Парфюмер

Опустошение. Первое, что почувствовал Уилл, когда пришёл в сознание. Майк запер его в тёмной комнатке буквально 2×2 метра. Одежду ему не вернули, единственным аксессуаром был бинт на правой ноге. Светом служила старенькая тусклая лампочка, которая в любой момент может лопнуть, и тогда кромешная тьма поглотит его окончательно. Он сидел на полу, поджав под себя одну ногу, и смотрел перед собой, изредка моргая. Воспоминания тех ужасных событий были очень расплывчатыми, и тяжело было ухватиться за что-то одно. Боль в ноге напоминала о том, как Майк изнутри ворошил рану. Уилл не знает, сколько он уже здесь находится. Он даже не задумывался об этом. Лицо каменное, глаза пустые. Хочется забыть все эти кошмары. Хочется, чтобы всё это оказалось сном. Он потерял свой единственный шанс. Свобода была так близко, но у него её отобрали. Уилл начинает винить себя и злиться. Если бы он только не был так самонадеян, если бы подождал ещё хотя бы пару дней, исход мог быть уже другим. Он сильно давит на рану в ноге через бинт, тем самым наказывая себя за свою оплошность. Он сам вырыл себе эту могилу. Сам спровоцировал Парфюмера. Его глупость его погубила. Открывается дверь, и Уилл щурится от яркого света. Слышен звук каблуков, раздающихся по бетону. Высокая фигура нависает над ним. На губах ядовитая усмешка. — Так, так... — он чуть нагибается, уперев руки в колени. — Кто тут у нас проснулся... — он хватает Уилла за волосы и с размаху бьёт его затылком о стену. Острая боль пронзает голову, мушки летают в глазах, но Уилл не теряет сознания. — Моя прелесть, кажется, мало настрадалась, выглядишь слишком бодрым, как по мне. — он недовольно хмыкает и давит своей ногой на рану Уилла. Тот шипит сквозь зубы, но не даёт крику сорваться с губ. — Ого, чего ж ты тогда так не сдерживался? Тренировал самообладание эти дни? — Майк давит ещё сильнее, и Уилл всё же кричит. Он довольно улыбается и убирает ногу. — Ненавижу... — бормочет Уилл. — Что, что, прости? — Майк издевательски хмыкает и подставляет руку к своему уху. — Я тебя... — говорить тяжело. Он делает паузу, чтобы набрать воздуха. — Ненавижу... Лицо Майка становится каменным, а голос холодным. — Да, Уилл... Я знаю. Именно этого я и хочу. Ты будешь ненавидеть меня, желать мне смерти, но всё равно сделаешь всё, что я попрошу... Потому что другого варианта у тебя просто нет. — Он уходит, громко захлопывая дверь. Уилл пытается ухватиться хоть за что-то, чтобы остаться в сознании, но тьма забирает его. ...... Резкий всплеск ледяной воды. Уилл вскакивает с пола и тяжело дышит. Сбоку раздаётся смешок. — Доброе утро. Я подумал, ты хочешь пить... — он потряс в руке пятилитровое ведро. Уилла трясло от холода. Здесь и до этого было не особо тепло, но сейчас это выносить практически невозможно. Зубы стучат друг о друга, мурашки бегут по коже. Уилл обнимает себя руками в попытке согреться. — Неужели замёрз? Мне обнять тебя, прелесть моя? — Уилл шарахается и забивается в угол комнаты. Пусть лучше помрёт от холода. — Это оскорбительно. — Майк наигранно хватается за сердце и тяжко вздыхает. Он подходит к забившемуся в угол Уиллу и садится рядом, насильно заключая того в объятия. Уилл не сопротивляется. Какой смысл? По головке его за это не погладят. Майк прижимает его к своей груди и утыкается подбородком в его макушку. Уиллу неприятно от его прикосновений, но он признаётся себе, что так теплее. — Слушай, Уилл. Может, нам повторить? Ледяной страх охватывает всё тело, парализуя его. Уилл перестаёт дышать. Противные воспоминания врезаются в голову, вызывая рвотные позывы. Он пытается отстраниться от Майка, но тот не даёт этого сделать. — Тебе что, не понравилось? Обычно все в восторге от моего члена. — Он говорит это абсолютно спокойно, без каких-либо издевательств и т.