, а тело ныло после недавнего боя. Дикая Охота вновь обрушилась на земли Нод-Края, застав врасплох даже опытных Светоносцев. Нападение произошло настолько внезапно, что времени на вызов подкрепления попросту не осталось. Впрочем, Флинс не слишком жалел об этом. Когда рядом не было товарищей, ему не приходилось скрывать свою истинную силу. Однако даже этого оказалось недостаточно. Несколько гулей всё же сумели достать его своими когтями. Раны казались незначительными, и поначалу альв не придал им особого значения. Обычно подобные повреждения затягивались сами собой за считанные часы. Но на этот раз всё было иначе. Несмотря на оказанную первую помощь, порезы не только не заживали, но и продолжали медленно кровоточить. С каждой минутой становилось всё очевиднее: без помощи лекаря не обойтись. Тяжело ступая по каменистой тропе, Флинс направился в сторону Нашгорода. Позже он не раз признавал, что это было одно из самых неразумных решений в его жизни. Он находился на острове Хийси, совсем недалеко от поселений Детей Морозной Луны, где ему наверняка помогли бы быстрее. Но давняя привычка держаться в стороне от людей вновь взяла верх. Мысль обращаться к незнакомцам вызывала у него куда больше неудобств, чем кровоточащие раны. Существовал и другой выход — воспользоваться телепортацией и сразу вернуться в штаб-квартиру Светоносцев. Но тогда пришлось бы отвечать на бесконечные вопросы обеспокоенных коллег, чего ему хотелось избежать ещё сильнее. Словно насмехаясь над его упрямством, небо затянуло тяжёлыми тучами, и вскоре хлынул холодный дождь. В поисках укрытия Флинс заметил широкую пещеру у подножия скалы. Решив переждать непогоду, он вошёл внутрь и зажёг фонарь. Тусклый свет выхватил из темноты уходящие вниз каменные своды. Пещера оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи. Флинсу вовсе не нужно было спускаться глубже, но любопытство, как это часто бывало, оказалось сильнее здравого смысла. Чем дальше он шёл, тем холоднее становился воздух. Наконец проход вывел его к огромному подземному озеру. От увиденного альв невольно замер. Посреди зеркально спокойной воды возвышалось древнее дерево. Его ветви и корни мерцали мягким голубоватым светом, напоминавшим сияние полной луны. Свет отражался в воде тысячами серебристых бликов, превращая пещеру в место, будто существующее за пределами привычного мира. Флинс уже собирался подойти ближе, когда заметил движение. Из полумрака к берегу вышел белоснежный олень. Таких созданий он видел и раньше, но всегда издалека. После сражений они нередко появлялись на границе леса, наблюдая за ним своими необычайно спокойными глазами. Иногда один, иногда сразу несколько. Они сопровождали его взглядом до самого Нашгорода или до одинокого маяка, где он проводил долгие ночи. Но никогда прежде олень не находился так близко. Животное неспешно приблизилось к воде и склонило голову, чтобы напиться. Лишь сейчас Флинс осознал, насколько сильно его мучает жажда. Осторожно, стараясь не издать ни звука, он начал спускаться к озеру. Оставалось сделать всего несколько шагов. Именно тогда под его ногой предательски сдвинулся камень. Потеряв равновесие, альв покатился вниз по склону. Грохот эхом разнёсся по всей пещере. Олень мгновенно поднял голову. Но внимание животного оказалось далеко не самой серьёзной его проблемой. Падение вновь открыло раны. Боль пронзила тело, а кровь с новой силой заструилась по одежде. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Флинс попытался собрать остатки сил и воспользоваться магией, однако истощение оказалось сильнее. Сознание стремительно ускользало. Он отчаянно цеплялся за последние мгновения бодрствования, но тьма всё равно надвигалась. Последним, что он успел увидеть, стал чей-то силуэт, стремительно бегущий к нему через серебристое сияние подземного озера.

