давай потанцуем

Киму не за горами тридцать пять, и как любой уважаемый человек, занимающий руководящую должность, он уже должен был обзавестись семьёй. Вот только его мир крутится вокруг сделок и контрактов. Поэтому, когда родители предлагают ему взять в жёны дочь своих приятелей, он без раздумий соглашается… Тэхёну всё равно. Они знакомы с Ханой с восьми лет, и никаких романтических чувств друг к другу не питают. Дружба, да, но совсем не любовь. Ким до сих пор помнит её сопливой, вечно недовольной плаксой, которая всегда норовила всё усложнить, как впрочем и сейчас. Подготовку к свадьбе невеста берёт на себя, и единственное, на чём настаивает – это свадебный танец. — Помнишь моего младшего брата? — спрашивает Хана. — Того, который в восемнадцать забил себе рукав и увлекался танцами? — уточняет Тэхён. — Его зовут Чонгук, — кивает она. — Сейчас он известный хореограф и может дать тебе пару уроков. Ким соглашается, но без особого энтузиазма. Неделя не слишком загружена, да и соблюсти семейные традиции всё же нужно. Он слабо помнит младшего Чона – в его голове всплыл образ милого кудряша, которого он разок встретил в кофейне вместе с семьёй. Они переписываются и договариваются о первом занятии на следующий день. У Гука есть маленькая студия, где он ставит хореографию, но ехать через весь город Тэ не хочет и предлагает встретиться у себя в апартаментах. Ким даже не подозревает, насколько сильно изменился младший Чон. Он выглядит как чистый грех и совсем не похож на старшую сестру. Внешне Чонгук абсолютно спокоен, но Тэхён видит пылающий огонь в карих глазах и томную грацию в каждом движении, когда он показывает базовые элементы танца. «Двигается легко и притягательно, как мотылёк, летящий на свет, не задумываясь о том, чем это может закончиться… до чего же хорош», — думает бизнесмен, пытаясь справиться с внутренним смятением. — Хён, — обращается к нему Гук, — если ты уже перестал меня раздевать глазами, давай продолжим. Впервые в жизни Киму становится неловко. Это младший брат его (пусть и чисто номинальной) невесты, и нужно взять себя в руки. Когда Чонгук решает показать весь танец целиком, Тэхёну кажется, что он пылает. Движения выверены до мельчайших деталей: тонкая талия изгибается хищно и легко, подчёркивая отточенную пластику, а сильные бёдра и длинные ноги работают с такой изящностью, что взгляд сам за ними скользит, не в силах оторваться. Восхитительное тело подчиняется музыке – или музыка подчиняется телу, точно сказать трудно. — Положи руки мне на пояс, — тихо говорит младший и мягко обхватывает лицо Тэ ладонями. — Ты слишком напряжён, но не думаю, что это потому, что я настолько неотразим, — шутит он. Увидев выражение лица старшего, добавляет: — Или да? Выглядишь жадным до прикосновений, хён. — У меня уже давно не было близких отношений, — признаётся Ким. — И секса? — усмехается Гук. Тэхён отстраняется и устало трёт глаза: — И его тоже. Но я не собираюсь обсуждать это с тобой. — Но ведь ты скоро женишься на нуне, — не отстаёт Чонгук. — И? Если ты вдруг не в курсе, это ничего не меняет: я не собираюсь спать с твоей сестрой. Это обычный договорной брак. Ты правда об этом не знал? Гук медленно качает головой и достаёт из кармана мобильник. — В следующий раз я свободен послезавтра, в шесть. Я скину тебе ссылки на несколько вполне приличных видеоуроков, чтобы ты понимал, что к чему. В этом танце нет ничего сложного, но ты уже умудрился оттоптать мне ноги. — Танцы никогда меня особо не интересовали, — Тэхён сверяется с расписанием, прикусывая губу и совершенно не замечая, как темнеет чужой взгляд. — Я дам знать, если буду опаздывать. Могу оставить тебе запасные ключи, если хочешь, — добавляет он. — Мы пока не в таких отношениях, — Чонгук снова улыбается, не удержавшись от очередной провокации. — Пока, — не спорит Ким и отмечает, как парень заметно краснеет. Игры играми, но они уже давно не дети, которые не понимают, что делать с внезапно проснувшимся влечением. — Боюсь, парой уроков не отделаешься, хён, — младший не лукавит, но и возможности сблизиться терять не намерен.