д. — Думаю, при иных обстоятельствах ты бы неплохо извивался подо мной, да? — Он запутывает руку в копну его мокрых волос и слегка оттягивает их. — Чёрт, представляю, как хочу взять тебя, а ты без особых сопротивлений отдаёшься сам и... — он целует его в макушку. — Сладко стонешь моё имя. Без страха и ненависти... — в его голосе проскальзывает нотка тоски. — Жаль, это невозможно. Майк сжимает горло Уилла и начинает с силой душить. Уилл кряхтит, пытаясь выбраться и вдохнуть воздух, но Майк только сильнее давит на горло. Только когда Уилл уже практически обмяк в его руках, он отпускает его. Уилл сильно закашливается и жадно глотает воздух. Майк гладит его по спине, наблюдая за всем этим. — Мой прелестный, я бы тебя не задушил, как бы сильно ни хотелось. Ты навсегда останешься со мной. — Он встаёт с пола, отряхивая штаны, и собирается уйти. — И ты всегда будешь моим. — Дверь закрывается. Уилл остаётся один и смотрит на только что закрывшуюся дверь. Слёзы начинают катиться одна за другой. Он чувствует себя отвратительно. Жалкий кусок мяса, с которым могут делать всё, что захотят. Хочется содрать с себя всю кожу. Убрать всю грязь. Отмыть эти прикосновения и вырвать уши, которыми он слушал все эти мерзостные слова. Слёзы превращаются во всхлипы, всхлипы в протяжённые мычания, а мычания в истеричные крики. Уилл сворачивается в позу эмбриона и вспоминает свою прошлую жизнь. Каждый день он вставал ровно в 10 утра и шёл умываться, а потом заваривать любимый кофе. Делал для себя завтрак, включая на фон какой-нибудь сериал. Пил свой кофе, ел какой-нибудь сэндвич и пялился в планшет. Потом шёл на работу, в магазин или просто проводил весь день за просмотром фильмов. Уиллу очень нравилось гулять в парке, наблюдая за людьми, выгуливающих своих собак. Четвероногие вызывали в нём самые светлые эмоции. Он и сам бы хотел завести себе собаку, но он дико боится привязываться, потому что пережить потерю для него было бы практически нереально. Всех этих, казалось бы, мелочей его лишили. У него отняли его нормальную жизнь и заперли в клетке. Его существование бессмысленно. Он ничего не может сделать. Всё, что остаётся, — это заживо гнить в этом проклятом месте рядом с этим проклятым маньяком. .... Лампочка всё же лопнула. Теперь в этой бетонной коробке не видно абсолютно ничего. Уилл лежит на полу и смотрит в эту темноту, думая о том, чего бы ему сейчас хотелось, помимо свободы. Как бы тяжело ни было, нельзя терять последние лучики надежды в своей душе. Нельзя поддаваться отчаянию. Он пытается размышлять обо всём подряд, заставлять мозг работать. И меньше думать о плохом. Скрип двери. Майк одет в чёрный строгий костюм, волосы идеально уложены, на руках чёрные перчатки. Уилл оглядывает его с головы до ног и даже приблизительно не может представить, куда он собрался. — Прелесть моя, я уеду на весь вечер. Очень важная встреча с инвесторами, много людей, алкоголя и прочей ереси... — он мнёт переносицу. — Ненавижу это всё, но приходится. Очень занимательно, думает про себя Уилл, но к чему ему эта информация? Сзади слышится злобный рык зверя. Уилл чуть выглядывает за Майка и видит двух здоровенных доберманов, которые, судя по виду, уже готовы его растерзать. — Альден, это наш друг. — Майк ласково смотрит на пса, и тот, успокаиваясь, садится, виляя хвостом. Уилл пребывает в немом шоке. Неужели Майк может быть с кем-то действительно ласковым, без какого-либо притворства? Видимо, единственные существа, заслужившие его любовь, — это эти двое. Один из псов не сводит взгляда с Уилла и в какой-то момент подходит к нему, начиная обнюхивать. Уиллу страшно шевельнуться. Насколько он помнит, Майк кормит их человечиной. Пёс начинает облизывать руку Уилла и вилять хвостом. Майк неоднозначно хмыкает и подзывает пса к себе. Тот послушно садится возле его ног. — Это Альбус. В отличие от Альдена он более... спокоен. — Он чешет его за ухом. — Эти малыши тоже поедут со мной. Все в восторге от моих псов. — Он с гордостью глядит на обоих по очереди и после переводит взгляд на Уилла. — Я тебе принёс немного еды и воды. После этих слов он уходит за дверь на несколько секунд и возвращается уже с пластиковым стаканом воды и пластиковой тарелкой варёного картофеля со стручковой фасолью. — Это чтобы ты больше ничего «случайно» не разбил. — Он ставит перед ним еду и собирается уйти, но Уилл откликает его. — Майк... — Майк оборачивается к нему, а Альден вновь начинает рычать. — Лампочка лопнула. — Он показывает пальцем на лампу. — Что ж... — Майк задумчиво глядит на лампу. — Очень жаль. — Он улыбается и покидает комнату. Уилл вновь остаётся в полной темноте.