***

У Лаумы этот день выдался далеко не таким спокойным, как ей хотелось бы. С самого утра к ней пришла одна из девушек общины. Она сияла от счастья и просила благословения на союз с молодым шахтёром, прибывшим с материка. Лаума согласилась без колебаний — стоило лишь взглянуть на то, как они смотрели друг на друга. В их чувствах не было ни капли лжи. И всё же что-то внутри неё болезненно сжалось. Верховная жрица Детей Морозной Луны радовалась чужому счастью, но сердце хранительницы общины протестовало. Слишком многих она уже проводила за пределы острова. Одни уходили вслед за любовью, находя свою судьбу среди жителей Нод-Края и больше не возвращаясь домой. Другие постепенно теряли веру в Морозную Луну и покидали общину, разочаровавшись в прежних убеждениях. А о третьих Лаума предпочитала не думать. О тех, кого забрала Дикая Охота. Раньше она справлялась с этими мыслями сама. Но в последние месяцы ситуация становилась всё тяжелее. Бездна подбиралась всё ближе к их землям. То тут, то там на острове вспыхивали новые очаги скверны. Из заражённой земли поднимались гули и прочие порождения Бездны, а за ними следовала Дикая Охота. Поначалу жители успешно обходили опасные места стороной. Однако очагов становилось всё больше, а безопасных дорог — всё меньше. Затем появился первый пострадавший. Один из торговцев, часто посещавших общину, случайно оказался слишком близко к заражённым землям. Его окружили чудовища Дикой Охоты, и, казалось, спастись было невозможно. Однако мужчина вернулся живым. Позже он уверял, что в самый последний момент его спасло таинственное синее пламя. Оно вспыхнуло среди тумана и обратило монстров в пепел. Тогда Лаума решила, что пережитый ужас сыграл с его разумом злую шутку. Но уже на следующий день похожую историю рассказали другие путники. Затем ещё одни. И ещё. Каждый раз появлялось синее пламя. Каждый раз оно спасало людей. И каждый раз исчезало без следа. Именно это беспокоило Лауму больше всего. Она не могла понять природу этого явления. Возможно, это было благословение. А возможно — новая угроза, скрывающаяся под маской спасителя. Ответов пока не было. Но искать их сегодня у неё уже не осталось сил. Поэтому вечером девушка отправилась туда, куда приходила всякий раз, когда хотела побыть наедине с собой. В тайную пещеру на побережье острова. Ещё ребёнком она случайно обнаружила её во время одной из своих прогулок. Тогда Лаума часами бродила по берегу, разговаривая со зверями и птицами, которые охотно отвечали ей на своём языке. За узкой каменной расщелиной скрывался удивительный грот. Посреди подземного озера росло огромное дерево с белоснежным стволом и серебристо-синей листвой. Его ветви отражались в кристально чистой воде, превращая всю пещеру в подобие сказочного сна. Там же она впервые встретила стадо оленей, приходивших на водопой. С тех пор это место стало её убежищем. Но сегодня что-то было не так. Тревога охватила её ещё у входа. На влажном камне отчётливо виднелись следы сапог. А рядом — кровавый отпечаток ладони. Сердце девушки пропустило удар. Она бросилась внутрь. К счастью, не слишком поздно. У самого берега озера лежал человек. Мужчина с синими волосами был смертельно бледен. На мгновение Лауме показалось, что перед ней уже мертвец. Однако звери, собравшиеся вокруг незнакомца, быстро развеяли её страхи. Он ещё дышал. Правда, едва заметно. Опустившись рядом, девушка коснулась его запястья. И тут же вздрогнула. Его кожа оказалась ледяной, словно тело много часов пролежало в снегу. Но пульс всё ещё бился. Слабый. Редкий. Живой. Лаума осторожно убрала руку мужчины с живота и увидела расплывшееся на ткани багровое пятно. Рана была серьёзной. По её просьбе хорьки быстро обыскали сумку незнакомца и принесли бинты. Пока зверьки выполняли поручение, девушка аккуратно освободила мужчину от окровавленной одежды. Увиденное заставило её нахмуриться. Всё его тело покрывали старые шрамы. Некоторые были настолько глубокими, что