метаморфозы

иногда ты ловил себя на том, что можешь предсказать, где будет тишина, где вдох, где слово чуть запоздает. это было как знание чужого тела на расстоянии. акума знал курседа всю жизнь. не буквально, конечно. но голос знал. ритм дыхания между строками. паузы. он рос под стримы, под треки, под ощущение что где-то есть человек который всегда онлайн и всегда живее тебя. как будто если у тебя день разваливается, то у него всё равно идёт эфир. сломанный ублюдок, я родился в рефлексии комната акумы маленькая. потолок низкий. стены слишком близко. ноутбук старый, греется, шумит.вентилятор в углу комнаты. наушники тёртые, давят на уши. курсед там,огромный, богатый, шумный, азиатки,донаты, тысячи людей. а здесь тишина и школа. расписание, звонки, одинаковые дни. так и должно быть. мир заточен во лжи, но акума об этом не думал, он просто слушал. иногда казалось, что если выключить звук, он исчезнет вместе с собой. я поставил ей диагноз - необходимость в терапии в клуб он пошёл случайно. друзья настояли. он не хотел, но согласился, потому что так проще, чем объяснять почему не хочешь. музыка громкая, бас бьёт в грудь, свет липкий, будто прилипает к коже. тела слишком близко, чужие локти, плечи, дыхание. акума чувствовал себя лишним, но терпел. стоял, кивал, делал вид что нормально. в голове крутился знакомый бит, будто мозг сам подставлял его под любой шум, лишь бы не оставаться в тишине. я порезался о стёкла, почему не вижу лиц в туалете пахло спиртом и чем-то сладким. запах липкий, неприятный. кафель холодный. зеркало мутное. акума хотел просто умыться. вода холодная, резкая. и тогда увидел его. курсед сидел на полу, спиной к кафелю. будто сел и забыл встать. лицо красное, глаза стеклянные. не образ. не экран. живой и сломанный. акума сначала подумал что это не он. слишком маленький. слишком настоящий. ему на секунду показалось, что если бы он сел так же, на этот же кафель, если бы свет упал под тем же углом, если бы он пил чуть больше и спал чуть меньше, он выглядел бы точно так же.мысль была быстрой и неприятной. он сразу от неё отмахнулся.слишком не похожий на того, кто всегда был больше жизни. моё касание летально, в сердце холод, будто lich он сказал имя вслух. тихо. почти шёпотом, боясь что если сказать громче, всё исчезнет. курсед поднял голову и улыбнулся так, будто мир наконец совпал. улыбка кривая, тяжёлая, но в ней было узнавание. друзья помогли поднять его. кто-то смеялся. кто-то фоткался. всё быстро, как ошибка. как сбой, который не успели отменить. курсед висел на них тяжёлым телом, пах алкоголем и чем-то металлическим, как кровь или монеты. акума чувствовал как у него дрожат руки, но он не понимал от холода это или от страха. в себе новое отличие я раздвоил, будто глитч курсед стоял слишком близко. акума заметил это не сразу. сначала просто стало теснее дышать. чужое тепло давило, как будто воздух между ними сжался.курсед покачнулся. акума машинально подался вперёд, чтобы он не упал. рука легла на спину, неуверенно, как проверка реальности. в этот момент курсед и обнял его. не резко. будто продолжил уже начатое движение. будто так и было задумано с самого начала. его руки сомкнулись тяжело и неаккуратно. не как объятие, а как удерживание. как если бы он не обнимал, а цеплялся. голова курседа уткнулась акуме в плечо. дыхание сбилось, стало громким, горячим. акума почувствовал, как оно проходит сквозь ткань, сквозь кожу, будто внутрь. он замер. не от страха. просто не понял, в какой момент это перестало быть чужим. акума попытался отстраниться. движение получилось слабым. курсед был тяжёлым, слишком тяжёлым для его рук.тело оказалось тёплым и неподвижным. он не давил специально. он просто не отпускал. дыхание совпало. на секунду акуме показалось, что он дышит сам собой. и в этом объятии было что-то неправильное, но спокойное. как сонный паралич. как пауза в треке, когда звук пропадает, но ты знаешь, что он вернётся. как к тебе я отношусь - в твоём обличии очнусь друзья исчезли. будто их никогда и не было. музыка осталась где-то далеко, за стенами, за телами, за временем. акума сидел на холодном полу, прижатый к кумиру, и думал что это странно, но не страшно. в голове всплывало слово метаморфоз, медленно, как будто его кто-то положил туда заранее. он не знал почему именно это слово. просто оно было. он уснул. сон был неглубокий. не сон даже, а провал. акума чувствовал тепло чужого тела и холод пола одновременно. в какой-то момент ему показалось, что он не спит, а просто перестал думать. в голове было пусто и тихо, как между ударами бита. в страхе ловишь передоз, экран не показывает пульс он не знал сколько прошло времени. минут или часов. клуб жил своей жизнью где-то далеко. музыка иногда пробивалась сквозь стены, глухо, как через воду. курсед дышал рядом. медленно. слишком медленно. акума замечал это краем сознания, но не придавал значения. так дышат люди когда спят. так дышат все. тебе хочется уйти, сука, просто не дыши он проснулся от холода. не резкого, а такого, который накапливается постепенно. тело курседа всё ещё было прижато к нему, но тепло исчезло. акума сначала подумал что просто затекло плечо. он попробовал пошевелиться. объятие не ослабло. курсед был тяжёлым. слишком тяжёлым. акума позвал его по имени. тихо. потом чуть громче. ничего. он почувствовал запах. алкоголь остался, но появился ещё один. сладковатый, неприятный. в голове всплыла мысль что  просто плохо пахнет. это было проще, чем думать дальше. расскажи, кем дорожишь, сука, тише, тише акума осторожно сдвинул плечо. голова курседа скользнула, ударилась о кафель глухо. звук был неправильный. слишком пустой. он посмотрел на лицо. глаза закрыты. рот приоткрыт. выражение спокойное. почти довольное. как на фотографиях со сцены, когда свет ловил нужный момент. акума приложил пальцы к шее. он видел как это делают в фильмах. он считал секунды, но сбивался. пульса не было. он попробовал ещё раз. и ещё. акума сидел рядом и не двигался. он чувствовал как холод поднимается от пола, как затекают ноги, как немеют пальцы. но главное - он чувствовал тишину. такую же, как в наушниках, когда трек резко обрывается. он не плакал. он вообще ничего не чувствовал. в голове крутились обрывки строчек, но без ритма, без музыки. просто слова. тише, тише, тише акума смотрел и думал что он слишком долго слушал этого человека. что голос был слишком близко. что паузы поселились у него в голове раньше, чем свои собственные мысли. ему пришло в голову, что он знал, как курсед будет молчать. и это было страшнее, чем знать, как он говорит. на секунду ему показалось, что если он включит это, ничего не изменится. что голос будет тем же. что паузы будут на своих местах. он он включил. сломанный ублюдок, я родился в рефлексии.. акума вдруг понял, что это никогда не было про курседа. что он не слушал другого человека. он слушал версию себя, которая могла быть громкой, живой, нужной. и теперь эта версия лежала на холодном кафеле.                         Same mood трек закончился. он сидел в тишине и думал,что если бы всё сложилось чуть иначе, если бы он пил чуть больше и спал чуть меньше, если бы на него хоть раз посмотрели как на того, кого слушают, он сидел бы там же. эта мысль не пугала. она казалась правильной. в голове всё ещё звучало. не музыка. структура. он не сможет слушать этот трек так же. потому что теперь он знал, что голос может закончиться. а тишина - нет.