~ 🦋 ~

Гук до мельчайших подробностей помнил их с Тэ первую и последнюю встречу: его обворожительную улыбку, низкий бархатный баритон, с лёгкой хрипотцой, когда он здоровался со всеми членами его семьи в кофейне. Тогда юноша сомневался, обратил ли на него мужчина хоть малейшее внимание, но отчётливо помнил и свои самые порочные фантазии, воплощённые за закрытой дверью спальной комнаты, и как горечью осело в желудке известие о свадьбе нуны. Он согласился на уроки танцев только чтобы убедить себя, что всё прошлое – просто юношеское влечение. Но чужое обаяние никуда не делось, и Чон не мог избавиться от мысли о том, как было бы прекрасно оказаться, хоть и ненадолго, в сильных объятиях. Когда младший прислал линку на видео, Тэхён целых пятнадцать минут изучал, как должен выглядеть свадебный танец. А потом случайно набрёл в интернете на ролик с молоденьким хореографом и совершенно потерял дар речи. Гук двигался так, будто музыка текла прямо по его венам вместо крови. Каждое движение было наполнено страстью, пороком и сексом. Это было так похоже на его сны, полные животной тяги к юноше, где тот танцует, двигается у него на коленях, а потом опускается на его член и шепчет на ухо: — Трахнешь меня, хён? Чонгук тоже долго не мог уснуть. Он не слепой и видел реакцию старшего: как тот невольно задерживал взгляд на его губах, как расширялись его зрачки, когда они оказывались непозволительно близко друг к другу. Гук не знает, что с этим делать. Сон не идёт, он ворочается, пока, наконец, не откидывает одеяло и направляется в душ. Прохладная вода приятно остужает тело, но мысли о мужчине всё так же кружат в голове. Он инстинктивно тянется рукой к члену, вспоминая большую, в сравнении с его, ладонь хёна. Как бы хорошо было прижаться ближе и показать, КАК он может станцевать, как бы он двигался только для него, на нём, под ним… Парень упирается лбом в стеклянную кабинку и дрожит. Смыв вязкое семя, он выкручивает кран, делая воду ещё холоднее, и стоит под бодрящими струями, пытаясь прийти в себя. Думать о хёне всегда было приятно, а это ведь только первая встреча. Кажется, весь его план «увидеть и отпустить» только что пошёл насмарку. Тэхён старается не думать о снах с Чонгуком, что получалось у него с переменным успехом. Работы хватает с головой, чтобы зарыться в дела, благополучно пропустить обед и очнуться лишь вечером, когда секретарь заходит свериться с расписанием на завтра. — Звонила ваша невеста, — сообщает он, и Ким на мгновение зависает, не понимая, о чём идёт речь. Эта свадьба для него всё ещё была просто пунктом в списке дел, и явно не самым важным. — Хотела узнать, как прошла встреча с Чонгуком, — интересуется Хана, беря трубку. — Он сильно изменился, но… прекрасно владеет телом, — невольно улыбается Тэ. — Не думала, что ты его помнишь, — удивляется девушка. — Я тоже не думал, — спешно отвечает бизнесмен. — Сейчас я за рулём, у тебя что-то срочное? — Нет, всего лишь хотела убедиться, что Гук не слился и пришёл на встречу. Мужчина кладёт трубку и глубоко вздыхает. Он старается не думать о том, хотел ли Чонгук действительно «слиться» с встречи, какие мотивы его могли вести и к чему может привести их общение. Стоит ли держаться максимально сдержанно? Если бы у него были настоящие чувства к Хане, а будущий брак был не фикцией, он бы трижды подумал, соглашаться ли на второй урок. Но Ким не привык обманывать себя: он точно знает, что ждёт завтрашнего вечера больше, чем собственной свадьбы.