обычный человек едва ли смог бы их пережить. Перед ней явно находился не простой путник. Перевязав рану, Лаума попросила одного из оленей помочь доставить пострадавшего в общину. Животное послушно опустилось на колени. Вместе они осторожно уложили мужчину ему на спину. Всю дорогу Лаума то и дело поглядывала на его лицо, надеясь заметить признаки улучшения. Но единственное, что ей удалось отметить, — незнакомец был удивительно красив. Когда показались первые дома общины, девушка прогнала эту мысль прочь. Сейчас были дела куда важнее. "Дети" помогли ей перенести раненого в лечебницу. Там она наконец смогла тщательно осмотреть повреждения. Сняв пропитанные кровью бинты, Лаума невольно задержала дыхание. Три глубокие раны пересекали его живот. Следы когтей. Огромных. Словно их оставил какой-то чудовищный зверь Бездны. Промыв повреждения и обработав их целебной настойкой, девушка наложила новые повязки. Теперь оставалось только ждать. Лаума устроилась рядом с кроватью и раскрыла книгу. Однако читать ей не удавалось. Её взгляд снова и снова возвращался к лицу незнакомца. Даже во сне его брови временами хмурились, словно он сражался с какими-то невидимыми врагами. «Наверное, ему снится что-то тяжёлое», — подумала она. А спустя некоторое время сама незаметно уснула.

***

Когда Флинс открыл глаза, первым, что он увидел, был незнакомый деревянный потолок. Несколько мгновений он просто лежал, прислушиваясь к собственному дыханию и пытаясь понять, где находится. Не поле боя. Не лагерь Светоносцев. Не холодные камни пещеры. Тогда где? Стоило ему пошевелиться, как по боку прокатилась тупая боль. Флинс поморщился и опустил взгляд. Живот был туго перебинтован. Воспоминания вернулись неохотно. Дикая Охота. Очаг скверны. Когти одного из порождений Бездны. А затем — темнота. Он нахмурился. Странно. Подобные раны редко оставляют выживших. Рядом послышался тихий шелест страниц. Флинс повернул голову. У стены стоял простой деревянный стул. На нём, положив книгу на колени, спала молодая девушка. Длинные пурпурные волосы ниспадали на плечи, а мягкий свет вечернего солнца, проникающий через окно, подчёркивал необычные черты её лица. Но взгляд мужчины остановился на другом. На рогах. Величественные, напоминающие ветви древнего дерева, они источали едва заметное серебристо-голубое сияние. Флинс невольно замер. За свою долгую жизнь он видел существ, которых большинство жителей Нод-Края сочли бы сказками. Но её он видел впервые. Впрочем, куда сильнее его удивляло другое. Девушка выглядела уставшей. Не физически. Так выглядят люди, которые слишком долго несут ответственность за других. Книга постепенно выскользнула из её пальцев. Флинс осторожно поднялся с кровати. Тело протестовало против каждого движения, но после стольких лет службы он привык не обращать внимания на подобные мелочи. Он успел сделать лишь несколько шагов, когда позади раздался сонный голос: — Вам не следует вставать. Флинс обернулся. Лаума уже проснулась. Она быстро выпрямилась на стуле и, заметив, что пациент стоит на ногах, облегчённо вздохнула. — Значит, настойка подействовала. — А я уже начал сомневаться, что всё ещё жив. На её губах появилась лёгкая улыбка. — Тогда рада сообщить, что ваши сомнения были ошибочны. Флинс невольно усмехнулся. Неожиданное чувство. Последние несколько недель ему редко доводилось смеяться. — Полагаю, именно вам я обязан этим открытием? — Скорее Морозной Луне и нескольким очень настойчивым хорькам. — Хорькам? — Они нашли ваши бинты быстрее меня. На этот раз улыбнулся уже Флинс. — Что ж. Тогда, если вновь встречу этих героев, обязательно поблагодарю их лично. Лаума тихо рассмеялась. Смех у неё оказался удивительно мягким. Настолько, что мужчина на мгновение забыл о боли. Заметив это, девушка поспешила сменить тему: — Меня зовут Лаума. Я верховная жрица Детей Морозной Луны. — Флинс. Он слегка поклонился. — Светоносец. На лице Лаумы мелькнуло понимание. Теперь многое