Дневник сумасшедшей в школе магии

Да, дорогой дневник, это случилось. По воле Иисуса, повелителя миров, царя зверей, владыки грома и молнии, бога всех белых, я убила рыжего на арене. Это была хорошая победа, которая однозначно войдёт в список лучших побед Кати Чулковой, сразу после грандиозной победы над большой вороной, любящей воровать мой обед. Но ситуация омрачалась тем, что своими действиями я разозлила один из десяти крупнейших кланов рыжих школы — семью Уизли. Они точили на меня зуб. Я знала это, что не удивительно, ведь ко мне подходил их посланник, который так и сказал: «Мы, Уизли, точили на тебя зуб. Запомни это». И я запомнила, но вскоре забыла. У меня не лучшая память. Вообще, я никогда не была тут особенно популярной. Я регулярно получала угрозы, насмешки и была целью еженедельной школьной забавы — забивания камнями. Но это было дело обычное и никогда не выходило за рамки приличия. Всё кардинально изменилась в среду, когда я шла в столовую после урока магического языка, размахивая руками и напевая антисемитские песенки. Проход мне перегородили несколько рыжих голов. Поняв, что творится заговор, я свернула в соседний коридор и ускорилась, но и тут меня поджидали рыжеволосые черти! Они молча стояли, смотря на меня с жуткой ухмылкой, а их глаза горели адским огнём. Я редко трусила, но сейчас как раз настал такой момент, когда моё сердце бешено колотилось, а спина покрылась холодным потом. Страшно представить, что они могут сделать со мной, дорогой дневник, ведь одно лишь прикосновение рыжего высасывает душу! Я вновь свернула, оказавшись на лестничном пролёте, и помчалась вниз, лихорадочно пытаясь найти укрытие.

...

Я неслась по школьным коридорам не разбирая дороги, расталкивая толпящихся на пути учеников и лихорадочно пытаясь вспомнить место, где эта нечисть до меня не доберется. Туалет! Моё неприступное убежище! Я забежала внутрь, закрыла дверь и постаралась успокоить дыхание. Тишина. Лишь тихо капала вода из раковины, да из соседней, мужской половины, слышались приглушённые голоса: «Ты давай чисти, чисти!», «Да как я тебе вилкой-то буду чистить, тут ёршик нужен!?». Я выдохнула. Здесь я в безопасности, здесь они меня не достанут, а это значит, что мне предстоит провести свои лучшие годы в этом туалете, обжиться в ожидании второго пришествия, в котором Иисус сотрёт с лица земли всех рыжих, евреев, негров и коммунистов. Я устало присела в уголке, собираясь вздремнуть, как вдруг дверь с треском открылась и в туалет ввалились шестеро рыжих. — Как вы сюда вошли?! — возмутилась я. — Это женский туалет! — Мы — рыжие, нам закон не писан! Ох, ну конечно! Особая сила рыжих в том, что им закон не писан, как я могла забыть!? — Ты, видимо, не понимаешь намёков, да, Чулкова? — спросил самый старший из них, прижав меня к стене. — Да, я не сильна в намёках. — Тогда скажем прямо. Мы, Уизли, хотим твоей крови, Чулкова. Кровь за кровь, понимаешь? — Постарайтесь без намёков, господин рыжий, я в них не сильна. — Короче, решим всё поединком. Чулкова против Уизли. После Нового года, в три часа ночи, приходи на запретный этаж и сразись с нами, иначе не срастить тебе костей. Понимаешь? — Ноги переломаем, если не придёшь! — пискляво крикнул другой рыжий из-за спины старшего. — А почему после праздников? — удивилась я. — Давай решим всё в ноябре, у меня там как раз стрелка со школьным клубом антифашистов, хочу сразу со всем разобраться и спокойно отдыхать! — В ноябре мы заняты, — почесал он голову. — У нас стрелка с какой-то сумасшедшей фашисткой назначена... Мы где-то полчаса сверяли наши графики, пока не пришли к удобному для всех варианту. — Значит, договорились. Через полгода, в половине третьего ночи, на запретном этаже. Только чтобы по-честному! Приходи одна, мы тоже одни придём. Сказав это, рыжие удалились, оставив меня одну. Вот так наш конфликт и перешёл в активную стадию.

