Боль, что не утихает

Спустя 2 дня Чейз сидел в полутёмной комнате штаба, сжимая в руках планшет с открытым досье. Экран тускло освещал его лицо. Он уже знал правду, но всё равно листал дальше, будто надеялся, что где-то между строк найдёт опровержение. — Это… не может быть всё про неё, — хрипло сказал он. Блейн стоял у стены, скрестив руки. — Может. И есть. На первой странице не было имени. Только позывной, выведенный жирным шрифтом: ПРИНЦЕССА ШИПОВ. Чейз нахмурился. — Это её агентское имя?.. — Легендарное, — коротко ответил Блейн. — Самая известная в своём поколении. И самая результативная. Под позывным шёл блок, помеченный как «психологический и оперативный профиль». Не сухие цифры — цитаты, фразы, которыми её описывали аналитики и командиры. Чейз медленно читал: «Она обманула самых могущественных людей». «Нации рушатся изнутри под ее влиянием». «Её губы красные, как кровь». «Она заберёт ваши деньги и сбежит». «Её красота — как пистолет». «Она ядовита, как плющ на дереве». «Она сирена, ведущая сломленных людей к морю». «Она лесной пожар, пожирающий каждый лист». Он вздрогнул. — Это… как будто про шпиона из легенд, — прошептал он. — Так её и воспринимали, — ответил Блейн. — Символ. Опасный, красивый, неуловимый. Принцесса Шипов была не просто агентом, а мифом. Чейз пролистывал дальше. Миссии. Ликвидации. Политики. Военные преступники. Главы подпольных организаций. Работорговцы. Те, из-за кого начинались войны и гибли тысячи. Рядом — отчёты: «Операция выполнена в одиночку» «Потери среди граждан: отсутствуют» «Потери среди союзников: отсутствуют» «Цель: устранена» «Эвакуация заложников: успешно» — Они… — Чейз сглотнул. — Они пишут о ней как о герое. Блейн кивнул. — Потому что для агентов она им и была. Если за дело бралась Принцесса Шипов, все знали: задание будет выполнено, а свои выживут. Он сделал паузу. — Она никогда не убивала ради удовольствия. Только тех, кто уже утопил руки в крови. Чейз смотрел на фотографию в досье: Лена, спокойная, почти нежная, с тем же взглядом, которым она смотрела на них у костра, когда приносила горячий чай. — Она… популярна была? — тихо спросил он. — Более чем. Её уважали, ею восхищались. Для новичков она была живой легендой. Для командиров — идеальным оружием. Для врагов — кошмаром. Чейз усмехнулся сквозь боль: — А для меня… она была просто принцессой. Блейн криво улыбнулся. — Забавно, да? Ты называл её принцессой, даже не зная, что весь подпольный мир звал её Принцессой Шипов. — Шипов… — Красивая снаружи. И смертельно опасная, если тронуть тех, кого она защищает. Чейз закрыл досье и уставился в пол. — Она говорила, что готова заплатить любую цену, чтобы вернуть нас… — Она всегда платила собой, — тихо ответил Блейн. В памяти всплыли её слова из письма: «Я могу вернуть вас любой ценой». Теперь Чейз понимал, что для неё это были не просто красивые слова. — Она одна пошла на ритуал, — прошептал он. — Одна против всего мира. Как и всегда. Блейн посмотрел на него: — Потому что Принцесса Шипов никогда не пряталась за спинами других. И Чейза накрыло осознание: Та самая девочка, которая смеялась, пекла пироги и называла их семьёй… была самой опасной и самой уважаемой фигурой в тайной войне человечества. И она отдала себя без колебаний, чтобы спасти их. Прошло еще несколько дней. Лена уже могла сидеть, опираясь на подушки, иногда даже вставать с помощью Чейза или медсестры. Мир возвращался медленно, как после долгой зимы: сначала чувствами, потом