Безнадёжно, я буду любить тебя вечно

Линдисфарн, Нортумбрия. 8 июня 793 года н.э. Кроули не любил лодки. Если честно, на воде его немного укачивало. Но вот он здесь, на драккаре викингов, и скоро причалит к берегу небольшого острова в Нортумбрии. Лодброку не потребовалось много времени, чтобы решиться на нападение. Удивительно, как немного золота и серебра могут склонить людей в ту или иную сторону. Кроули не был обязательно склонен к насилию, но у него была работа, которую нужно было выполнить, поэтому они совершат набег на остров, убьют нескольких жителей и на этом остановятся. Не то чтобы он собирался кого-то убивать; это был один из его недостатков как демона. Он так и не пристрастился к этому. Люди так чертовски хорошо умели убивать друг друга без всякой на то причины, что ему и не приходилось этого делать. Отсюда он мог видеть немногочисленные и редкие постройки. Они не отличались тем великолепием, которое обычно можно увидеть у христиан, но в них наверняка были какие-то ценности. Драккары причалили, и норвежские воины бросились на берег, безжалостно уничтожая всё и всех на своём пути. Кроули втайне радовался, что на этот раз не позвал Азирафаэля. У них была своего рода договорённость. Иногда, если задачи были не слишком масштабными, они подменяли друг друга. Кроули выполнил свою часть благословений, а Азирафаэль - несколько искушений, но Кроули не думал, что ангел справится с этим. И больше всего на свете (вопреки здравому смыслу) он хотел, чтобы Азирафаэль был в безопасности и не вмешивался в подобные дела. "Ради собственного удобства", - часто говорил он себе. Он был демоном. Он часто лгал, даже самому себе. Именно в этот момент, когда последняя из лодок причалила и последние из воинов сошли на берег, он почувствовал это. Непреодолимую волну ангельской любви, которая распространяется на всё великое и малое. Это было похоже на низкочастотный маяк, с помощью которого Кроули часто находил Азирафаэля. Конечно же, этот чёртов идиот был здесь. Кроули застонал и направился к монастырю. Вот тебе и спокойный день на пляже. Он пробирался сквозь кровавую бойню к противоположному концу здания, то и дело натыкаясь на сцены, которые, как он надеялся, он забудет в ближайшие столетия. Там был ангел, пригвождённый к задней двери главной часовни, который в одиночку отчаянно пытался отбиться от пятерых солдат Рагнара с помощью длинного меча. Он чувствовал, как из-за двери исходит энергия ужаса. Кроули почти забыл, что Азирафаэль умеет обращаться с мечом; ему часто казалось, что тот умеет только отдавать их. Он щёлкнул пальцами, и все пятеро солдат застыли на месте. - Ангел, тебе правда не стоит здесь находиться, - Кроули прошёл сквозь толпу солдат, подталкивая каждого из них в плечо, чтобы они повернули в другую сторону. Это заставило их быстро забыть о том, что они делали за монастырём, и вернуться к основной части сражения. - Кроули? Почему ты ошиваешься рядом с викингами? - возмущенно сказал ангел. - Должен ли я предположить, что это твоих рук дело? - Что, спас тебя от протыкания? - Кроули бездумно пнул копье, оставленное на земле. - Пытаешься поджариться на вертеле или что-то в этом роде? - Нет, не это! Всё это чёртово! - Азирафаэль покраснел и взмахнул руками, указывая на всё вокруг. - Это монастырь, они никому ничего не сделали! - Я всего лишь сказал, что за морем может быть золото, но не сказал, куда идти. И уж точно не говорил, что они должны сделать всё это. Кроули слегка вздрогнул от крика: - Что ты вообще здесь делаешь?! Кроули всегда замечал, что ангел выглядит довольно мило, когда злится. Лучше бы он этого не замечал. - Я должен был благословить церковь. Они переживают трудные времена. Но, боюсь, я опоздал, - ангел неловко положил длинный меч на землю, словно не знал, куда его деть. Иногда Кроули казалось, что это жестокая шутка - то, что головной офис всегда отправляет их в одно и то же место. Азирафаэль не должен был здесь оказаться. - Должен сказать, я рад, что ты появился, - произнёс Азирафаэль, заламывая руки и начиная расхаживать взад-вперёд, - не знаю, как долго я смог бы их сдерживать, я совсем отвык от этого. - Ты ни разу не воспользовался своим мечом, когда