становилось ясным. И шрамы. И оружие. И та странная холодная энергия, которую она почувствовала, прикоснувшись к нему в пещере. — Значит, вы были одним из тех, кто сражался с Дикой Охотой? — Одним из многих. — Но получили раны именно вы. — Иногда даже опыт помогает не всегда. Некоторое время в комнате царила тишина. Лаума внимательно наблюдала за своим пациентом. Большинство людей после пробуждения задавали десятки вопросов. Паниковали. Требовали объяснений. Флинс же выглядел так, словно спокойно принимал любой исход событий. Словно давно смирился с тем, что однажды может не проснуться. И почему-то именно это тревожило её больше всего. — Вы выглядите человеком, который многое пережил. Флинс ненадолго отвёл взгляд к окну. За стеклом виднелось море, озарённое холодным светом северного солнца. — Возможно. Лаума вопросительно приподняла бровь. — И это всё? На губах мужчины появилась едва заметная улыбка. — Обычно людям хватает такого ответа. Девушка тихо покачала головой. — Тогда я, видимо, необычный человек. Флинс перевёл взгляд на неё. Несколько секунд он молчал, будто взвешивая ответ. Затем уголки его губ дрогнули чуть заметнее. — Это я заметил ещё в тот момент, когда проснулся живым. На мгновение Лаума растерялась. А затем негромко рассмеялась. Искренне. Без привычной вежливости, которой она часто прикрывалась перед жителями общины. Флинс поймал себя на мысли, что этот смех звучит удивительно спокойно. Будто где-то далеко шум прибоя смешался со звоном льда. Странное сравнение. Но другого он подобрать не смог. — У вас красивое поселение, — спустя некоторое время произнёс он. — Правда? — Очень тихое. Теперь Лаума рассмеялась ещё раз. Если бы он только знал, сколько голосов зверей она слышит каждый день. — Поверьте, это обманчивое впечатление. Впервые за долгое время Флинс почувствовал странное желание задержаться здесь ещё ненадолго. Хотя бы до тех пор, пока не поймёт, почему рядом с этой девушкой мир кажется немного спокойнее. Однако долг быстро напомнил о себе. Он бросил взгляд на лежащий неподалёку плащ Светоносца и едва заметно вздохнул. Лаума заметила это. — Вам нужно уходить? — К сожалению. — Рана ещё не затянулась. — Если бы я ждал полного выздоровления после каждого ранения, то давно перестал бы выполнять свою работу. — Это не делает решение разумнее. Флинс усмехнулся. — Возможно. На этот раз Лаума не стала спорить. Она уже поняла, что перед ней человек, которого невозможно переубедить простыми словами. Некоторое время они молчали. Затем девушка поднялась со стула и подошла к небольшому шкафу у стены. Оттуда она достала несколько флаконов с лекарственными настоями и аккуратно положила их на стол. — Возьмите. — Что это? — На случай, если решите снова встретиться с Дикой Охотой раньше, чем ваши раны успеют зажить. — Предусмотрительно. — Скорее реалистично. Флинс тихо рассмеялся и убрал флаконы в сумку. — Благодарю. Они вышли наружу. Прохладный ветер Нод-Края тут же коснулся лица. Поселение Детей Морозной Луны медленно готовилось ко сну. Где-то вдалеке слышались голоса жителей, а над крышами домов уже загорались первые огни. Флинс остановился и огляделся. Уютное место. Слишком уютное для края мира, который день за днём пыталась поглотить Бездна. — Вы ведь вернётесь? — неожиданно спросила Лаума. Слова сорвались раньше, чем она успела их обдумать. На несколько мгновений повисла неловкая тишина. Но, к её удивлению, Флинс не выглядел смущённым. Он лишь посмотрел куда-то вдаль, на туманные холмы за пределами поселения. — Светоносцы постоянно патрулируют этот регион. — Это не ответ. Мужчина повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. А затем — лёгкая улыбка. — Тогда да. Сердце Лаумы почему-то забилось чуть быстрее. — Хорошо. Флинс поправил плащ и направился к выходу из поселения. Сделав несколько шагов, он вдруг остановился. — Кстати. — Да? — Если ваши хорьки снова решат обыскать мои вещи, передайте им, что это крайне невежливо. Несколько