...

Естественно, дорогой дневник, я не собиралась идти у Уизли на поводу, сам ведь понимаешь, что являться на стрелку в одиночку — чистое самоубийство, поэтому я решила собрать команду. Ведь авторитет в определённых кругах у меня имеется: клуб школьных сумасшедших, антисемитский кружок, вхожу в список доверенных лиц в прачечной. Так что на какую-то поддержку я могу рассчитывать. Написав объявление о поиске приспешников для злобных дел, я повесила его на школьную доску, закрыв объявление о сборе средств на ёршик в мужской туалет.

...

После урока магической физкультуры шёл урок магической математики, но я решила его пропустить, чтобы подготовиться к сбору команды. Я пролезла в пустой кабинет магической литературы и прибралась в нём, раздвинув парты к стенам, а учительский стол поставив посередине. Затем я достала пачку сигарет и начала учиться курить. Когда кандидат зайдёт в кабинет, я буду пафосно сидеть за столом учителя, сложив на него ноги и пуская клубы дыма. Это сразу создаст вокруг моего образа правильную атмосферу. Впрочем, курить у меня получалось скверно. На шестой пачке, теряя сознание, я плюхнулась в кресло, решив, что курева мне пока хватит. Прошло два часа ожидания, но никто так и не явился. Я скучающим взглядом рассматривала портреты великих литераторов, которые висели на стенах: Маркс, Солженицын, Геббельс и авторы Конституции США. Надпись под плакатами гласила: «Величайшие сказочники человечества». Когда-нибудь и я буду в этом списке, дорогой дневник, ведь мечтать не вредно... Мои размышления были прерваны внезапным стуком в дверь. Я резко приняла нужную позу и вытащила сигарету из кармана. — Войдите, — сказала я, чиркая зажигалкой. Дверь отворилась, и через порог перешагнул парнишка из моего факультета. Щуплый, одетый в мешковатую мантию, он выглядел неуверенно и, кажется, сильно стеснялся, переминаясь с ноги на ногу. — Фу, ну и вонь, — сказал он, разгоняя напущенный мной дым. — Катя, ты набираешь приспешников или организуешь клуб курильщиков? Если второе, то ты опоздала, он уже организован. — Тебе придётся привыкнуть к запаху курева, если хочешь иметь дело со мной, — хрипло сказала я, выпуская дымовое кольцо. — Боль и никотин у меня в крови. — Ты ведь ещё вчера не курила. — Вера в Иисуса и фюрера меняет людей, делает их лучше, э-э-э... — я поняла, что, несмотря на знакомое лицо, я не могу вспомнить его имя. — Генри. Генри Смит. Странно, что ты меня не помнишь, ведь мы учимся в одном классе, едим за одним столом и, чёрт возьми, спим в одной кровати. — Разве? Кх-кх... — подавилась я дымом и отбросила сигарету в сторону. — Ну да. Когда мою кровать передали в Слизерин, то я переехал к тебе. Пользуясь случаем, скажу, что ты очень громко храпишь. Странно, дорогой дневник, я действительно не могла его вспомнить, но сейчас нужно сосредоточиться на вербовке. — Так ты хочешь вступить в мою группу? Почему? — Ну, у всех есть группы, а у меня нет. К тому же... — он замялся и покраснел, — ты мне как бы, э-э-э, ну это... э-э-э... когда ты спишь, то ты такая, э-э-э... — Генри, я не понимаю намёков, говори прямо. — В общем, прими меня в группу. Хм, он выглядит как бесполезный дурачок, но даже для таких найдётся место в тени моего величия. — Как ты относишься к евреям? — Э-э-э, не знаю. А ты как? — Как я отношусь к евреям?! — взбесилась я. — Думай, о чём спрашиваешь у верной христианки! Моё отношение к этим жлобам