~ 🦋 ~

С утра идёт мелкий, противный дождь, к середине дня переходящий в настоящий ливень. Столица встает в пробках, и стрелка часов медленно ползёт к половине шестого. В таком потоке машин раньше, чем через час, он домой вряд ли доберётся. Надеяться, что Гук тоже застрял и опоздает, наивно. — Задерживаешься, хён? — весело звучит голос младшего, ровно через три гудка. — Ты что, мысли читаешь? — усмехается Тэхён, продолжая движение. — Весь город стоит, — смеётся Чонгук. — Не переживай, я в кофейне рядом с твоим домом. Дай знать, когда подъедешь. — Примерно через час с такой дорогой. — Езжай аккуратнее и не отвлекайся за рулём. До встречи. От подземной парковки до подъезда всего пару минут хода, но мужчина торопится и, выскочив из машины, совершенно забывает зонт. Через секьюрити жилого комплекса Чонгук пройти не мог, поэтому Ким хватает его за руку и ведёт к подъезду, показывая пропуск. Дождь окатывает их с головы до пят: пряди волос липнут к лицу, но звонкий смех младшего делает всё пережитое лёгким и весёлым. — Мы с тобой как две мокрые крысы! — не успокаивается он. — Погнали, крыса! — отвечает Тэхён, улыбаясь сквозь капли дождя. Гром гремит где-то совсем рядом, а молнии сверкают в окнах. В подъезде, закрыв дверь, они наконец останавливаются. Ощущение того, что ему снова восемнадцать, накатывает, поглощает и не отпускает даже тогда, когда он закрывает за ними дверь квартиры. Гук сползает на пол, прислонившись к стене, и его смех такой заливистый и заразительный, что старший, не удержавшись, присаживается рядом, и они смеются вместе, забывая о промокшей одежде и усталости. На младшем мокрая льняная рубашка и лёгкие штанцы. Сквозь тонкую ткань Киму отлично видны и рельефный пресс, и ареолы тёмных сосков с пирсингом. Твою ж… У Гука влажные очаровательные кудри, с которых стекают капли воды, а губы… Тэ, как завороженный, зависает взглядом на пухлых устах, а затем ловит ответное движение и вжимает парня в дверь, сминая губы в поцелуе. Вкус дождя и шоколадной кофейной гущи смешивается с запахом Чонгука, заставляя сердце бизнесмена биться чаще. Гук немедленно отвечает на поцелуй, обхватывает руками за шею и позволяет прижаться сильнее, притереться пахом, и тяжело дышит, ловя дыхание мужчины, скользит языком в его рот в ответ, чуть отстраняется, чтобы вдохнуть, и снова проваливается в эту жаркую до умопомрачения близость. На несколько долгих минут мир вокруг исчезает, остаётся только ощущение друг друга и желание не отпускать. Отпустить приходится, хотя это трудно. Чонгук первым слегка отстраняется, коротко целует ещё раз и отпускает, нервно прикусывая нижнюю. Он впервые не знает, что делать: сердце просит остаться, а здравый смысл говорит остановиться. Внутри снова пробуждаются чувства четырнадцатилетнего подростка, и он встаёт, намереваясь уйти. — Куда ты? — Тэхён ловит его за руку. — Хён… — младший снова прикусывает нижнюю губу и смотрит, как будто прожигает взглядом. — Мне лучше уйти, пока мы в силах остановиться. — Ты разве не хочешь продолжения? — хмурится Ким. — Мне жаль, — тихо отвечает Гук, — но я не ищу отношений на одну ночь. У меня есть куда направить свою энергию, и я предпочту провести вечер танцуя, чем отвлекаться по всяким мелочам. — Ты считаешь это мелочью? — с недоумением бросает старший. — Мне казалось, наше желание взаимно. В любом случае, в такую погоду я тебя не отпущу. Давай просто закажем еду и переоденемся в сухую одежду. Чонгук сомневается, а признаваться прямо он пока не готов. — Не мелочь, хён, — спокойно отвечает он, скрывая свои истинные чувства. — Знаешь, ты отлично танцуешь. Я видел. — Тэхён-хён смотрел