расхаживал, притворяясь рыцарем? - приподнял бровь демон. Он уже знал ответ: ангел предпочитал, чтобы другие делали за него его работу. - Ну... - запнулся ангел, - не совсем... нет, это было скорее номинальное руководство. Большую часть работы я поручил Ланселоту и Галахаду. Лицо ангела залилось другим оттенком красного. Кроули сделал вид, что не заметил. Азирафаэль улыбнулся ему, и Кроули поклялся, что лицо ангела слегка светится. Он не придал этому значения. - В любом случае, спасибо тебе, - весело сказал Азирафаэль. - Не надейся, что это повторится, - отрезал Кроули чуть резче, чем хотел, - я просто оказался неподалёку. Почему ты просто не сотворил себе чудо? - Что, по-твоему, я должен делать, когда здесь дети? - сказал ангел, указывая на дверь и всё ещё излучая страх и ужас. - Я должен просто оставить их на растерзание твоим... твоим... друзьям там, снаружи? - Эти люди, - прошипел Кроули, указывая за спину, - мне не друзья, ты должен знать меня получше. Азирафаэль лишь усмехнулся в ответ. - Я бы сказал, что они скорее друзья твоей стороны, чем моей. - В любом случае, забери отсюда этих чёртовых детей, - Кроули не любил убивать людей, особенно детей, - я отослал солдат, они даже не обратят внимания на этот шум, по крайней мере, ещё несколько минут. Просто забери их отсюда. Азирафаэль кивнул демону и повернулся, чтобы уйти. Кроули услышал, как открылась дверь и застучали удаляющиеся шаги. Он обернулся и увидел, как Азирафаэль обернулся и улыбнулся ему. Кроули почувствовал, как что-то шевельнулось внутри; ему это не понравилось. Таутон, Англия. 29 марта 1461 года н. э. Снег шёл так сильно, что Кроули почти ничего не видел. И было так... чертовски... холодно. Не лучшее место для змеи, хладнокровной и всё такое. Люди становились всё изобретательнее в своих оправданиях за то, что убивали друг друга. Из-за чего? Из-за семейного происхождения? Вот это был смех. Кроули не придавал особого значения подобным вещам. В конце концов, посмотрите, из какой семьи он родом. Довольно иронично, красные и белые розы. Учитывая, что сейчас всё было красным и белым: свежепролитая кровь смешивалась с свежевыпавшим снегом. Он выбрал сторону, которую ему посоветовали выбрать его начальники. В этот раз он не мог остаться в стороне, он должен был быть в центре событий. А если он ужасно целился своими стрелами, так это всё из-за метели. И из-за королевы Маргарет. Эта битва была обречена с самого начала. Кроули, по крайней мере, был рад, что все, похоже, понятия не имели, что, чёрт возьми, происходит. Как только лучники покинули свои посты, чтобы вступить в рукопашную схватку, он смог отойти в сторону, пуская стрелы в никуда и наблюдая за дракой. Восхищаясь убийственной изобретательностью маленьких любимцев Всевышнего. По крайней мере, так было, пока он не увидел знакомую копну светлых волос; не почувствовал знакомое неземное сияние. - О, черт возьми, ангел, - сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Там был Азирафаэль, оказавшийся в центре событий и, конечно же, сражавшийся бок о бок с Йорками. Жизнь начинала казаться забавной таким образом. - На этот раз я не вмешиваюсь, - продолжил он, ни к кому не обращаясь, - я же сказал вам, что это было разовое дело. Прекрати общение, и посмотрим, будет ли мне до этого дело. Он прислонил лук к стене, повернулся и прислонился к ней сам. Все были заняты тем, что избивали друг друга кулаками, ногами и всем, что попадалось под руку. - Потому что я не хочу, - крикнул он, - ни капельки не хочу, чтобы твоя жалкая эфемерная задница исчезла в преисподней! Он не собирался оборачиваться, нет, сэр. Если этого глупого ангела развоплотили, то он сам виноват, что оказался в центре событий. Он даже не был уверен почему ангел оказался в центре этой кровавой битвы, но предположил, что это как-то связано с приказами. И он не собирался оборачиваться. - Будет славно, если ты отправишь это письмо вниз! Дорогой лорд Вельзевул, - произнёс он своим самым надменным тоном, - я рад сообщить, что присоединение к Ланкастерам было лучшим решением. Я только что видел, как Княжество истекало кровью на снегу. Ему было всё равно. Ему не должно быть всё равно. Последние