секунд Лаума смотрела на него в полном недоумении. А затем рассмеялась. Флинс услышал её смех уже за спиной и сам невольно улыбнулся. Странно. Обычно после тяжёлого боя он чувствовал лишь усталость. Сегодня же всё было иначе. Он уходил с ощущением, будто нашёл нечто, о существовании чего давно забыл. Тем временем Лаума продолжала смотреть ему вслед. Пока его силуэт не растворился среди вечернего тумана. Лишь тогда она заметила, что рядом на заборе сидит маленькая белая сова. Птица внимательно наблюдала за дорогой, по которой ушёл Светоносец. — Что такое? — тихо спросила Лаума. Сова повернула голову. Её золотистые глаза на мгновение вспыхнули необычным светом. И птица тихо ухнула. Обычно Лаума без труда понимала язык животных. Но сейчас смысл услышанного заставил её нахмуриться. — Что значит «пламя снова зажглось»?.. Сова не ответила. Лишь расправила крылья и бесшумно улетела на север. Туда, где за туманами Нод-Края мерцал далёкий свет Пирамиды. А далеко за горизонтом, среди земель, поражённых скверной, в холодной темноте вновь вспыхнуло знакомое синее пламя. И на этот раз кто-то наблюдал за ним из глубин Бездны. Кто-то, кто уже начал искать его источник. Так завершился день, который изменил судьбы гораздо большего числа людей, чем могли представить Лаума или Флинс.

***

После событий на Лунном побережье жизнь в Нод-Крае ненадолго вернулась к привычному течению. Дикая Охота отступила. Лунный Мститель был изгнан обратно в Бездну. Даже бесконечные северные ветра будто стали мягче. Но спокойствие оказалось обманчивым. Первой неладное почувствовала Лаума. Вначале жалобы приносили птицы. Потом олени. Затем хорьки. Кууваки исчезали. Не все сразу. Понемногу. Но достаточно быстро, чтобы это начало тревожить жителей острова. Кууваки были частью жизни Нод-Края. Они росли там, где земля ещё сохраняла силу Морозной Луны. Поэтому исчезновение растений означало лишь одно. Что-то вновь нарушало естественный порядок. К счастью, разгадка нашлась быстро. Как оказалось, остатки силы Лунного Мстителя продолжали цепляться за этот мир. Лишившись части собственного тела, Рери начал вытягивать энергию из всего, что находилось рядом. Даже после поражения его присутствие продолжало отравлять землю. Лишь благодаря помощи Путешественника и Светоносцев удалось окончательно уничтожить последние следы его влияния. После этого Нод-Край наконец смог вздохнуть свободнее. Тем временем Флинс занимался куда менее героическими делами. Архив маяка Светоносцев представлял собой настоящее бедствие. Полки ломились от книг. Свитки лежали вперемешку с картами. Журналы патрулей соседствовали с заметками столетней давности. Некоторые документы вообще было невозможно найти без вмешательства судьбы. Поэтому Флинс решил исправить эту проблему. Работа оказалась неожиданно увлекательной. Настолько, что он не заметил наступления вечера. Когда последние лучи солнца окрасили окна маяка золотом, мужчина наконец отложил очередную книгу и устало потёр переносицу. — Кажется, порядок — это куда более страшный враг, чем Бездна. — Гав. Флинс усмехнулся. Белый лабрадор, недавно обосновавшийся возле маяка, лежал неподалёку и лениво наблюдал за происходящим. За последние недели пёс успел стать негласным хозяином кладбища. И, что удивительно, совершенно не собирался уходить. — Не смотри на меня так. Ты помогал меньше всех. — Гав. — Это не считается. Пёс демонстративно отвернулся. В этот момент что-то заставило Флинса поднять голову. Кто-то приближался к маяку. Лаума сама не понимала, зачем пришла сюда. После разговора с Коломбиной её мысли окончательно спутались. Совсем скоро Предвестница покинет Нод-Край. Вернётся туда, где её настоящее место. Лаума понимала это. Но легче от этого не становилось. За прошедшее время Коломбина стала для неё кем-то большим, чем просто гостья. В каком-то смысле — частью семьи. И теперь впереди ждало очередное прощание. Возможно, именно поэтому ноги сами привели её к маяку