мои выступления? — удивляется Чонгук. — Но зачем? — Сам ответь на свой вопрос, Гуки, — усмехается Ким, снимая обувь. — Что? — младший смущённо смотрит на него. — Я хотел поцеловать тебя ещё в первый раз, — признаётся Тэ, мягко улыбаясь. На губах всё ещё ощущается кофейный вкус, и он невольно облизывается. — Поэтому и наблюдал. — И как? «Ты снился мне верхом на моём члене», — хочется ответить Киму, но вместо этого лишь говорит: — Я тоже не ищу отношений на одну ночь, Гуки. И не целую всех подряд, если уж на то пошло. Но, честно признаться, ты очень быстро перевернул мою картину мира. Младший старается сдержать улыбку, но не получается: — Закажем еду и я воспользуюсь твоим душем. Непогода за окном набирает обороты. Когда курьер доставляет заказ, у Чонгука уже урчит в животе. Забирая пакеты, он ощущает лёгкий мандраж: Тэхён в душе, куда он почти насильно его затащил, едва тот чихнул. Не хватало ещё заболеть. Гук ловит себя на мысли: как было бы здорово завтракать и ужинать вместе с этим мужчиной, делить вечера и утренние пробуждения, завести домашнее животное с забавным именем… Он горько усмехается и прикусывает губу – всё это фантазии, которые никак не совпадают с реальностью, где хён скоро станет мужем нуны. — Курьер уже приходил? — Тэхён выходит из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Да, — кивает Чонгук. — Ждал тебя, но уверен, что съем всё это за пару минут. — Такой голодный? — улыбается мужчина, обойдя его и ведя к низкому столику. Чонгук бросает на него нечитаемый взгляд, и коротко отвечает: — Угм. Тэхён садится напротив и берёт палочки в руки. Молчание между ними тянется, как проволока: здешний уют переплетается с напряжением, и без слов понятно, о каком голоде идёт речь. — Почему именно моя сестра? — не выдерживает младший. — Не было более выгодных вариантов? — Удобно, — пожимает плечами Ким. — Между нами нет романтики, я не вмешиваюсь в её выбор. Брак – лишь ширма для публики. Да и сделки заключаются легче, если у тебя есть партнёр. — Неужели не было никого, кто по‑настоящему запал бы тебе в душу? Чонгук сам не знает, чего хочет услышать. Грусть, отрицание, правда – любой ответ оставит неприятный осадок. В груди ворочается маленькая игла – царапает и больно колет. — У меня на это не было времени, — мужчина пожимает плечами, откладывает палочки и тянется к парню через стол, но тот вдруг отстраняется. — Хён? — Лапша, Гуки, — улыбается Тэхён, протягивая салфетку. — И ты испачкал в соусе подбородок. Ужин проходит в тихой, домашней атмосфере. Они обсуждают первые выступления Чонгука, рассказы о становлении фирмы Кима, умело избегая темы свадебного танца. До церемонии остаётся всего неделя, и Тэхён знает точную дату, но не чувствует себя придавленным временем. Младший вертит пульт, перебирая каналы, пока наконец не останавливаются на шоу Happy Together. Он смеётся, указывая пальцем на одного из ведущих, самого молодого, и делится, что они когда-то встречались в хореографической студии, и он даже пробовал себя в роли ведущего, но провалил кастинг. — Ты бы справился лучше всех, — искренне отмечает Тэхён. И в тот момент Чонгук ощущает сильное желание просто поцеловать его и остаться здесь навсегда, в этом тёплом мгновении. После шоу они выбрасывают пустые боксы. Гук зевает, а мужчина вопросительно смотрит на него. — У тебя случайно есть запасной комплект постельного белья? — спрашивает парень, заведомо зная ответ, но уточнить стоит. — Где хочешь лечь? — интересуется Тэ, и младший понимает тонкий намёк, но не может ничего поделать с собой и согласиться тоже. — Я видел, что у тебя есть гостевая комната… Ким кивает. Предложение