Груз

      Если есть где-то бог, то он явно прихуел с нашей планеты и теперь сидит в своём облаке, доит космическую корову и ржёт над моей жизнью. Потому что только в голове у вселенского гало-хозяина могла родиться та цепь событий, которая привела к тому, что я, оперативник высшего класса Брок Рамлоу, вынужден созерцать, как у меня на объекте устроили овощной ад.       Началось всё с того, что какой-то долбоёб из отдела логистики смог перепутать коды «С-179» (секретные чертежи) с «СХ-179» (сельхозпродукция, морковь свежая). И теперь на нашей, мать её, базе вместо сейфа с оборудованием и чертежами красуются десять тонн этой оранжевой хуйни.       Дальше — классика:       — Но, она же испортится! – восклицает Роджерс и… Правильно — тащит всю эту хрень в ангар для хранения вооружения. «Временно, Брок! На пару часов!». Естественно, эти «пара часов» растянулись в вечность. Теперь вместо запаха ружейного масла и металла здесь воняет, как на ебучем колхозном рынке. Но это, блядь, был только первый акт цирка.       На следующее утро я выхожу на планёрку, а весь ангар гудит от дурацкого смеха и хруста. Будто мы не на секретной базе, а в детском саду для особо одарённых дегенератов.       Вместо карт на столе – макет района из морковной соломки. Здания — из кубиков, дороги — из целых херовидных корнеплодов. На стене — портрет Тони Старка из морковных кружочков. Получилось пугающе похоже, особенно усы из зелёной ботвы. А на заднем фоне играет какая-то фигня, которую, как я потом выяснил, записал Таузиг, постукивая морковками друг об друга. Я не шучу.       — Это что за пиздец? — спрашиваю, чувствуя, как у меня в висках начинает стучать отбойный молоток.       — Тактическое моделирование, — бубнит Барнс, даже не отрываясь от своего занятия. В его руках — какая-то херь из морковных сердцевин и проводов. — Морковь не отражает радиоволны. И идеально маскирует инфракрасную сигнатуру базы.       — И поднимает боевой дух подразделения, — мурлычет Мэй с совершенно ей несвойственной глупой ухмылкой до ушей.       — Боевой дух? — стараюсь не взорваться я. — У меня весь личный состав на грани истерики! Роллинз! Прекрати жрать стратегический запас, ты ведь не кролик!       — Она сочная, командир! – несётся в ответ, и кто-то в толпе этих циничных ублюдков снова ржёт.       Ровно в этот момент вваливается Роджерс. Сияет, как долбоёбик на праздничной ёлке.       — Привет! Как наша морковка? Брок, ты ведь не против… — и тут он замирает. Видит творчество своего киборг-кореша. На лице — целая драма: от радости, через «что за хуйня?», до какой-то ёбнутой просветлённой ностальгии. — Баки… это… это наш огородик в Бруклине? Ты вспомнил, как мы сажали…       Барнс смотрит на него, как на говорящий унитаз.       — Нет, Стив. Это модель для подавления систем наведения. Твоя сентиментальность — равно уязвимость.       А я просто стою, блядь, и любуюсь. На толпу дебилов и двух легендарных солдат. Один из которых, прости господи, видит в овощах тепло и свет. Другой — потенциал для хаоса. Я же вижу, как моя карьера летит в пизду под аккомпанемент хруста морковки.       — Роджерс, — обращаюсь к нему так тихо и сдержанно, что он аж вздрагивает. — Кажется, твой перепутанный «гуманитарный груз» только что был классифицирован как «экспериментальное тактическое сырьё». Поздравляю. Согласно протоколу, он теперь не может покинуть объект. Гриф секретности.       — Но как же… — бравый Капитан Америка блеет, как овца. — Те, кому предназначался груз…       — Те, кому предназначался груз, будут жрать тушёнку из банок, как и положено в этом мире, — отрезаю я. — А мы, судя по всему, теперь будем жрать твой благотворительный урожай. Весь. Пока не кончится.       И знаете, что было самым пиздатым? Через какое-то время захожу в столовую. Запах морковного пюре стоит такой, что хочется выжечь себе носоглотку паяльником. За столом сидит Роджерс. Перед ним – гора очистков. Он, блядь, вручную чистит каждую морковку «для ровного счёта». Рядом естественно Барнс. При помощи блендера делает из варёной моркови что-то похожее на замазку.       — И что это? — спрашиваю я, уже зная, что пожалею.       — Взрывчатка, — отвечает он без тени улыбки. — При высыхании приобретает свойства пластида. Можно лепить прямо на объект. Органика не обнаруживается стандартными сканерами.       — Ты хочешь сказать, — последняя опора моего здравомыслия, кажется, трещит по швам, — что мы можем обмануть многомиллионную систему безопасности... хуёвой тёртой морковью?       — Ага, — невозмутимо кивает тот.       Я смотрю на всё это оранжевое говно. В голове проносятся картинки. Террористы. Весь их передовой технологический щит и тут – бабах, и пахнет тушёным овощным рагу. Их ебучие, непонимающие рожи. Это даже не атака. Это унижение. И это настолько гениально, что хочется немедленно застрелить всех причастных, включая себя.       — Что дальше? — интересуюсь, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. — Морковная граната?       — Неэффективно, — пожимает плечами наш терминатор-в-завязке. — Слишком малая плотность. А вот морковный порошок в системе вентиляции — это полноценное диверсионное оружие. Вызывает непрекращающийся кашель и окрашивает слизистые в оранжевый цвет.       Капитан всея Америки поднимает на него предательски-влажные глаза:       — Баки… Мы же для супа! Это же еда!       — Ты — для супа, — невозмутимо парирует бывший Зимний Солдат. — Я — для того, чтобы из этого супа можно было сделать напалм. При наличии желания и глицерина.       — Блядь, Барнс, — до меня доходит, что бывших Зимних Солдат, кажется, не бывает. — Ты сделал из стратегического запаса еды стратегическую угрозу. Это, наверное, талант.       — Рамлоу, — укоризненно вздыхает Стив с выражением лица человека, нюхающего не сортир, а моё моральное разложение, — Существует множество способов выразить мысль без ненормативной лексики.       И тут я окончательно понимаю: мы все по уши в дерьме. И это дерьмо — оранжевого цвета.       — Так, парни, слушай сюда! Если через 24 часа я увижу хоть один ебучий арт-объект из овощей, я лично запихаю вам всю эту морковку в то самое место. Включая ботву. Понятно?       В воздухе повисло напряжение, пахшее корнеплодами и истерикой. Роджерс посмотрел на меня так, будто я — источник заразы, которую можно обезвредить только кварцевой лампой и длительной проповедью. В глазах Барнса мелькнуло что-то вроде уважения. Или плана, как использовать ботву в качестве фибероптического кабеля. Или… С ним, блядь, никогда не поймёшь. В любом случае, мне не понравилось.       Служебная записка для Фьюри в тот день была короткой:       «Шеф.        Ситуация по объекту: абсурдная. На грани клинической.        Запрос:        1) психолог (желательно, с опытом работы с овощными фетишистами и ветеранами с обострённым приступом патриотического альтруизма),        2) разрешение на применение моркови в качестве нелетального, но чрезвычайно унизительного оружия.                                                                                                                    Рамлоу.        P.S.: Если увидите Барнса с блендером – бегите».       Но пика идиотизма положение дел достигло тогда, когда Роллинз доложил: «Командир, у нас тут Старк на подлёте. Говорит, везёт те самые чертежи. И, кажется, он в ярости насчёт какой-то ошибки в логистике».       Отлично. Просто прекрасно. Не хватало только, чтобы этот цирк с конями посетил главный клоун вселенной.       Гений-пиздобол ворвался в ангар с такой энергией, будто собрался купить его и снести. Вернее, соблюдая хронологический порядок, наоборот. Но кого бы это сейчас ебло.       — Рамлоу! — начал он, не здороваясь. — Мне позвонил какой-то пугливый хомяк из вашей логистики, бормотал что-то про коды и морковь вместо чертежей к моим… О.       Он неожиданно заткнулся. Его взгляд, скользнув по макету из морковной соломки, наконец упал на стену. Ту самую, где красовался его портрет. С усами из тщательно отобранной пушистой ботвы.       Я был готов ко всему: к сарказму, язвительной лекции о рациональном использовании ресурсов, угрозы отозвать все свои технологии. Но я, блядь, сильно недооценил этого Железного придурка.       Лицо Старка изменилось. Гнев сменился недоумением, а потом — неподдельным, почти детским восторгом.        — Охуенно, — тихо сказал он. (Надо было видеть в этот момент физиономию Роджерса, ей-богу). Затем громче: — Это гениально! Кто автор? Барнс? Конечно, Барнс! Наш Кэп максимум нарисовал бы мелом стикмена. Это… это постирония! Это арт-инсталляция о тщетности бытия и абсурдности бюрократии! Усы! Вы посмотрите на эти усы из ботвы! Они идеальны!       Он выхватил телефон.       — Никто не двигается! Рамлоу… Рамлоу, иди сюда, будешь фотографировать!       Я почувствовал, как у меня начинает дёргаться второй глаз. Этот ходячий геморрой сейчас устроит безумную фотосессию на и так разрушающейся от овощного безумия базе.       — Мистер Старк, — вопросил я, демонстрируя всю доступную мне дипломатию, — мне кажется, или у нас сломалось общее понимание слова «секретный»? И слова, мать его, «объект».       Старк махнул рукой, с увлечением щёлкая фотокамерой.       — Расслабься, Рамлоу. Искусство должно быть доступно! Это для истории. Пеппер просто обожает такое! Теперь улыбнись — или хотя бы перестань выглядеть как кретин. Потому, что ты смотришься так, как будто хочешь всех здесь пристрелить.       — Я и хочу, — буркнул я, но всё же сделал шаг вперёд, принимая эту ебучую реальность. А что мне оставалось?       — Абсолютно верно! — не слушая, фонтанировал наш гений, плейбой и далее по списку. — Где мои усы из ботвы? Я хочу их примерить!       Барнс, не меняясь в лице, молча протянул ему два пучка зелени. Старк лихо прилепил их под нос и позировал, обняв за плечи окаменевшего от непонимания Роджерса.       Щелчки камеры звучали, как выстрелы, добивающие остатки моего рассудка.       — Великолепно, — резюмировал мистер Кошелёк-с-Реактором, изучая снимки. — Так, ладно, свою миссию я выполнил: чертежи на столе. Баки, если надумаешь продавать эту работу — мой арт-дилер к твоим услугам. Не кисните, ребята. Подумайте о витамине A.       И слава богу, что этот самовлюблённый гений заметил только свой ебучий портрет, — пронеслось у меня в голове, пока он щурился в экран. Потому что если бы его взгляд упал чуть левее, на ту хрень, что Барнс сваял в углу... я бы точно застрелился. Прямо на месте. И не патроном, а первой попавшейся под руку морковью, чтобы было иронично.       А в углу красовалось самое пиздатое творение Зимнего Огородника: действующая модель системы ПВО «Patriot» в масштабе 1:20, целиком собранная из морковок, зубочисток и, похоже, чистой ненависти к здравому смыслу. Башня поворачивалась, «радар» из фольги и морковного диска крутился, и всё это безобразие питалось от батарейки АА. Рядом лежала стопка исписанных листков с заголовком «Расчёт траектории перехвата БПЛА с использованием аэродинамических свойств корнеплода».       Если бы Старк это увидел, всё было бы кончено. Его мозг точно воспламенился бы от восторга. Он бы схватил Барнса за плечи, вопя: «Забудь про Щ.И.Т., я срочно открываю дочернюю компанию «Stark Jet Carrots»!», и они бы вдвоём потратили следующие 72 часа и оставшиеся 9 с половиной тонн моркови на создание первого в мире эко-дрона из овощных отходов. А я был бы вынужден писать отчёт, как «агент Барнс в рамках межведомственного сотрудничества со «Stark Industries» проводит испытания биоразлагаемого антирадарного комплекса...». Нет уж. На хуй. Предпочту воткнуть себе в горло морковку. Острой стороной.       Я медленно повернулся к своим подопечным. Роджерс выглядел так, будто только что пережил лёгкую контузию. Барнс уже методично снимал со стены «усы» и «портрет», укладывая морковные кружочки в контейнер.       — И что это теперь? — спросил я, уже почти беззвучно. — Новый проект? «Разобранный на молекулы Старк»?       — Нет, — ответил он. — Закуска. А на ужин будет морковный торт. В форме щита.       В тот вечер я отправил Фьюри дополнение к отчёту:       «Шеф.        Старк был. Чертежи привёз. Увидел на стене свой портрет из овощей. Пришёл в восторг. Сфотографировался. Спросил, не продаём ли мы это как арт-объект.        Процесс поедания корнеплодов продолжается. На завтра в меню морковные котлеты.       Барнс предлагает проверить их баллистические свойства.       Запрос остаётся прежним: психолог. Или пулю. Или того логиста. Лучше всё сразу.                                                                                                              Рамлоу»       P.S.: идея Барнса с морковным порошком в вентиляции – чертовски рабочая».