Искушение

«Презираю этот мир!

Миром его называть не хочу.

Ты со мною, я с тобою

Я бросаю вызов всем

И своего я не помню лица

Мир увидит, пусть увидит,

Как мы дойдём до конца!»

Король и шут

      Честность, смелость, храбрость, справедливость, доброта — все эти качества присущи герою. Герой совершает подвиги и борется со злом. Герой действует во благо общества и готов пожертвовать своей жизнью ради других. Герой ставит чужие интересы выше собственных. Герой помогает всем и каждому. Герой — это...       Герой — это Люмин. Таинственно пришедшая из другого мира в поисках брата. Сколько времени прошло уже с того момента? Когда она последний раз видела брата? Люмин уже и не вспомнит, а они ведь с ним близнецы. Всегда были вместе и никогда друг друга не бросали. "Рождённым в один день суждено в один день и умереть", — так им говорили. Но Люмин бы с радостью приняла такую смерть. Она и вправду не могла представить свою жизнь без Итэра. Лучше умереть вместе, чем жить порознь.       Люмин знала, что и Итэр не хочет расставаться с ней.       Однажды, когда они вместе смотрели на ночное небо в одном из своих странствий, Итэр спросил:       — Сестрёнка, мы же никогда не расстанемся? — Привычно весёлый Итэр сейчас печально взирал вдаль, словно пытался найти там ответ на свой вопрос. — В наших путешествиях так много опасностей, и я боюсь, что вдруг что-то случится. Со мной или с тобой. Я... Я не перенесу этого.       Люмин почувствовала, как её сердце сжалось от слов брата. Она тоже боялась потерять его. Ведь он её любимый брат, а она его любимая сестра. Итэр всегда был рядом с ней. Поддерживал, когда ей было грустно, шутил и смеялся, когда она не могла. Казалось, что он понимал её лучше, чем Люмин сама себя понимала. Видел все эмоции и чувства, что она скрывала ото всех. Так же, как Люмин сейчас видела его.       — Конечно, — Люмин крепко сжала руку Итэра в своей. Он немедля ответил тем же. — Я никогда тебя не оставлю. Обещаю.       Герои честные. Герои не лгут, а Люмин соврала. Герои держат обещания, а она не сдержала. Не смогла спасти брата от рук неизвестного божества. Потеряла его, и сколько ни пыталась найти, он всё ускользал от неё в пространстве времени. Песок часов шёл медленно и неторопливо, песчинка за песчинкой, оборачивающиеся в дни, месяцы, годы. Сколько Люмин ни пыталась схватить, удержать эти песчинки, а они всё текут и текут. Бесконечный цикл времени.       Сейчас Люмин казалось, что не только время течёт сквозь её пальцы, но и она сама. Дотторе оказался в её сознании и стал управлять им. Он влез в её голову, воспоминания, мысли. Она чувствовала его присутствие под самой кожей. Он будто пытался найти что-то в ней. В её мыслях, чувствах, эмоциях, что она скрывала ото всех.       — Даже не старайся, — Люмин поднесла руку к виску и зло посмотрела на него. — У тебя не получится взять мои мысли под свой контроль, Дотторе.       — Взять под контроль? — Дотторе озадаченно подпёр рукой подбородок. — Хм, я даже не думал об этом. Я лишь хочу помочь тебе увидеть, каков мир вокруг тебя на самом деле. Ты так упрямо стараешься жить во лжи собственных иллюзий. Довольно печальное зрелище, не находишь?       — О чём ты?       — Ты привыкла быть героем, что сражается со злом и помогает обездоленным, но разве ты не устала? Не устала быть символом силы и мужества?       