было скорее интуитивным, и чужой отказ оседает лёгкой горечью в желудке. Мотылёк ему действительно нравится, но, вероятно, пока стоит попридержать коней. Чонгук почти засыпает, но шум ветра снова будит его. Он так сильно давит на окна, будто хочет выломать их вместе с рамой. Кровать просторная и удобная, но чувства комфорта нет. Дождь барабанит по стеклу, молния на мгновение озаряет комнату, и на месте шкафа появляется отчётливая тень. Не раздумывая, он хватает подушку и выскакивает из комнаты. «Хён сам ведь предлагал. Ничего такого, верно?» — рассуждает он. Дверь в комнату Тэхёна закрыта. Младший стучит один раз, затем поворачивает ручку и осторожно заходит. Мужчина не спит: планшет в руках отсвечивает ярким светом, в ушах гарнитура, поэтому он не сразу замечает незваного гостя. — Гуки? — удивляется он, снимая наушники и откладывая планшет в сторону. Парень чувствует неловкость, но потом улавливает знакомую мелодию и устремляет взгляд на экран. — Что-то случилось? — спрашивает Ким, указывая на подушку в его руках. — Неуютно… не смог заснуть из-за грозы, — признаётся Чонгук, а затем добавляет с осторожностью: — Это же мой танец? Ты смотришь видео со мной? — Можешь остаться здесь, — спокойно отвечает Тэхён, убирая планшет на тумбочку. Слова лишние: всё и так понятно. Гук кладёт подушку на край кровати и делает шаг ближе. — Я могу станцевать для тебя, хён, если хочешь? — он наклоняет голову, невольно облизывая губы. Тэхён следит за движением соблазнительного языка, ловит решительный взгляд, и твёрдо говорит: — Хочу. — Включи трек заново, — просит младший. Верхний свет выключен, лампа светит в режиме ночника, но мужчине хватает и этого освещения. Он сменил линзы на очки, видит не так чётко, как днём, но это не мешает ему наблюдать. Музыка бодрая и динамичная, основные движения он помнит, но никак не ожидает, что Чонгук будет танцевать прямо на кровати. На Киме лёгкое одеяло, и оно нисколько не мешает ему ощущать крепкие бёдра, которыми тот обхватывает его ноги. На особо высокой ноте парень делает плавный изгиб, при этом внимательно следит за реакцией Тэхёна и слегка прикусывает губу – такое грехоподобное выражение лица завораживает. Он ловит взгляд Гука, возбужденный и совершенно бессознательный, и замечает, как в собственном паху тяжелеет. Следующий образ, как он предполагает, навеки отпечатается у него на подкорке мозга: мотылёк, лежащий на другой половине кровати, с задранной к верху футболке, с растрёпанными кудрями и с припухшими от поцелуев губами. — Хён, — тихо говорит Чонгук, — разве нам можно?.. Так здорово, хён… Ким не уверен, правильно ли поступает, но за всю жизнь он столько раз говорил себе «нет», что сейчас «да» кажется самым верным. Сердце колотится, дыхание учащается, и он осторожно проводит рукой по плечу младшего, мягко помогает подняться и стаскивает футболку. Кожа у мотылька влажная и бархатная, прохладная от воздуха. Тэхён ладонью скользит по груди, затем оставляет руку на шее и подаётся вперед, полностью накрывая собой. Гук протяжно стонет, ерзает под ним, танцует свой первый приватник. Ким усиливает давление на шее, чувствует под пальцами острый кадык, спускает с парня пижамные шорты, тянет вниз резинку собственного белья и прижимается всем телом, толкается на пробу, чувствуя влажное скольжение, а потом опускает руку вниз и обхватывает ладонью оба возбуждения. Чонгук стонет восхитительно сладко, подается бедрами, и Тэхён отнимает руку от горла, обхватывает сзади и целует, ловит ртом чужие всхлипы, пока воздух в легких не заканчивается, чувствует его дрожь, и сам следует за ним в крышесносном оргазме.