несколько тысячелетий он убеждал себя, что ему всё равно на ангела, который отдал свой меч людям, потому что он хороший. Кроули фыркнул и развернулся, снова оказавшись лицом к полю боя, как раз вовремя, чтобы демоническим чудом отвести несколько стрел, летевших прямо в (по крайней мере, для человека) сердце Азирафаэля. До конца битвы Кроули оставался на периферии сражения, время от времени проверяя, как там ангел, который почти не уступал противнику. Должно быть, он тренировался после фиаско в Линдисфарне. Время от времени Кроули отмахивался от случайно попавшей в него стрелы, меча или копья. Ангел, казалось, не замечал его присутствия, а Кроули не собирался ему об этом говорить. Всё это было сделано для удобства. Он делал это не потому, что ему было не всё равно. Это, конечно же, была ложь. Ложь, с которой он безуспешно пытался смириться на протяжении веков. Ложь, которая начала обретать форму чувства, которого он не испытывал с тех пор, как его крылья стали чёрными, как ночное небо. Чувство, которое он будет топтать своей ногой, пока оно не оставит его в покое. Прага, Королевство Богемия. 23 мая 1618 года н.э. Основная работа Кроули как демона заключалась в разжигании несогласия, что сделало последние пару столетий довольно интересными. Люди были поистине замечательными созданиями, и они прекрасно могли выражать свое собственное несогласие. Когда они выражали свое несогласие в церкви? Это было забавно. Он был уверен, что наверху сейчас весело. Кроули нравилось время от времени выбираться из Британии: если оставаться там слишком долго, становилось душно и всегда было сыро. Нет, он предпочитал путешествовать, осматривать достопримечательности, жить полной жизнью. И если по воле случая это сводило к минимуму его встречи с некоторыми небесными существами, которые не давали ему покоя в мыслях наяву, что ж, это был просто бонус. Люди здесь определённо наслаждались жизнью. Люди гораздо лучше, чем они сами о себе думают, умеют предчувствовать когда именно грядут какие-то судьбоносные перемены. Он слышал слухи от других демонов, от политиков, от лордов и тому подобных. Священная Римская империя придерживалась жёсткой позиции, а местные жители предпочитали более либеральный подход к религии. Сюда прибыла делегация от католической церкви, чтобы попытаться вразумить правящий класс, что само по себе было шуткой. Церкви и правители не вразумляли друг друга, а просто валяли дурака и всё портили. Несмотря на здравый смысл, он решил заглянуть в канцелярию и посмотреть, что там происходит. А если случится что-то, что можно будет считать победой вышестоящего руководства, что ж, никто не заметит, если он присвоит себе эту заслугу, верно? И вот он крался, как это делают демоны, по переулку, а затем среди людей на улице. Он ожидал криков, может быть, звона мечей, но ничего слишком безумного. С другой стороны, это был граф фон Турн. Он был своего рода политическим водоворотом, полным противоречивых мнений. Кроули нравился граф фон Турн. С ним всегда было весело. Даже сейчас он кричал что-то собравшейся толпе. - Если мы оставим этих людей в живых, то потеряем Грамоту Величества и нашу религию, - прокричал граф под оглушительные аплодисменты, - от них и через них мы не добьёмся справедливости! Дела пошли на лад. Турн был склонен к драматизму, и этот случай не стал исключением. Кроули мог это уважать. По крайней мере, до тех пор, пока он не почувствовал знакомую волну. Раньше это был слабый сигнал, а теперь он больше напоминал магнитное притяжение. - Пожалуйста, мой добрый сэр, - запинаясь, произнёс слишком знакомый голос, полный негодования, - будьте благоразумны! Прежде чем Кроули успел связать этот голос с Азирафаэлем, двое мужчин и один очень растерянный ангел вылетели из окна третьего этажа. Он быстро щёлкнул пальцами, и прямо перед ними возникла очень удобная куча навоза, которая, несомненно, была там всё это время. Трое мужчин упали прямо в неё. Толпа ликовала и улюлюкала; Кроули видел, как сам граф смеялся, стоя на своём месте. Регенты быстро встали и ушли, пока никто не передумал. Азирафаэль, однако, никак не мог прийти в себя. Кроули пробрался сквозь толпу к тому месту, где ангел