Люмин хотела возразить ему. Сказать, что это её долг и она никогда не перестанет исполнять его, но не смогла. Люмин осознала, что это неправда. Она и вправду встречала много почестей и восхищений. Все называли её героиней, благодарили за защиту их жизней. И она верила, что всё это искренне, что они правда ценят её и помогут найти ей брата. Но постепенно Люмин стала понимать. Им всем всё равно на неё. Они будут провозглашать её имя, пока она нужна и полезна им. Без выигранных сражений и побед она никто и звать её никак. Им всё равно, что там у неё на душе, кого она там ищет. Сражайся ради нас, борись за нас, а на остальное наплевать. Сначала Люмин убеждала себя, что такова судьба героев. Героям не помогают, они должны всего добиваться сами. Но со временем ей стало всё тяжелее в это верить. А сейчас она всё больше ощущала, как эта вера в ней угасает.       — Что, нечего сказать? Значит, всё же устала. — Дотторе ухмыльнулся, как человек, чей аргумент подтвердился, и продолжил. — Ты думаешь, что обязана помогать всем, но на деле ты ничем им не обязана. Ты сошедшая, что пришла из другого мира, так зачем тебе помогать этому чужому миру?       Люмин было тяжело это признать, но он был прав. Она не может осесть на каком-нибудь клочке земель Тейвата и зажить обычной жизнью, потому что понимает: она чужая здесь. Сколько людей ни встречай, сколько чудовищ ни убивай, одного этого не изменит. Она чужая для всех. Таинственная девушка, пришедшая из другого мира в поисках брата, ничем не обременённая в этом. Идеальный воин. Идеальный герой, которому нечего здесь терять, ведь она уже всё потеряла.       — Ты прав, — Люмин глубоко вздохнула, принимая поражение в споре. — Меня ничего не связывает с этим миром. Но у меня нет другого способа найти брата, кроме как быть героем и помогать остальным. Я не знаю другого способа.       — Как я уже сказал, я хочу помочь тебе увидеть, какой мир тебя окружает на самом деле. Как только ты расстанешься с иллюзиями, обещаю, я найду твоего брата и приведу его к тебе. Это в моих силах, но для этого ты должна кое-что сделать. — Увидев, с каким интересом Люмин стала смотреть на него, он удовлетворённо усмехнулся. — Ты должна открыться мне.       — Открыться? — Люмин непонимающе смотрела на него. Что он имеет в виду?       — Расскажи мне о своей боли и печали. Я знаю, что после ухода брата у тебя не было человека, кому бы ты могла поделиться с ними, и я хочу стать этим человеком.       Единственной, кого Люмин могла назвать близким другом и соратником, была её летающая спутница Паймон, но даже на неё она не могла смотреть без тоски и боли. Люмин с горечью осознавала, как сильно пытается увидеть в Паймон замену Итэра. Оба такие весёлые и жизнерадостные, любят поесть и посмеяться. Даже улыбались похоже. Но Люмин понимала, что это была лишь иллюзия, созданная из её скорби и отчаяния по ушедшему брату. На деле они были совершенно разные. Как бы Паймон ни пыталась узнать, что творится у неё внутри, Люмин всегда отказывала ей. Потому что Паймон чужая для её души, а Итэр нет. Только ему она могла открыться, но сейчас его с ней не было, и Люмин ощущала себя по-настоящему одиноко.       И теперь ей нужно рассказать о своих чувствах Дотторе? Она должна увидеть в нём замену брата? От этих мыслей Люмин нахмурила брови.       — Зачем тебе это?       — Потому что мы похожи, — Дотторе, до этого стоявший перед Люмин на значительном расстоянии, подошёл к ней вплотную. Люмин должна была взять меч в руки и направить остриё в его сторону, ведь он был её врагом, но она не двинулась. Смотрела на маску и ждала, что же он скажет. — От нас обоих отвернулся этот мир. Меня изгнали из Сумеру, тебя гонят отовсюду. Мы кочуем в поисках прибежища, и нас принимают, только чтобы использовать. Но в отличие от тебя я использую их в ответ, чтобы получить то, что мне нужно.       — И что тебе нужно? — Люмин озадаченно склонила голову вбок.       Дотторе улыбался, так словно собирался объяснять простые законы мира незадачливому ребёнку.       — Мне нужно получить контроль над Небесным порядком для своего эксперимента.       — И надо мной ты тоже хочешь получить контроль?       — Нет, я хочу, чтобы ты стала участницей моего эксперимента, а исследователь не может контролировать его процесс. Иначе в этом никакого смысла. Поэтому я хочу, чтобы ты была собой. Но, — Дотторе вытянул вверх указательный палец. — Для этого тебе нужно раскрыть себя полностью, в ином случае у нас ничего не получится.       Люмин видела, что Дотторе постоянно утаивал от неё что-то, хотя сам просил рассказать о своих чувствах. Но это не отторгало её, а наоборот, вызывало интерес. Дотторе и вправду был не от мира сего. В этом было что-то загадочное, чего она ещё нигде не встречала, и ей очень хотелось узнать, что же он скрывает. Пускай и понимала, что он хочет использовать её для своего плана.       — Люмин, — от этого обращения она вздрогнула, он первый раз назвал её по имени. Дотторе усмехнулся и закрутил пальцем прядь её светлых волос. От этого прикосновения она почувствовала дрожь. — Я знаю, каково чувствовать одиночество, когда никто не понимает и не хочет помочь. — Он говорил без привычной язвительной манеры, его голос был обманчиво нежным и успокаивающим, но Люмин начала поддаваться ему. — Я хочу понять тебя, помочь тебе найти твоего брата, но для этого мне нужно твоё сотрудничество.       Люмин закрыла глаза и глубоко вздохнула. Почему-то слова Дотторе подействовали на неё. Никто не хотел ей по-настоящему помогать, все всегда просили чего-то взамен. Всем было всё равно на её боль от потери близкого человека, брата, семьи. Всем было всё равно на неё. Дотторе был первым, кто просил её быть собой. Люмин ощущала, как сильно хочет довериться, чтобы хоть кто-то сказал, что понимает её, погладил по волосам, обнял и выслушал всю боль, что таилась внутри. И похоже, этим кто-то станет Дотторе.       Её враг, человек, которого она презирала и ненавидела. Она станет его союзницей и участницей эксперимента.       А если не согласится, то сколько ещё жизней ей придётся спасти, чтобы спасли её? Сколько ещё помочь, чтобы помогли ей? Сколько ещё ей быть героем? Сколько ещё ей быть одной?       Люмин почувствовала всю ту боль, что таилась в ней: усталость, обиду, злость, растерянность, непонимание. Она вспомнила, как на родной планете они вместе с братом плели венки, а потом Итэр вдруг схватил её венок и убежал далеко-далеко. Люмин тогда так и не догнала его, как бы ни старалась, Итэр бежал быстрее. Сейчас она тоже всё бежала за ним и никак не могла догнать. Может, ей стоит наконец перестать бежать и попросить помощи?       Она почувствовала, как что-то тёплое лилось по её лицу. Слёзы. Люмин и не помнила, когда последний раз плакала при ком-то. В любой другой ситуации она бы быстро смахивала их, делая вид, что ничего не было, но она не двигалась. Дала возможность выйти всей её боли через слёзы перед своим врагом.       Дотторе никак не отреагировал на её слёзы, продолжая спокойно стоять перед ней и смотреть через свою маску на её заплаканное лицо. Люмин даже не всхлипывала, давая всей боли беззвучно выйти из неё. Слов она никогда подбирать не умела, могла лишь только действиями показывать свои чувства. И она была уверена, что Дотторе понимает это. Понимает, что такова её боль и она показала ему её.       Он молча протянул руку перед ней, и Люмин, не медля, крепко сжала её. Он ответил тем же.       Когда все слёзы высохли, а эмоции ушли, Люмин ощутила пустоту в душе. Она не жалела о содеянном и предательницей себя не ощущала. Как можно предать тех, для кого ты была чужой? Разве только Паймон будет вспоминать о ней, да и та забудет о ней вскоре. Люмин всё равно ощущала, как внутри зияла дыра, требующая, чтобы её наполнили. Ей хотелось ощутить тепло, чтобы кто-то показал ей, как ощущать себя по-настоящему нужной и любимой. Хоть как-то.       