~ 🦋 ~

Ким просыпается раньше будильника. Шторы плотно задёрнуты, ночник всё ещё горит, и в мягком золотистом свете комната кажется отдельным, волшебным миром. Мотылёк спит рядом, едва прикрытый одеялом, и сердце Тэхёна сладко сжимается, когда он видит спутанные кудри и припухшие от сна губы. Одной рукой младший обнимает его, и, будто почувствовав пробуждение, тянется ближе – устраивает голову у него на плече и невесомо касается губами кожи. Ким помнит прошедшую ночь почти по минутам. Помнит, как после первого раза, когда они оба немного пришли в себя, именно он сделал шаг навстречу – не желая отпускать, дать Гуку сбежать, спрятаться за сомнениями. Тэхён ясно понимал: сейчас между ними нет места долгим раздумьям и самокопанию. Они оба взрослые, осознанные, и иногда честнее поддаться очевидному притяжению, чем пытаться заглушить его рассудком. Прошлая ночь будто разбудила в них жадную потребность в близости и тепле. Из сбивчивой, несвязной речи мотылька Ким понял, что для того подобный опыт был новый, и потому старался быть осторожным и не перебарщивать. Но как можно отказаться от этих сладких губ и хрипловатого голоса, который выстанывал его имя, когда он обхватывал губами его член, а после слизывал потеки спермы со стального пресса. Перед глазами Тэхёна всплыл образ того милого кудряша из кофейни. Сейчас же расхристанный, тяжело дышащий, с потемневшим взглядом – Гук отличался от него разве что ростом да наличием тату и пирсинга, которые лишь подчёркивали перемены. Сердце отзывалось тревожным теплом на звуки его голоса, тихие, чуть охрипшие. И когда Ким понял, что больше не может сдерживаться, рука сама потянулась к члену, ведомая вожделением. — Трахнешь меня, хён? Образы из недавнего сна накрывают Тэхёна так внезапно и ярко, что он перестаёт сопротивляться порыву и опрокидывает мотылька на постель. Чонгук тянется к нему навстречу, и их губы неловко встречаются, как у парочек из наивных романтических комедий. Мысли растворяются без остатка, остаётся лишь ощущение близости:как Гук отвечает на поцелуй, как обнимает, инстинктивно притягивает к себе и обхватывает ногами, когда Ким наконец входит, осторожно и медленно, прислушивается к дыханию младшего, боясь упустить важное, причинить боль. А потом становится легче, и парень цепляется пальцами за простыню, пока мужчина с особым трепетом заботится о нём. Глупо было думать, что ему может не понравиться. Гуку кажется, будто он сорвался с немыслимой высоты, одновременно выиграл что-то важное и заново ожил. Ощущения переполняют, тело плавает в невесомости, а тёплые волны всё ещё прокатываются по нему от шеи до кончиков пальцев. Он смотрит на старшего и чувствует странную смесь боли и надежды, радости и ещё десятка чувств, разбирать которые сейчас совершенно не хочется. Не сейчас. Сейчас ему просто охуенно. Ким целует его в плечо, затем в губы и бережно убирает волосы с лица. — Я сейчас просто отключусь, — признаётся юноша. Сил и правда хватает лишь на то, чтобы обнять мужчину и почти сразу провалиться в глубокий сон. Ни один танец не выматывал его так, как эта ночь и нахлынувшие чувства. — Спи, — говорит Тэхён, но слов он уже не слышит. Когда Чонгук просыпается, хён всё ещё рядом, обнимает и неторопливо перебирает его кудрявые пряди. — Доброе утро, мотылёк, — улыбается Ким и перекатывается, подминая Чонгука под себя.

~ 🦋 ~

К тому моменту, как парни заканчивают, срабатывает уже третий будильник. Они всё-таки репетируют свадебный танец. Тэ и сам не понимает, почему подготовка к свадьбе продолжается по инерции. Гук не задаёт вопросов, а для него самого всё происходящее по-прежнему кажется чем-то абстрактным. Дата неумолимо приближается, но в его памяти не задерживается ни одно движение танца – только те моменты, когда они оказываются у стены, на полу или на другой более-менее удобной поверхности. Дни без мотылька тянутся медленно и пусто, а вечера и ночи пролетают слишком быстро. Чонгук чаще всего остаётся до утра, и старший просыпается раньше намеренно, чтобы обнять, притянуть ближе и снова уснуть, впитывая тепло кожи и запах, который стал уже родным. Осознание собственных чувств накрывает мужчину внезапно – во время переговоров. Аудиоконференция