Летняя ночь

Визор ожил среди ночи резким, коротким сигналом. Коталло проснулся сразу. Если Элой звонила в такое время, он не имел права игнорировать вызов. Он сел, опустил ноги на пол и почти сразу активировал связь. — Командир, — сказал он хрипло. На той стороне повисла короткая пауза. Затем он услышал тихое дыхание. — Я знала, что ты ответишь, — сказала Элой негромко. — Ты всегда отвечаешь. Он нахмурился. — Что случилось? — Ничего, — ответила она лениво. — Просто я вдруг захотела поговорить с тобой. Извини, что разбудила. Коталло откинулся обратно на ложе и посмотрел в темноту комнаты. Уголок рта сам собой приподнялся. — Всё в порядке, — сказал он. — Я гораздо больше рад тому, что с тобой всё хорошо, чем потерянному сну. — Ты знаешь, — продолжила Элой медленно, растягивая слова, — этим летом здесь очень жарко. Особенно в землях Утару. Он слушал молча. Уже по темпу речи он начал чувствовать неладное. Она говорила не так, как обычно: медленнее, мягче, с ленивыми паузами, которые не несли особого смысла, но тянули внимание. — Мне дали комнату, — продолжила она. — Маленькую. Кровать, окно, очаг. И вино. Она тихо усмехнулась. — Очень даже хорошее. Я, конечно, не разбираюсь в алкоголе так, как Эренд, но мне нравится. — Тебе дали чашу? — уточнил он. — Нет, — ответила Элой с явным удовольствием от самого факта. — Знаешь такие плетёные бутылки с бурдюком внутри? Мне дали именно такую. За работу. Я заслужила её. Я помогла им разобраться с машинами, и они были очень благодарны. Она сделала паузу и добавила: — Я всё равно не понесу её с собой на Базу. Коталло медленно выдохнул. — Командир, такой бутылки хватит отряду солдат. Сколько ты выпила? — Не знаю, — ответила она после короткого раздумья. — Но половины там уже точно нет. Тишина повисла плотнее, чем прежде. Именно в этот момент он понял. Не по словам, а по тому, как она тянула гласные. По тому, как фразы будто растекались, не спеша доходить до конца, словно ей не было важно, услышат ли её сразу. — Командир, — сказал он уже другим тоном. — Ты пьяна. Элой негромко рассмеялась. — Немного. Вино и правда хорошее. Тёплое. Оно… расслабляет. Она сделала короткую паузу и добавила с лёгким любопытством: — Это так заметно? Он прикрыл глаза. — Ты говоришь медленнее, чем обычно. — Потому что мне некуда спешить, — ответила она спокойно. — Здесь слишком жарко, чтобы куда-то идти. Она выдержала короткую, почти невинную паузу. — Мне пришлось снять всё лишнее. Иначе просто невозможно. Он не ответил сразу. В его воображении возник образ, слишком отчётливый для ночного разговора, и он заставил себя отодвинуть его. — Командир, — сказал он ниже. — Ты сейчас нарочно это рассказываешь? — Нет, — отозвалась она мягко. — Я просто делюсь. Ты ведь всегда говоришь, что хочешь знать, как у меня дела. Он тихо усмехнулся. — Ты делишься слишком подробно. — Правда? — спросила она с лёгким удивлением. — А я думала, что между нами есть доверие, маршал. Он слушал её дыхание, её медленный голос и чувствовал, как тело реагирует раньше разума, несмотря на все попытки держать себя в руках. — Ты пьяна, — повторил он уже с усмешкой. — Да, — согласилась она легко. — Но мне нравится, что ты заметил это не сразу. Пауза между ними стала плотной, почти осязаемой. — Ты всё ещё здесь? — спросила Элой негромко. — Я не отключался, — ответил он. — И ты это знаешь. Она улыбнулась. Он не мог видеть этого, но услышал улыбку в её выдохе перед следующими словами. — Знаешь, в чём плюс визора, маршал? — Просвети меня. — Я не вижу тебя, — сказала она медленно. — Ты не видишь меня. Пауза была длинной и намеренной. — И ты понятия не имеешь, где сейчас моя рука. Это ощущалось как удар щита, после которого