пытался подняться, но тот поскользнулся и снова упал в навоз. - Эй, ангел, — окликнул он, изо всех сил стараясь не рассмеяться при виде чопорного и правильного ангела, с ног до головы перепачканного коровьим дерьмом, - у тебя тут, э-э, грязь на лице, выглядишь не очень. Он протянул руку, чтобы помочь Азирафаэлю подняться на ноги, а затем поморщился и вытер её о штанину. Это было лучше, чем если бы на улице лежал плоский расчленённый ангел, но всё равно отвратительно. - Что ж, полагаю, это лучше, чем альтернатива, - Азирафаэль поморщился от запаха, - и что, ради всего святого, ты здесь делаешь? - Просто слоняюсь без дела, - небрежно ответил демон, - там-сям устраиваю мелкие пакости, это несложно во время политических потрясений. Из этого могла бы получиться забавная история для руководства, если бы он не упомянул о спасении ангела. - Я так понимаю, ты теперь водишься с регентами? - спросил Кроули, с трудом сдерживая смех. Он никогда раньше не видел, чтобы ангел выглядел таким побеждённым. - Если хочешь знать, я сделал это не по своей воле, - сказал Азирафаэль, - я был гораздо счастливее в Лондоне, но приказ есть приказ. Они хотели, чтобы я попытался всё исправить, но это выше моих сил. Толпа всё ещё толпилась вокруг, скандируя слова, на которых Кроули не стал заострять внимание. Никто не обращал на них внимания. - Как думаешь, это... не знаю... пройдёт само собой? - Азирафаэль явно нервничал. Зная его так же хорошо, как и Кроули, он был уверен, что ангел действительно думал, что сможет предотвратить неизбежное, просто ведя себя мило. Азирафаэль был умным, но иногда он вёл себя просто глупо. - Не уверен, ангел, - сказал Кроули, стараясь говорить сочувственно. Азирафаэль бросил на него умоляющий взгляд, и Кроули, закатив глаза, щёлкнул пальцами, и вся грязь исчезла с одежды ангела. - Ах, так гораздо лучше, спасибо, - с улыбкой сказал Азирафаэль. В его глазах было что-то такое, от чего у Кроули засосало под ложечкой. Они сверкали. Неземная чепуха. - Давай сходим куда-нибудь выпить, тебе это не помешает. - А, да, пожалуй, мог бы, - ангел на минуту задумался, - может, жареную утку? Я слышал, что в Праге есть несколько прекрасных мест, где готовят вкусную жареную утку. Как и всегда, у Азирафаэля от одной мысли о хорошей еде кружилась голова. Кроули этого не понимал: еда не была для него необходимостью, и он никогда не видел в ней ничего привлекательного. Но если это делало ангела счастливым, то и его самого это делало счастливым. - Я всё ещё в долгу перед тобой, - весело сказал Азирафаэль, - за Гамлета. - Даже не говори мне о Гамлете, - сказал Кроули, - я до сих пор не выношу грустные пьесы Шекспира. Кроули и сам не знал, почему помог Шекспиру. Возможно, дело было в выражении лица Азирафаэля в тот день. Нежном и умоляющем. Кроули почувствовал, что теряет хватку. Он уже давно шёл к этому осознанию. Оно формировалось медленно, на протяжении пятнадцати веков, но всё же сформировалось. Неважно, как далеко он заходил и где оказывался, его всегда тянуло обратно к Азирафаэлю, и это никак не было связано с их должностями. Каждый раз, когда они расставались, они сходились снова, и так по кругу... ну... Кроули не был уверен, вокруг чего именно они кружили. Однако он всё больше и больше осознавал, что, возможно, хоть какая-то частичка его прежнего "я" осталась. Демоны не должны испытывать любовь. Но вот он, совершенно безнадежный в этом плане. Но он пока не был готов назвать это так. Даже после стольких веков, в течение которых он вытаскивал ангела из нелепых передряг. Он не знал, почему продолжал это делать, ведь он сказал ему, что это разовая акция. Развоплощение, хоть и было неудобным, не означало смертного приговора ни для одного из них. Просто куча бумажной работы и новое тело после. Кроули не знал, что ещё изменится после развоплощения: потеряют ли они воспоминания, изменят ли их личности или произойдёт что-то подобное. Он смирился с тем, что не хочет, чтобы ангел менялся; он нравился ему таким, какой он есть. Не то чтобы он кому-то об этом рассказал. Париж, Франция. 