Светоносцев. Здесь всегда было тихо. Не той тишиной, которую слышат обычные люди. Настоящей. Редкой. Драгоценной. Чем ближе она подходила к кладбищу, тем дальше становились голоса зверей. Затихали птицы. Умолкали лисицы. Даже ветер словно говорил шёпотом. Впервые за долгое время Лаума могла слышать только собственные мысли. — Надеюсь, сегодня мне снова дадут мясо. Жрица невольно улыбнулась. Источник голоса обнаружился быстро. Большой белый лабрадор лежал возле ограды, охраняя небольшую кучу старых костей. — И что же ты здесь сторожишь? Собака радостно завиляла хвостом. Лаума присела рядом и погладила её по голове. — Вижу, вы уже познакомились. Раздавшийся за спиной голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Флинс стоял в нескольких шагах от неё. В свете закатного солнца его силуэт казался почти нереальным. — Простите, — произнёс он. — Не хотел вас напугать. — Боюсь, это начинает входить у вас в привычку. — Тогда мне придётся работать над своими манерами. Лаума тихо рассмеялась. И вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ним смеётся гораздо чаще, чем обычно. — Это ваш пёс? — Скорее наоборот. — В каком смысле? — Полагаю, это я живу на его территории. Лаума снова рассмеялась. Пёс согласно гавкнул. — Вот видите. Даже он со мной согласен. Некоторое время они просто гуляли по кладбищу. Разговаривали. О мелочах. О животных. О погоде. О море. И впервые Лаума заметила, что Флинс говорит намного охотнее, когда речь заходит не о нём самом. Будто все личные темы он старательно держал за закрытой дверью. Но затем её внимание привлекли кости, аккуратно разложенные возле одного из столов. — Это ваша работа? — Одна из. Флинс подошёл ближе. — Я собираю останки древних животных. — Зачем? — Чтобы помнить. — Помнить? Он осторожно поднял один из фрагментов. Кость была старой настолько, что приобрела серебристый оттенок. — Большинство существ исчезают дважды. — Дважды? — Первый раз, когда умирают. Второй — когда о них забывают. Лаума задумалась. Странная мысль. Но почему-то ей показалось, что эти слова относятся не только к древним животным. Затем Флинс показал ей другую коллекцию. Монеты. Украшения. Старинные артефакты. Вещи, которые море выбрасывало на берег десятилетиями. А иногда и веками. — Невероятно... — Люди называют это хламом. — Люди часто ошибаются. На этот раз улыбнулся уже Флинс. — С этим трудно спорить. Они продолжили прогулку. Постепенно кладбище становилось всё тише. Солнце почти скрылось за горизонтом. И тогда Лаума заметила старое надгробие. Покрытое временем. Почти стёршееся. Но имя всё ещё можно было прочитать. Она остановилась. Затем перечитала надпись ещё раз. И ещё. Сердце пропустило удар. — Флинс... Мужчина молчал. — Это ведь... Он подошёл ближе. Фонарь у его пояса мягко вспыхнул голубым светом. — Да. Несколько секунд они стояли в полной тишине. Наконец Лаума подняла на него взгляд. — Это ваша могила. — Да. Он произнёс это так спокойно, словно говорил о погоде. Не оправдывался. Не объяснял. Просто констатировал факт. Лаума ожидала почувствовать страх. Но не почувствовала. Вместо этого ей стало грустно. Очень грустно. — Вам было одиноко? Вопрос вырвался сам собой. Флинс долго смотрел куда-то вдаль. Туда, где за морем медленно загорались первые звёзды. — Иногда. Только одно слово. Но почему-то именно оно показалось ей самым честным ответом за весь вечер. Некоторое время они молчали. Ветер осторожно перебирал серебристые пряди её волос. Голубое пламя фонаря отражалось в глазах Флинса. А вокруг царила та самая редкая тишина, которую Лаума искала всю жизнь. И вдруг она поняла, что ей совсем не хочется, чтобы этот момент заканчивался. — Кирилл. Флинс замер. Она впервые назвала его по имени. Не Светоносец. Не господин Флинс. Просто Кирилл. Будто это имя принадлежало не легенде прошлого. А человеку, стоящему рядом. И почему-то от этого стало теплее. — Спасибо, что рассказали мне правду. Флинс улыбнулся. Тихо. Почти незаметно. — Спасибо, что не испугались её. Когда Лаума уходила, он ещё долго смотрел ей вслед. До тех пор, пока её силуэт не исчез за холмом. И лишь тогда позволил себе произнести вслух: — До встречи, Лаума. А над Нод-Краем одна за другой зажигались звёзды. Словно сама Морозная Луна наблюдала за двумя судьбами, которые только начинали переплетаться.