звуками, потом красками. В палате часто было тихо. Все старались не шуметь, будто боялись спугнуть её возвращение. Чейз почти не отходил. Он сидел рядом, иногда просто молча, иногда рассказывал, что происходит в Белфросте: как люди, вернувшиеся из той дыры, ищут свои дома, как город пытается снова стать городом, а не кладбищем. — Ты понимаешь, что ты сделала? — однажды тихо спросил он. — Ты не просто вернула друзей. Ты вернула целый мир. Лена опустила взгляд на свои руки, всё ещё в бинтах. — Я просто не могла иначе. Кэсси приходила каждый день. Иногда смеялась сквозь слёзы, иногда рассказывала о Саре, о том, как та боится снова засыпать, потому что боится проснуться и понять, что всё было сном. Элли сидела у окна и записывала что-то в блокнот. — Историю, — объяснила она. — Чтобы никто не забыл, что это была ты. Бобби приносил еду, шутил неловко, но искренне. Иногда просто сидел рядом, будто его молчание тоже поддержка. Блейн заходил реже, но каждый раз смотрел на неё с тем же странным уважением. — Принцесса шипов, — сказал он как-то. — Пафосно звучит… но, чёрт, ты правда это заслужила. Эван стоял рядом с Чейзом, и между братьями впервые за долгое время было спокойствие. — Ты спасла меня дважды, — сказал он Лене. — Первый раз — когда вернула. Второй — когда вернула его. Лена посмотрела на Чейза. Их взгляды встретились, и в них было слишком много того, что словами не передать. Но вместе с теплом возвращалась и тень. Ночью Лене снилась Поворотная дорога. Снег, ветер, тьма, гул чужих голосов. Она просыпалась с ощущением, что что-то осталось незакрытым. И однажды вечером, когда в палате никого не было, кроме неё и Чейза, она тихо сказала: — Это ещё не конец. Он сразу понял. — Ты про дорогу? Она кивнула. — Она закрылась… но не навсегда. Я чувствую это. Чейз нахмурился. — Тебе нужно восстановиться. Ты и так заплатила слишком высокую цену. Она посмотрела на него. — Я не хочу больше быть оружием. Он взял её за руку. — И не будешь. Но… есть ещё кое-что, что я должен спросить. Он помолчал, собираясь с мыслями. — В письме ты написала, что была убийцей. Не только в апокалипсис. До него. Политики, люди… по приказу. Лена медленно вдохнула. — Да. Тайные операции. Государство. Угрозы, которые могли привести к войнам, катастрофам. Мне говорили: один человек — чтобы спасти тысячи. — Сколько тебе было? — Двенадцать, когда дали первый приказ. Чейз сжал кулаки. — Ты была ребёнком… — Удобным оружием, — тихо сказала она. — Ведьминская кровь, подготовка, полное подчинение. «Принцесса шипов» — красивое имя для того, кого используют. Он смотрел на неё долго, тяжело. — Ты боишься, что я буду видеть в тебе монстра? — Я боюсь, что ты увидишь во мне только это. Чейз наклонился ближе. — Я сам был агентом. Я тоже убивал. Я знаю, что это делает с человеком. Но я вижу в тебе не палача. Я вижу ту, кто, имея силу уничтожать, выбрала вернуть жизнь. Лена закрыла глаза. Слова задели глубже, чем любой упрёк. — Я всё время думаю, что должна расплачиваться. За Бена. За мать. За отца. За всех, кого убила. Может, поэтому я и пошла на ритуал… — Ты пошла, потому что любишь, — твёрдо сказал он. — Не потому, что должна умереть. А потому, что хотела спасти. Он коснулся её лба своим. — Ты больше не одна. Моя принцесса больше не будет нести этот мир на себе в одиночку. Лена впервые за долгое время позволила себе поверить, что её история — не только про вину и жертву. А про то, что даже из крови, боли и тьмы можно выбрать жизнь.