Та, что сохранила сердце

Кэтрин стояла у кухонного стола, перемешивая тесто с яйцами. Оно пахло ванилью и свежим маслом, а солнечный свет, пробиваясь сквозь окно, играл на поверхности муки, словно маленькие золотые искры. Должны были получиться вкусные печенья — и главное, Он их любил. Поглядывая в потертую книжку рецептов, она добавляла ингредиенты по вкусу и аккуратно смешивала. Чеширский кот развалился на подоконнике, свернувшись клубочком, и сладко посапывал, перед тем как съесть очередную порцию сливочного крема. —Я рад что ты осталась все той же Кэтрин, дорогуша. —пробормотал он сквозь сон. Вдруг раздался звон колокольчика на двери. Сердце Кэтрин радостно затрепетало, и тесто почти выскользнуло из ее рук. Она открыла дверь — и там, как будто только что вышел из своих сумрачных шуток, стоял Он. — Привет, — сказал Джокер, слегка наклонив голову и улыбаясь так, что в глазах заиграл тот знакомый огонёк. — Думаю, мне нужно проверить, действительно ли твои печенья такие же опасно вкусные, как ты говоришь. Он сделал шаг вперед, и на губах у Кэтрин появилась улыбка, такая мягкая и настоящая, которую она не чувствовала давно. — Если честно, — тихо сказала она, — я всё это делала для тебя. — Для меня? — переспросил Джокер, с интересом приподняв бровь. — В таком случае, мне срочно нужно это попробовать. Он взял печенье и откусил кусочек, а его глаза засияли. Кэтрин стояла рядом, и в этом мгновении всё казалось идеальным: тёплое солнце, аромат свежей выпечки и Джокер, который был здесь, живой и рядом. Кэтрин вспомнила, как всё начиналось. Сначала был разговор с Герцогом, который ухмыльнулся, когда она впервые упомянула о пекарне. «Ты уверена, что сможешь справиться?» — спросил он. «Да,» — ответила Кэтрин, сжимая свои идеи и надежды в кулаке. — «Я открою пекарню и она будет… волшебной.» В тот день она почти не спала: бегала по пустым улицам, осматривая потенциальные места, выбирая полки, столы и окна, через которые заходило бы солнце. Когда наконец она решилась арендовать пекарню у Герцога, её сердце дрожало от волнения, но Джокер, стоя рядом с саркастической ухмылкой, прошептал: — Ну, если твоя выпечка так же опасна, как твои амбиции, это место обречено на успех. Он помогал ей распаковывать коробки с посудой и ингредиентами, расставлять полки, ставить витрины и тестировать каждый столик на прочность. Каждый раз, когда она оглядывалась, он подмигивал и шутил: —Представь: люди войдут сюда за сладким… а выйдут с ощущением, что мир немного съехал. Идеально. День открытия был наполнен нервами, смехом и ароматом свежей выпечки. Первые посетители заходили, пробовали печенье и улыбались. Витрина была заполнена так, как Кэтрин когда-то видела это лишь в мечтах. На самом видном месте стояли её лимонные тарты — те самые, с хрустящей основой и нежной, солнечной начинкой. Их поверхность блестела, словно в них спрятали кусочек света, и Кэтрин каждый раз поправляла их с особенной осторожностью, будто извиняясь за то, что теперь они принадлежат не королевскому столу, а ей самой. Рядом располагались ягодные тарталетки — с клубникой, малиной и тонким слоем сливочного крема. Чуть дальше — фисташковые пирожные с едва уловимой ноткой розовой воды, украшенные лепестками, настолько хрупкими, что казалось, они могут растаять от одного взгляда. На нижней полке стояли торты. Небольшие, изящные, не для показной роскоши, а для радости. Лимонно-медовый — светлый, почти весенний, шоколадный с вишней — глубокий и тёплый, и один особенный, украшенный съедобными цветами, который Кэтрин испекла просто потому, что наконец могла. По всей лавке витал аромат ванили, корицы и свежего теста. Он смешивался с солнечным светом и тихим звоном колокольчика над дверью. — Это невероятно! — сказала одна женщина, держа коробочку с печеньем. — Вы сделали настоящее чудо! — Я никогда не пробовала ничего вкуснее, — добавил мужчина, украдкой оглядывая Джокера. И тут раздался лёгкий звонок дверного колокольчика, и в лавку вошёл он — Шляпник. В руках у него была изящная шляпка с маленькой ленточкой и перышком. — С днём открытия! — воскликнул он, слегка поклонившись. — Для хозяйки самой сладкой лавки во всем этом… хаотичном королевстве. Кэтрин не смогла сдержать улыбку. Она аккуратно взяла шляпку и надела её, ощущая, как это маленькое внимание делает день ещё более особенным. — Спасибо… — сказала она, слегка смущаясь, — это очень мило. — Ах, мило? — Шляпник ухмыльнулся. — Милое — это скучно. Но я думаю, ты справишься. Джокер тихо рассмеялся рядом, покачивая головой: — Видишь? Даже сумасшедшие аплодируют твоему успеху. Кэтрин стояла в дверях, ощущая, как сердце наполняется теплом. Все эти годы она мечтала о своей пекарне, и теперь её мечты стали реальностью: светлое помещение, аромат свежей выпечки, восторженные гости — и Он рядом, с саркастическими шутками и озорными глазами, которые всегда заставляли её улыбаться. — Видишь, — сказал Джокер, протягивая ей печенье, — я говорил, что это место будет хаотично вкусным. — И я всё же согласна с тобой, — улыбнулась она. — Но это хаотично вкусное счастье. —Кэтрин, – выдохнул он. – Дорогая Кэтрин. Я мечтал поцеловать вас с той самой секунды, когда вы проснулись в розовом саду. Он наклонился и коснулся её губ поцелуем — мягким, долгим, и наполненным всем тем, чего они оба ждали: прощением, теплом и новой надеждой. Солнечный день заливал пекарню светом, Чеширский кот лениво сверкал глазами, а Джокер, держа печенье в руке, тихо пробормотал: — Знаешь, я рад, что ты отвергла предложение Короля. — Иногда мне кажется, что всё это как будто не по-настоящему… что я просто сошла с ума. — Ха… но мы-то настоящие. Разве тогда имеет значение, что могло бы быть? Кэтрин вздохнула и улыбнулась сама себе: её мечты сбылись. У неё была своя пекарня, уютная и успешная, наполненная ароматами сладостей, и рядом был Джокер— живой, рядом, с которым они могли смеяться, любить и быть счастливыми. Впервые за долгое время всё было хорошо. И Кэтрин вдруг поняла: именно так она всегда и представляла своё счастье.