***

Наконец всё закончилось. Когда Путешественник пришёл к маяку Светоносцев с известием об исчезновении Коломбины, Флинс впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. Не только за неё. За Лауму тоже. Он прекрасно видел, насколько близки они стали за время пребывания Коломбины в Нод-Крае. Для большинства она оставалась загадочной гостьей, Предвестницей Фатуи и существом, чьё происхождение было окутано тайнами. Но для Лаумы она давно стала кем-то гораздо большим. Почти дочерью. Почти семьёй. Поиски начались немедленно. Флинс расспрашивал Светоносцев, охотников, путешественников, даже духов старых дорог, которые ещё помнили многое из того, что давно забыли люди. Однако ответы пришли совершенно с другой стороны. Их принесла Николь. Ведьма Ведьминого Шабаша объяснила, что проблема заключалась не в ранах и не в проклятии. Коломбина буквально теряла связь с этим миром. Её имя больше не удерживало её в Тейвате. Тогда и появился план. Древний ритуал. Новое имя. Новая судьба. Праздник Луны оказался идеальным временем для его проведения. Но подготовка оказалась гораздо сложнее, чем предполагалось. Не каждый мог участвовать в ритуале. Требовались люди, способные выдержать длительное воздействие энергии кууваки. После долгих обсуждений выбор пал на Путешественника и Лауму. Последней участницей стала Арлекино, появившаяся словно по велению самой судьбы. Флинс остался наблюдателем. И это беспокоило его больше всего. Потому что среди всех участников именно за Лауму он переживал сильнее остальных. Пока длился ритуал, он часто приходил к святилищу. Приносил воду. Следил за состоянием участников. Иногда просто сидел неподалёку. И каждый раз ловил себя на мысли, что ищет взглядом только одного человека. Лауму. Он давно понял правду. Ту самую, от которой так долго пытался убежать. Он любил её. Любил её доброту. Её искренность. Её способность видеть хорошее даже там, где остальные замечали лишь тьму. Но вместе с этим пониманием приходило и другое. Старые законы Детей Морозной Луны никуда не исчезли. Жрица не могла просто отказаться от своих обязанностей. А многие традиции общины по-прежнему запрещали союзы с альвами и их потомками. Поэтому Флинс молчал. Убеждая себя, что так будет лучше. Судьба, однако, явно придерживалась другого мнения. Во время праздничной ярмарки их лавки оказались расположены почти напротив друг друга. Весь день они делали вид, что заняты своими делами. Флинс изображал разговорчивого хозяина старого фонаря и консультировал посетителей. Лаума принимала жителей общины и гостей праздника. Но время от времени их взгляды встречались. И каждый раз оба быстро отворачивались. Словно боялись быть пойманными на месте преступления. Лауме приходилось не легче. С того самого вечера у маяка она всё чаще вспоминала Кирилла. Его рассказы. Его улыбку. Тот спокойный голос, который почему-то заставлял её чувствовать себя удивительно спокойно. Она даже пыталась искать совет у других жриц. Но те лишь загадочно улыбались. И это смущало её ещё сильнее. Особенно потому, что она слишком хорошо знала собственные обязанности. Голос Лунного Гимна должен был принадлежать всей общине. А не одному человеку. И всё же сердце упорно отказывалось слушать доводы разума. А потом произошло несчастье. Нападение Дотторе. Падение Коломбины в Бездну. Исчезновение без следа. Когда Путешественник рассказал обо всём случившемся, над Нод-Краем словно опустилась тяжёлая тень. Флинс видел Лауму в тот день. Видел, как она изо всех сил старается сохранять самообладание ради остальных. Видел, как дрожат её руки. И понимал, насколько ей сейчас больно.