1793 год н. э. Не стоит злиться из-за блинчиков. Ну, демону, наверное, стоит. В любое другое время Кроули был уверен, что будет злиться. На этот раз никаких удобных оправданий. Никакого "нужного места в нужное время", чтобы прикрыть его. Нет, на этот раз его единственным оправданием было то, что ему было не всё равно. Да поможет ему Сатана, если Хастур или Вельзевул узнают, что он беспокоился о проклятом ангеле. Вся эта история с революцией была на руку кредиторам, и он получил за это благодарность. Даже пальцем не пошевелив. Люди лучше притворялись демонами, чем настоящие демоны. За месяц он вдоволь насмотрелся на насилие и уже собирался покинуть толпу, когда почувствовал это, как всегда безошибочно. Магнетическое притяжение ангела, исходящее из проклятой Бастилии. Он сделал паузу, ожидая почувствовать чудо, которое должно было произойти (побег Азирафаэля), но ничего не произошло. Кроули видел, как тот сидит в цепях и совершенно ничего не делает, чтобы выбраться из затруднительного положения. "Дурацкий ангел", - подумал он. В один миг он мог бы вернуться в Лондон, в тот книжный магазин, который он собирался открыть, так почему же он этого не делает? Кроули почувствовал непреодолимое желание вмешаться, но это было бы очень плохой идеей. Он уже много раз спасал ангела, но на этот раз всё будет по-другому. Если он "ворвётся" в Бастилию, чтобы вызволить Азирафаэля, это будет сделано намеренно, и, возможно, власть имущие обратят на это внимание. Это усложнит ему жизнь, какими бы ни были его заслуги. Но он также, и это слово вызывало у него отвращение, беспокоился об Азирафаэле. Ему не хотелось видеть своего единственного друга без головы, и он не был уверен, что сможет с этим справиться. Он оказался на распутье, и ирония ситуации была ему очевидна. Однако этот выбор дался ему легче всего. Так он и оказался здесь, поедая блинчики с "врагом", который уже очень давно не был врагом. Как можно быть таким чертовски глупым - это было выше понимания демона. Как эта глупость может быть такой милой - это было ещё дальше от его понимания. Он старался не замечать, какое выражение лица было у Азирафаэля, когда тот ел "вкусную еду". Он полностью погрузился в наслаждение настоящими парижскими блинчиками. Когда Азирафаэль был счастлив, он словно светился изнутри. Кроули не хотел признавать, что это завораживало. Ангелы - существа, сотканные из любви, и сияние исходило от него как любовь. Все ангелы так делали, когда были необычайно счастливы, но аура Азирафаэля нравилась ему больше всего. Она напоминала подсолнухи, ваниль и старые книги. Кроули сравнивал её с опиумом, по крайней мере для себя. От неё ему становилось тепло и уютно, как будто он мог свернуться калачиком и вздремнуть там, где был ангел. Он, как обычно, был рад, что на нём тёмные очки. Но он был уверен, что его глаза что-нибудь выдадут, если Азирафаэль хоть немного посмотрит в его сторону. Он также был рад, что Азирафаэль был поглощён своими блинчиками. - Я знаю, ты просил не делать этого, но я всё же должен тебя поблагодарить, - сказал ангел, вытирая уголок рта салфеткой, - нам очень повезло, что ты был рядом, иначе пришлось бы несладко. - Тебе просто нужно перестать творить чудеса направо и налево, как эти ребята, - ответил Кроули, закатив глаза и зная, что ангел этого не видит, - в следующий раз будешь сам по себе. - В любом случае, я рад, что ты рядом, - улыбнулся ему Азирафаэль, и эта улыбка была мягче его обычной ухмылки. Кроули почувствовал, как краснеет. - Не надейся на это снова, ангел, - произнес он, отодвигая стул и балансируя на одной ножке. Да, очень круто, суперкруто. - Да, я знаю, - ангел казался... каким именно? Смущённым? Грустным? Кроули не был уверен, эмоции никогда не были его сильной стороной. Ему и так было непросто разобраться в собственных чувствах, не говоря уже о загадках, которые ему преподносили другие, хотел он того или нет. - Тогда поднимем бокалы, ангел? - Кроули поднял свой бокал, пытаясь вывести ангела из его... чего бы то ни было. - Да, конечно, - тут же оживился Азирафаэль, - за что будем пить? - А как же человеческая изобретательность? - сказал Кроули, ухмыльнувшись. Азирафаэль ощетинился, и демон понял, что добился своего - задел ангела за живое. Они всё равно чокнулись бокалами, и Кроули был рад просто находиться здесь. Хотя он бы никому об этом не рассказал. Он так долго оберегал этого ангела, что, наверное, мог бы и дальше присматривать за ним. Как демон-хранитель. Кроули всегда любил немного поиздеваться. Лондон, Англия. 