Она посмотрела на Дотторе, и он понял её без слов. Поцелуй получился смазанным и горьким на вкус. Будто её не целовали, а травили. Но ей нравилось ощущать яд на языке. Хоть что-то ощущать. Люмин крепче сжала волосы Дотторе, а он прикусил её нижнюю губу. Она застонала от боли, но ей было мало этого. Ей хотелось ещё боли.       Дотторе, будто читая её мысли, опустился к шее и стал целовать, кусать, а потом зализывать укусы, оставляя багровые засосы, что вскоре станут синяками. Люмин была рада этому, хотя бы внешне в ней что-то изменится. Она снова почувствовала тёплую каплю на щеке.       — Так больно? — Дотторе слизал слезу с её щеки и посмотрел на неё, если это так можно было назвать. За маской не видно, куда именно он смотрит.       — Нет, я ничего не чувствую.       Дотторе снял с себя пальто и, скинув его на траву, положил на него Люмин. Как любезно. Он опустился к ней и стал снимать с неё платье. Сама Люмин не тянулась раздеть его, ей хотелось оголиться самой, чтобы он увидел, насколько она раскрылась перед ним и была собой. Пустой и голой. Дотторе стал кусать её затвердевшие на холоде соски, и Люмин застонала. Хоть внутри неё была пустота, тело было вполне живым и реагировало на касания Дотторе. Он провёл руками по её животу, добравшись до нижнего белья. Одной рукой он стал массировать её клитор через трусы, а другой гладил белый чулок.       Люмин притянула ноги, от его движений пальцами она стала ощущать тяжесть внизу живота. Он двигал ими точно и уверенно, будто уже наизусть знал её тело. Может, он всегда знал её? Насколько же они были близки с Дотторе на самом деле? Он стянул с неё трусы, и от непривычных ощущений она скрестила ноги. Дотторе усмехнулся, прижал её ноги к своим. Он поднёс руку к лицу и стянул с себя маску. Люмин раскрыла от удивления рот, но оно прервалось темнотой. Она больше ничего не видела перед собой. Люмин ощупала лицо: на ней была деревянная маска предвестника. Она хотела снять её, но Дотторе схватил её руки и крепко прижал их к траве над головой.       — Зачем ты…?       — Провожу эксперимент, — Дотторе опустился к её ногам и укусил за внутреннюю часть бедра. Люмин вскрикнула и начала дёргать скрученными руками, на что он только сильнее их стиснул. Люмин зашипела от боли. — Хочу, чтобы ты начала смотреть на мир другими глазами.       — Какими…       Люмин вскрикнула, не закончив фразу. Дотторе вошёл в неё одним грубым толчком и сразу же стал двигаться в неё. Люмин ничего не видела перед собой, но стала намного лучше видеть телом. Она ощущала грубые движения Дотторе в ней, его укусы и засосы, крепкую хватку на запястьях — всё отчётливее и ярче. Она снова начала плакать, но уже не от тоски, а от эмоций, переполнявших её. Она обернула свои ноги вокруг талии Дотторе и крепче прижала его к себе. Она хочет ещё эмоций, хочет ощущений, хочет всего. Хочет его.       Люмин наконец почувствовала странную свободу внутри себя. В ней словно что-то сломалось, вырвалось. Она больше не герой, больше не почётный рыцарь, больше не спасатель. Она — Люмин. Девушка, что слишком долго пробыла в одиночестве. Сестра, потерявшая брата. Одинокая. Пустая. Освободившаяся. Люмин.       Дотторе снова прижался к её израненными его укусами губам, и Люмин застонала в поцелуй. Она наконец-то что-то ощущала внутри. Она наконец-то вновь была живой. Собой. Настоящей. И ей было всё равно, что для этого пришлось начать сотрудничать с бывшим врагом. И не только.       Дотторе вышел из неё и излился на траву, глубоко дыша. Он снял мокрую от её слёз маску и посмотрел на Люмин. Она слабо улыбнулась. Она наконец-то увидела его глаза. Алые. Такие красивые. Они молча смотрели друг на друга.       Это была самая оглушительная тишина.