идёт своим чередом, и один из голосов вскользь напоминает голос Гука. Ким замирает, ловит интонации, вслушивается, а потом ясно осознаёт: влип. Они расстались всего пару часов назад, но ему уже хочется видеть мотылька, слышать его голос, удерживать рядом и касаться-касаться-касаться. Переговоры завершаются успешно. Не выдержав ожидания, Тэ находит адрес студии младшего в переписке с Ханой и впервые за долгое время уходит с работы днём. Студия небольшая, но достаточно просторная для занятий. Одна из стен полностью зеркальная, и он даже не пытается отмахнуться от мысли о том, как будет выглядеть Чонгук в отражении, пока он будет брать его сзади. Тот не возражает. Под волосами кожа ещё влажная после репетиции, а взгляд, пойманный в зеркале, быстро меняется из собранного в плавящийся. Парень опирается ладонями в зеркало и видит каждое движение, которое отдаётся дребезжанием у самой кромки зеркала. Тэхён двигается сильно, оглаживает бока и сжимает ладонями упругие ягодицы, прежде чем войти. Немного тянет, Гук стонет и подаётся назад, и отдаётся-отдаётся каждому движению до тех пор, пока они оба не приходят к финалу. — Гуки, ты ещё здесь? — раздаётся хриплый голос спустя пару минут, и младший резко вздрагивает, больно задевая затылком зеркало. Дверь распахивается, и на пороге замирает Хана. Киму хватает одного взгляда, чтобы понять: объяснять ничего не придётся. У Чонгука растрёпанные волосы, расстёгнутый пояс, на шее заметный след от зубов, а зеркало хранит отчётливые следы ладоней. — Простите, — неловко выдыхает она и тут же закрывает дверь. — Пиздец, — Гук опускается на пол, пряча лицо в ладонях. Ситуация кажется нелепой и неправильной: чистый сюр… — Я поговорю с ней, — спокойно говорит Ким. Он заправляет рубашку, наклоняется, поднимает лицо младшего за подбородок и быстро целует. — Всё улажу, мотылёк. Чонгуку кажется, что проходит целая вечность, хотя на самом деле не больше 15 минут. «О чём можно говорить так долго?», — недоумевает он, машинально потянув за нитку на кармане спортивок, лишь бы занять руки и не утонуть в мыслях. Когда дверь наконец открывается, он видит Тэхёна с победной улыбкой и откровенно довольную Хану. Осознание того, что они смогли договориться, сбивает дыхание. Как вообще, блин, возможно договориться в такой ситуации? А потом Тэхён делает то, от чего у Гука подкашиваются ноги: опускается перед ним и резко припечатывает к себе, шепча прямо в ухо: — Ты мне тоже нравишься, мотылёк. Очень нравишься. Сердце Чонгука делает кульбит. — Да поцелуй ты его уже, — смеётся Хана. — Он сейчас с ума сойдёт от волнения. Когда они наконец остаются вдвоём, Гук всё-таки спрашивает: — Это что, нуна всё подстроила? — Это значит, что никакая свадьба не планировалась, — спокойно отвечает Тэ. — Хана просто создала видимость, а я был так занят – сначала работой, а потом тобой, – чтобы увидеть очевидное. — Звучит бредово, — хмурится Чонгук. — Зачем ей это? Ким внимательно смотрит на него: — Ты правда был влюблён в меня тогда? — Когда? — вскидывается младший. Они сидят друг напротив друга в зале, залитом тёплым светом. Зеркала отражают медовый оттенок заката. — Тогда, — старший берёт его ладони в свои, мягко поглаживая запястья. — Когда ты был кудрявым подростком с сияющими звёздами в глазах. — Я и сейчас ничего, — немного смущённо, но искренне улыбается Гук. — Сейчас ты бесподобен, — Тэхён целует его ладонь у основания. — Я был влюблён, — тихо признаётся Чонгук. — И с тех пор ничего не изменилось, хён. Улыбка Кима широкая и светлая, и младший вдруг понимает: шансов разлюбить мужчину у него никогда и не было. Позже вечером, уже в кровати, Тэхён рассказывает всё, о чём говорил с Ханой: как она давно заметила чувства брата, как решила свести их, и даже о том, что их предки были в курсе. — «Наши влюблённые дурашки», — показывает он скрин переписки из KakaoTalk, который прислала ему бывшая «невеста». — А как же бизнес? — не может удержаться от вопроса Гук. — Я не собираюсь покорять весь мир, — улыбается Тэ. — Мне достаточно мира, в котором есть ты, мотылёк. — Он наклоняется ближе, касается губами его губ и тихо добавляет: — Не хочешь потанцевать? — С тобой? Всегда.

конец.