1941 год Их спор из-за святой воды в 1862 году задел Кроули сильнее, чем он хотел признавать. После всего, через что они прошли, разве они не были друзьями? Разве Азирафаэль ему не доверял? Братание. Как будто это всё, что они значили друг для друга. Но, насколько было известно Кроули, это всё, что он значил для Азирафаэля. Человек, который иногда был полезен, в лучшем случае - знакомый. Враг подразумевался. К чёрту всё это; он решил поспать несколько десятилетий. Проснувшись в 1930 году, он обнаружил, что пропустил всё самое интересное. Первая мировая война закончилась, и обстановка была очень напряжённой. Идеальные условия для небольшого демонического озорства. Он проспал почти семьдесят лет, не отправив ни одной записки вниз, так что, решил он, нужно устроить какой-нибудь переполох. Или хотя бы быть рядом с ним. В 1933 году он купил машину. Бентли, новенькая, прямо с конвейера. С появлением автомобилей появилось множество новых способов терроризировать людей. А потом немцы сошли с ума. Он начал связываться с нацистами, не особо усердствуя, но достаточно, чтобы навлечь на себя их гнев. Он вмешивался в их новые технологии, чтобы они давали сбой, перехватывал сообщения и изменял их так, что подразделения терялись, направляясь туда, где они должны были убивать людей. Забавный способ провести год. Возможно, нацисты и нравились Аду, но он мог обойтись без них. Кроули ехал по тому, что осталось от Лондона. После нескольких недель бомбардировок большая часть города лежала в руинах, но он должен был отдать должное несгибаемому духу этих людей. Он задавался вопросом, откуда у Черчилля столько энергии. Он резко затормозил, почувствовав всплеск ангельской энергии. Он потянулся к Азирафаэлю, используя знакомое магнитное притяжение, которое связывало их, и нашёл его в церкви с нацистами, направленными на него пистолетами. "Да ради всего святого", - подумал Кроули, поворачиваясь и направляясь в ту сторону. Никаких сомнений, никаких колебаний. Азирафаэль попал в беду, и этого было достаточно. Они не разговаривали с того дня в Сент-Джеймсском парке, но сейчас Кроули это не волновало. Он почувствовал, как дух ангела воспрянул с появлением британского шпиона, но, когда тот завернул за угол, он снова ощутил, как дух ангела пал, когда обман был раскрыт. Книги пророчеств, серьёзно? Вот о чём сейчас беспокоился ангел. Бентли с визгом затормозила, и он бросился к церкви. Всегда любивший эффектные жесты, он пинком распахнул дверь того места, куда никогда не собирался заходить. Он помедлил всего мгновение, прежде чем войти. Боль была невыносимой, но не невыносимой до конца. Словно огонь лизал ступни. Если быстро переступать с ноги на ногу, боль становится терпимой. По крайней мере, терпимой в достаточной мере. - Освящённая земля, правда, ангел? - пожаловался он, ни к кому конкретно не обращаясь. - Не мог бы ты хотя бы выбрать красивое поле или что-то в этом роде? Пробегая через церковь и замечая удивлённое лицо Азирафаэля, он придумал план. Нацисты оказались такими же тупыми, как он и предполагал, и ему пришлось раскрыть свои карты. Когда завыли сирены воздушной тревоги, он посмотрел на Азирафаэля. Азирафаэль посмотрел на него в ответ с непроницаемым выражением лица. Он был уверен, что они оба выживут. В порыве заботы, случившемся в последнюю минуту, Кроули сотворил чудо для тех драгоценных книг, о которых Азирафаэль так беспокоился несколько минут назад. На самом деле он не считал, что это необходимо, но иногда ангел мог забыть о чём-то. Это были его драгоценные книги с пророчествами, и их потеря стала бы для Азирафаэля сокрушительным ударом. - Это было очень любезно с твоей стороны, - сухо сказал Азирафаэль, стряхивая пепел со своей шляпы. - Заткнись, - инстинктивно прошипел он в ответ. После их последнего разговора он даже не хотел видеться с ангелом, но ничего не мог с собой поделать, когда дело касалось Азирафаэля. Он давно отказался от этой борьбы ради