***

Флинс вновь закрыл очередную книгу и устало потёр переносицу. За последние несколько дней он перечитал, кажется, весь архив Светоносцев. Хроники экспедиций. Записи исследователей Бездны. Старинные дневники. Но никаких ответов не было. Коломбина словно растворилась. Он тяжело вздохнул. За окном давно стемнело. Лунный свет серебрил старые надгробия кладбища и каменные стены маяка. Мысли снова и снова возвращались к Лауме. Он вспоминал её взгляд в день исчезновения Коломбины. Вспоминал, как дрожали её руки. И от собственного бессилия становилось только тяжелее. В этот момент в дверь постучали. Флинс удивлённо поднял голову. Было уже поздно. Посетителей он не ждал. Подойдя к двери, он открыл её. И замер. На пороге стояла Лаума. В её глазах читалась усталость. Та самая усталость, которая приходит не после тяжёлой работы, а после долгой боли. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А затем девушка неожиданно шагнула вперёд и крепко обняла его. Флинс растерялся. Всего на мгновение. После чего осторожно обнял её в ответ. — Лаума... — Ничего не говори. Её голос прозвучал совсем тихо. — Пожалуйста. Он замолчал. Некоторое время они так и стояли посреди комнаты. Слушая лишь шум ветра за окном и биение собственных сердец. Постепенно напряжение последних дней начало отпускать. Будто одно лишь присутствие другого человека помогало выдержать всё, что обрушилось на них за последнее время. Наконец Лаума слегка отстранилась. — Я так устала, Кирилл. Флинс мягко улыбнулся. — Я знаю. Девушка подняла взгляд. Их глаза встретились. В этот раз никто не отвёл взгляд первым. Никто не попытался спрятаться за привычными словами. Лаума осторожно коснулась его щеки. — Спасибо, что всё это время был рядом. Сердце Флинса болезненно сжалось. Слишком долго он боялся услышать эти слова. Слишком долго убеждал себя, что его чувства ничего не изменят. Но сейчас всё казалось удивительно простым. Он накрыл её ладонь своей. — Всегда. Лаума улыбнулась. Той самой улыбкой, которая уже давно не давала ему покоя. А затем сама сократила оставшееся между ними расстояние. Поцелуй получился коротким. Очень осторожным. Словно оба до конца не верили, что это действительно происходит. Но когда они отстранились, никто уже не сделал шага назад. Наоборот. Флинс притянул её ближе, а Лаума уткнулась лбом ему в плечо. Впервые за долгое время они почувствовали спокойствие. Настоящее. Не мимолётное. Не показное. То самое, которое появляется лишь рядом с человеком, которому доверяешь больше, чем самому себе. В ту ночь они почти не спали. Сидели у окна. Разговаривали. Вспоминали Коломбину. Говорили о будущем. О страхах. О надеждах. А когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Лаума незаметно уснула, прислонившись к его плечу. Флинс осторожно поправил упавшую прядь её волос и впервые за очень долгое время позволил себе просто быть счастливым. За окном медленно наступало утро. А над Нод-Краем продолжала сиять Морозная Луна, словно благословляя две судьбы, которые наконец перестали идти порознь.