из лёгких выбивает весь воздух. Коталло выдохнул сквозь зубы. Его плечи напряглись сами собой. Он сжал пальцы в кулак и впился ими в ткань одеяла, словно это могло удержать тело на месте. Голос Элой был слишком близко и слишком точно ложился под кожу. Он чувствовал, как тело откликается на него целиком, без разрешения и без отсрочки — Думаю, она сейчас лежит на кровати рядом с тобой. — Не угадал …ммм  Воображение предало его мгновенно. Перед глазами вспыхнул образ узкого ложа в маленькой комнате. Коталло ясно увидел, как ее волосы разметались по кровати, как она обнаженная, покрытая легкой испариной, выгибается на вдохе, когда ее рука скользит к широко разведенным ногам.  Коталло снова выдохнул, уже тише, и усилием воли начал собирать себя, словно оттаскивал разум от края. Он не сразу нашел слова, слушаю ее рваное дыхание.  — Ты заходишь дальше, чем стоит, — сказал он наконец. — Разве? — возразила она, и в голосе прозвучала усмешка. — Мы ведь просто общаемся. Я говорю… а ты слушаешь, — добавила она сразу. — Значит, тебе тоже интересно. Она сделала короткую паузу, будто проверяя, не перебьёт ли он. — Вот поэтому визор и хорош, — продолжила Элой. — Он оставляет слишком много пространства для воображения. — Ты слишком храбрая под алкоголем, — сказал он. — А ты слишком сконцентрированный и вежливый, когда слушаешь, — ответила она без колебаний. Он закрыл глаза. Его дыхание стало глубже и медленнее, будто он шаг за шагом пытался вернуть контроль. — Если ты сейчас продолжишь, — сказал он тихо, — я перестану быть сконцентрированным и вежливым. На той стороне раздался едва слышный смешок. — Вот за это я тебя и люблю, маршал, — сказала она мягко. — Даже когда ты злишься, ты всё равно предупреждаешь. Она выдохнула и добавила уже лениво: — Ох… ммм… почему эта ночь такая жаркая и влажная. В бездну! Его рука скользнуло ниже, и он нащупал каменный член сквозь тонкую ткань нижней повязки. Его сознание тихо шептало ему, что она не узнает и не увидит. — Я иногда думаю, — продолжила Элой не спеша, — о том, насколько сильна твоя правая рука. О том, как ты используешь её в бою или когда карабкаешься по скалам. Она сделала короткую паузу, будто взвешивая слова. — Мне интересно, оставила бы она следы на моём горле, если бы сжала сильнее… во время спарринга…ммм Рука Коталло двигалась медленно, пока воображение упрямо рисовало образы, от которых он не мог избавиться. Мысли складывались в слишком ясную картину: она распластана под ним, прижата к узкому ложу, и её тело не сопротивляется, а поддаётся его движению. Он видел, как наклоняется ближе, как тянет её на себя за волосы, и как она выгибается, вжимаясь в него с тем самым тихим стоном, который так сладко звучит сейчас по визору. Он представлял, как его дыхание касается её уха, как губы находят изгиб шеи… — Командир, — сказал он хрипло. — Остановись. — Ты ведь не отключился, — ответила она сразу. — Значит, ты не хочешь, чтобы я останавливала… разговор. Коталло коротко выдохнул, почти зло. Он ясно чувствовал, как по телу поднимается пульсирующий жар, вытесняя последние остатки самообладания. Контроль трещал, и он это понимал слишком хорошо.  Его рука начинала двигаться быстрее.  — Ты играешь с тем, что не стоит трогать, — сказал он глухо. — Ммм… — тихо простонала Элой. — А ещё мне нравится, как ты смеёшься, Коталло. У тебя очень глубокий и приятный смех. Она выдохнула медленно и нарочно, и этот звук окончательно выбил его из равновесия. — Знаешь, о чём я думаю? — продолжила она. — О том, как ты бы сейчас звучал, если бы был рядом. Сразу после сна. Я ведь слышу только твоё дыхание…ооох… Коталло закрыл глаза и откинулся назад. Он отчётливо ощущал, как приближается к тонкой грани, за которой уже не будет ни осторожности, ни правильных решений. — Ты понимаешь, что завтра будешь об этом жалеть? — прошептал он. Элой тихо рассмеялась. — Я выпила достаточно, чтобы вряд ли помнить хоть что-нибудь. Затем её голос изменился. Он стал другим — хриплым, ленивым и опасным. — Скажи, маршал, — прошептала она. — А что было бы, если бы там, где сейчас твоя рука, была я? Он резко вдохнул. Звук сорвался сам, короткий и глухой. Он не сразу понял, что выдал его вслух. Голос Элой ударил не по слуху, а прямо по телу, выбивая последние остатки самоконтроля. — Ты… — начал он и замолчал. Слова больше не подчинялись ему Мысль о ней, о том, как она сидит на нём и движется в тягучем, медленном ритме, стала невыносимо плотной, почти болезненной. Эта мысль заполнила его целиком: грудь сжалась, живот свело, в горле стало сухо. Сознание больше не держалось за слова или правила. В нём остался только жгучий, требовательный голод, который накатывал волнами и не оставлял пространства для сопротивления. Мир на мгновение потерял чёткие границы. Коталло застонал, и дыхание сорвалось, не подчиняясь воле. Когда всё схлынуло, он лежал на ложе и смотрел в потолок. Его дыхание всё ещё было тяжёлым и неровным, будто тело не сразу приняло возвращение тишины. Эта тишина оглушала сильнее любого звука. И тогда он снова услышал её голос. Он был уже другим — мягким, спокойным, почти будничным, словно между ними ничего не произошло. — Наверное, уже слишком поздно для ночных разговоров, — сказала Элой легко. — Я всё равно рада, что услышала тебя. Она сделала короткую паузу. — Спокойной ночи, маршал. Связь оборвалась. Коталло продолжал лежать неподвижно и смотреть в темноту. Мысли не выстраивались в порядок. Контроль возвращался медленно и с усилием, будто его приходилось собирать заново, по кускам. Он снова и снова возвращался к одному и тому же: как легко он позволил этому случиться и как быстро потерял опору. Он закрыл глаза. Где-то глубоко внутри теплилась почти нелепая надежда на то, что утром её пьяный разум ничего не вспомнит. Он надеялся, что для неё эта ночь растворится и станет пустым местом. Для него она таким местом уже не станет

***

Элой сидела на узком ложе в маленькой комнате с крохотным очагом. Огонь в нём почти догорел и давал больше света, чем тепла, а ночная прохлада всё равно пробиралась под кожу. Элой поёжилась и плотнее закуталась в покрывало, поджав под себя ноги. Она сидела неподвижно, прислушиваясь к себе, и ощущала, как дрожь от удовольствия медленно сходит на нет. Тело ещё хранило отголоски напряжения, и она позволила себе несколько спокойных вдохов, пока дыхание окончательно не выровнялось. На столе перед ней стояла большая плетёная бутылка вина с плотно вбитой пробкой. Она долго отказывалась брать её, но фермер из племени утару всё-таки сумел всунуть бутылку ей в руки, не принимая возражений. Теперь бутылка просто стояла на столе, нетронутая и тяжёлая. Элой несколько секунд смотрела на неё, затем отвела взгляд и тихо усмехнулась. Она была совершенно трезва. Она устроилась удобнее, подтянула покрывало к плечам и позволила себе медленную, довольную улыбку, не пряча её даже от самой себя. Разговор с маршалом всё ещё звучал у неё в памяти. Она вспоминала его паузы, его сбившееся дыхание и тот момент, когда контроль ускользнул, а он этого не ожидал. Всё сложилось именно так, как Элой и рассчитывала, хотя даже она была удивлена своей смелости.  Элой прикрыла глаза и прислушалась к тихому потрескиванию угасающего огня. Иногда не нужно ни вина, ни прикосновений. Иногда достаточно голоса. И теперь Элой знала наверняка: контроль маршала был не таким уж крепким, как он привык считать.