блинчиков и гильотины. - Ну, так и было, - Азирафаэль нервно потёр руки, - для начала никаких документов. Ангел огляделся и вдруг понял, что чего-то не хватает. Как всегда, рассеян. - Книги! Я забыл все книги, - воскликнул ангел с таким видом, будто был на грани срыва. Кроули ухватился за один из немногих шансов, которые выдались ему за всю долгую жизнь, оказаться где-то на задворках нежности. - Их, должно быть, разнесло в... - ангел не успел договорить, потому что Кроули протянул ему красивую кожаную сумку - сумку мистера Хармони. - Моё маленькое демоническое чудо, - сказал Кроули с ухмылкой, наслаждаясь удивлённым выражением лица ангела. Должно быть, долгий сон сделал его мягким, но ведь он и так был мягким какое-то время. - Подвезти тебя до дома? - спросил Кроули, не потрудившись обернуться к Азирафаэлю, и направился к блестящей чёрной машине. Кроули очень любил машины - лучшее, что придумали люди. Когда он подошёл к водительской двери, Азирафаэль всё ещё не ответил. - Эй, ангел, - окликнул он его, - я не могу здесь торчать весь день. Тебя подвезти до дома или нет? Азирафаэль стоял на том же месте, где и раньше, с кожаной сумкой для книг в руках, и Кроули не мог ошибиться в том, что он видел. Золотая аура была на месте; Азирафаэль был до смешного счастлив, как он бывал счастлив только при виде лучшей еды или редкой старинной книги. У Кроули перехватило дыхание, когда Азирафаэль повернулся и улыбнулся ему улыбкой, способной осветить даже самые тёмные уголки души демона. Ему казалось, что сияние направлено прямо на него. Он чувствовал себя котом, лежащим в солнечном луче, падающем на пол. Это было опьяняющее и в то же время ошеломляющее чувство. Может быть, только может быть, у сердца демона ещё есть надежда. Лондон, Англия. Последний день мира. 2018 год Кроули не стал проверять сообщение: он услышал достаточно, прежде чем ему пришлось разбираться с Хастуром. Азирафель нашёл Антихриста, и, возможно, им всё-таки удастся остановить Армагеддон. Азирафаэль всё понял. Может, он и не хотел сбегать на Альфа Центавру, но этот ублюдочный ангел всё понял, и теперь они могли что-то с этим сделать. Теперь, когда Хастур был надёжно заперт в его автоответчике, а к нему вернулось чувство надежды, он выбежал из квартиры, полный решимости, что он и его (нет, не его) ангел вместе всё исправят. Когда всё закончится, будет время... ну... время поговорить обо всём. Это произошло, когда он бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Внезапно в его вселенной образовалась дыра в форме ангела. Ему показалось, что его ударили ножом прямо в грудь, и на мгновение он подумал, что может исчезнуть. Этого не могло быть, они бы не стали. Небеса. Преисподняя. Кто бы это ни был, они бы не стали. Единственный добрый ангел во всём мире. Единственный добрый... ну... кто угодно. Он ощущал магнетическое притяжение Азирафаэля на протяжении шести тысяч лет, именно оно заставило его взобраться на ту восточную стену. А теперь оно исчезло. С таким же успехом можно было бы вырезать ему сердце. Следующие пятнадцать минут слились для него в одно сплошное пятно, пока он мчался по центру Лондона на Бентли, лавируя в потоке машин. Он снова и снова набирал номер Азирафаэля - так много раз, что сбился со счёта. Каждый раз он слышал самодовольный голос оператора, который насмехался над ним. "Пожалуйста, положите трубку и попробуйте позвонить ещё раз". Если бы он знал, кому принадлежит этот голос, он бы его задушил. Радио в Бентли, как всегда, соответствовало его настроению и продолжало греметь: I've been with you such a long time You're my sunshine and I want you to know That my feelings are true I really love you - Тупая чёртова машина, я так и знал! - крикнул он, ударив кулаком по приборной панели и надеясь, что телефон снова дозвонится. "Пожалуйста, положите трубку и попробуйте позвонить ещё раз". Он выругался, швырнул телефон в пассажирское окно и нажал на педаль газа. - Этого не может быть, этого не может быть, чёрт возьми! Он увидел дым за несколько кварталов от них, поднимающийся в небо и смешивающийся с грозовыми тучами. Бентли с визгом затормозила как раз в тот момент, когда подъехали пожарные