продиктовано моей верой! — Как скажешь. Я вообще человек, чья позиция колеблется вместе с линией партии. — Слова настоящего христианина, отбросившего гордыню. Тебе повезло встретить самого мудрого богослова всех времён, с моей помощью ты откроешь Господу путь к своему сердцу. — Ага. Так я принят? — Сможешь подхалимничать и лизоблюдничать? Мне нужен миньон, способный хвалить меня по поводу и без. — Без проблем. — Отлично, подпишись тут, — протянула я ему контракт. — Но это ведь просто тетрадный лист... — Ты принят, Генри! Генри ушёл, а я развалилась в кресле, довольно улыбаясь. Первый человек в моей армии. В принципе, на этом можно закончить, но у меня ещё оставалось время до обеда, которое можно потратить на ожидание. Не успела я расслабиться, как услышала громкие шаги в коридоре. Я быстро затянулась новой, девяносто четвёртой, сигаретой, чувствуя, как у меня отказывают лёгкие. Но ради великих целей нужно идти на великие жертвы, как Иисус, который умер, чтобы в Судный день убить всех евреев сразу. Дверь распахнулась, и в комнату влетел высокий и тощий блондин с горящими безумием глазами. — Фу, ну и гадость, нахрена столько курить, — проворчал он, разгоняя клубы дыма. Недолго помахав руками, он решительно двинулся к моему столу и оперся о него руками, грозно нависнув надомной — Это ты собираешь группу против Уизли? — Д-д-да, сер... — испуганно промямлила я, теряясь под его напором. — Отлично, — сказал он, протягивая мне руку. — Меня зовут Питер. Питер Уизли. Я упала со стула, трижды тактически перевернувшись, а затем неловко встала на ноги и вытащила волшебную палочку. Вот так и действуют все рыжие, дорогой дневник! Чтобы приблизиться к статусу «нормального человека» им требовалось лишь подождать полгода и честно сразиться с моими превосходящими силами! Но чего ещё ожидать от этих нелюдей? — Чёртовы Уизли, даже немного подождать не можете! — вскрикнула я, направив на него палочку. — Решили сделать всё исподтишка! — Посмотри на меня и скажи, что видишь, — спокойно ответил Питер, не тронувшись с места. — Умалишённого Уизли! — Я БЛОНДИН, ЧЁРТ! — взревел он. — Единственный блондин в этой конопатой семейке! Это... Это... Это как хохлатый пингвин среди императорских пингвинов! Это не нормально, понимаешь? — Я не очень хорошо разбираюсь в пингвинах! — Они выгоняли меня под дождь, кидали кости со стола, даже хотели лишить меня фамилии, потому что я недостаточно рыжий для Уизли! Естественно, я хочу отомстить этой семейке, убить их всех, а затем УБИТЬ всех рыжих на земле! Они все это заслужили, не так ли? Хм, он определённо не будет надёжным союзником, но убийство всех рыжих — крайне благородная цель. Решено. Такой фанатик пригодится мне в бою, осталось решить лишь главный вопрос. — Как вы относитесь к евреям, Питер? — А что не так с евреями? — задумался он, почесывая голову. — Мне до нации или цвета кожи нет дела. Людей я сужу по цвету волос. — Фюрер в своей замечательной книге «Майн Кампф» сказал, что каждый еврей несёт в себе скрытый ген рыжести, — доверительно сообщила я, пожимая его руку. — Тогда пусть сдохнут в муках. — Вы — образцовый христианин, Питер! Я рада приветствовать вас в команде. — Спасибо. Где-нибудь нужно расписаться? О, листок бумаги, распишусь на нём. ПИТЕР УИЗЛИ — они запомнят моё имя! Пыхтя от ненависти, Питер вышел так же внезапно, как и вошёл. Уже два человека! Мои шансы на победу значительно возросли, а это