машины. Оранжевое пламя лизало стены книжного магазина, находя себе богатую пищу в виде старой бумаги. Адское пламя. Так и должно было быть; он даже не стал проверять. Силы которые Би обнаружил в нём, в свою очередь, обнаружили и Азирафаэля. Он смутно слышал, как на него кричит пожарный, но это его не остановило. Он с силой распахнул двери, а затем так же резко захлопнул их за собой. Его эмоции зашкаливали. Дыра в форме Азирафаэля в его вселенной расширялась и грозила поглотить его целиком. - Ради Бога... ради Сатаны... ради кого-нибудь где ты?! - тщетно кричал он. И тут на него хлынула вода из пожарной машины. Когда он пришёл в себя после удара, в голове у него царил хаос. Азирафаэль позвонил ему, он сбросил вызов, и теперь ангел (его ангел; Азирафаэль ушёл, какой смысл притворяться) ушёл. Возможно, ушёл навсегда. Азирафаэль нуждался в нём, а он опоздал. Впервые за шесть тысячелетий он не смог его спасти. Ему стало не по себе, когда он понял, что сказал своему ангелу, будто он занят и у него нет на него времени. Он не хотел думать о том, что Азирафаэль мог чувствовать в свои последние мгновения. Мысль о том, что Азирафаэль может подумать, будто Кроули всё равно, была невыносима. То, что за ним явился Ад, было логично, но Ад не стал бы преследовать ангела (да ещё и грёбаное Княжество) так близко к концу. Даже у Ада есть свои стандарты. Но адский огонь исходит только из... ну... Ада. Так как же он может попасть на Небеса? Одна из проклятых сторон добралась до его ангела, и в тот момент Кроули было всё равно, какая именно. Армагеддон приближался, он понятия не имел, где находится Антихрист, а единственный человек во всей проклятой вселенной, который был ему дорог, исчез. - Ублюдки! Все вы! И он говорил это от всего сердца. От того, что от него осталось, по крайней мере. Азирафаэль ушёл, и теперь, впервые за очень долгое время, он почувствовал, что плачет. Глубокие, прерывистые рыдания застревали в его пересохшем горле и пронзали его, как ножи. Его глаза щипало от слёз и пепла, но эта физическая боль не шла ни в какое сравнение с болью в его сердце. После всего, через что они прошли, его ангел исчез. Кто-то забрал у Кроули единственное, что было для него важно, и теперь, как никогда прежде, он позаботится о том, чтобы этот человек поплатился. Его взгляд упал на книгу, одну из немногих сохранившихся: "Прекрасные и точные пророчества Агнес Наттер, ведьмы". Это была последняя книга, которую он помнил об Азирафаэле, одна из его любимых книг. И воспоминания. Шесть тысяч лет грёбаных воспоминаний. - Азирафаэль... ангел... - его рыдания сменились икотой, которая, как он был уверен, не прекратится ещё долго. Всё, о чём он мог думать, на чём мог сосредоточиться - это три слова, которые он не мог произнести. Если бы Азирафаэль появился прямо сейчас, он бы выкрикивал их во всё горло снова и снова, пока его ангел не убедился бы в этом. ...Я отдал его... Кроули знал, что приближается Апокалипсис и его ничто не остановит. ...Ну что ж, позволь мне искусить тебя... Кроули знал, что его лучший друг, единственный человек, которого он когда-либо любил, нашёл ключ, но был уже слишком мёртв, чтобы что-то сделать. ...Ну, если хочешь знать, это были блинчики... Кроули знал, что однозначно любит ангела всем сердцем и душой. Впрочем, он уже давно это знал. ...Книги! Я забыл все книги... Кроули знал, что его убили либо Небеса, либо Ад, отомстившие за... что именно? За то, что он осмелился перейти мост и подружиться с врагом? За то, что он осмелился выступить против войны, в которую не верил? ...Ты слишком быстр для меня, Кроули... Кроули знал, что сейчас он сядет в свою Бентли, поедет в ближайший бар и выпьет столько односолодового виски, сколько сможет. ...В глубине души ты действительно хороший человек... Наконец, Кроули знал, что, когда он допьёт это виски, он уничтожит как можно больше ангелов и демонов, прежде чем сам сгорит в пламени. ...Мы не друзья... Он умрёт, отомстив за то, что они сделали с его ангелом, и уничтожит их одного за другим. ...Я прощаю тебя... И, честно говоря, пока он мчался по дождливым улицам Сохо, он не мог придумать лучшего способа уйти. По крайней мере, он мог уйти стильно.