значит, что мне пора собираться на обед. Но в дверь вновь постучали. Сколько же желающих! Я вновь усадила свою жопу в кресло и закинула уже затекшие ноги на стол. — Ну, с Богом, — выдохнула я из последних сил, затягиваясь очередной сигаретой. — Кх, кх... войдите, кх... В кабинет вошла девушка примерно моего возраста. Имела она средний рост, короткие темные волосы и тощее лицо. Одета была в стандартную школьную мантию, под подолами которой виднелись грязные армейские ботинки. — Мидзака не привыкла давать личных рекомендаций, но такая интенсивность курения быстро сведёт вас в могилу, — сказала она, зажав нос. — Простите, Мидзаке тяжело дышать в этом дыму. Это вы собираете команду приспешников? Её глаза были невероятно пусты, голос спокоен, а лицо лишено каких-либо эмоций. Это было немного жутковато, но я не растерялась. — Да, я собираюсь надрать задницу Уизли и собираю команду миньонов, которые будут готовы лишиться души в схватке с рыжими. — Значит, Мидзака подходит под ваши критерии, — уверенно заявила она. Мне нравится холодная, спокойная манера вести диалог, но не нравится её видимая адекватность и компетентность. В моей команде никто не может быть адекватнее меня. — Почему ты так странно разговариваешь? — Мидзаку часто роняли в детстве, — в её спокойном голосе я слышала явную и неприкрытую угрозу. — Надеюсь, вы проявите благоразумие и не будете совать нос в чужие дела, проверяя легенду Мидзаки. Неожиданно девушка вытащила из складок своей мантии несколько железяк. Прошла пара секунд, и в её руках появился собранный автомат. — Мидзака не любит магию, зато прекрасно владеет холодным и огнестрельным оружием. Мидзака может оказать вам неоценимую поддержку в бою, если вы станете её лидером и возьмёте на себя ответственность за весь сопутствующий ущерб. Господи, дорогой дневник, эта девушка, кажется, легко свергнет меня с поста лидера только что сформированной группы, а я до конца жизни буду ходить у неё в шестёрках… Это меня совсем не радует, но Уизли слишком сильны… Хорошо, первым делом я должна показать ей, что тоже не пальцем сделана и кое-что понимаю в оружии. Я расслабилась, вытащила из-за пазухи свой верный «Вальтер» и как бы невзначай начала раскручивать его указательным пальцем. Кажется, какой-то вшивый иудей захрустел мацой в соседнем кабинете. Иначе как объяснить, что пистолет я тут же уронила? Пытаясь поднять своего стального, слегка поросшего мхом, друга, я ещё и чуть не упала со стула. Ну что за день?! Быстро придав себе расслабленный вид, я скорее засунула в рот сигару и зыркнула на кандидатку поверх очков, стараясь вложить во взгляд всю силу своего характера. Но её лицо оставалось безжизненным, с легкими нотками презрения и это вывело меня из себя. — Да кто ты вообще такая?! - заорала я, теряя самообладание — Мидзака умеет и готова убивать. Только это имеет значение. Ох, ладно, дорогой дневник, выбора у меня всё равно нет. Кажется, при отказе она просто убьёт меня и пойдёт искать другую группу. Или, что ещё хуже, предложит свои услуги Уизли. Раз решение принято, осталось соблюсти последнюю формальность. — Как ты относишься к евреям? — К евреям? Мидзака отрицает дискриминацию по расовым, национальным, религиозным, гендерным и возрастным признакам. Мидзака будет со всем уважением и толерантностью убивать любого врага группы. — Маловато личной ненависти для солдата Христа, но никто не идеален. Ты принята, Мидзака.