Загнанный под шаблон

                    Новый день – новый наплыв боли обрушивается на Малфоя, стоит ему открыть глаза. Кости невероятно ломит до скрежета в зубах. Сейчас к нему кто-нибудь придёт и даст чёртово обезболивающее. Потому что невыносимо пить костерост без магии в крови, так как будучи, по сути, маглом – неестественно для организма быстрое срастание костей.              Драко начинает тихонько стонать, внешнее проявление боли немного заглушает внутреннюю.              И конечно, в такой момент ожидаемо появляется Спаситель, он всегда приходит в самую трудную минуту, на то Гарри Поттер и герой нашего времени.              – Поттер, где тебя носит, – превозмогая судороги говорит Малфой.              – Пытался уладить пару вопросов с Министром, – буднично ответил Гарри.              – Само собой, понимаю ты у нас крупная шишка, – ядовито иронизирует слизеринец. – Удалось договориться об еще больших почестях, может поставят памятник на центральной площади?              – Кое о чем мы смогли договориться, – все также спокойно продолжал общение гриффиндорец. – Правда, я теперь не знаю стоит ли это делать.              Он подошел к кровати, снисходительно осматривая Малфоя.              – Должно быть больно переносить Костерост без магии? – спросил Поттер. – Помню, когда мадам Помфри меня лечила от перелома после падения с тысячи футов, было невыносимо.              – Рад, что спросил, - сквозь зубы ответил Малфой, – я тут как раз думаю, как бы не сдохнуть без обезболивающего, – поморщился он от нескончаемой ломоты.              Гарри присел рядом с Драко, чтобы облегчить его мучения. Буквально через пару мгновений он знал, что слизеринцу станет легче. Щелчок.              – Так лучше?              Драко не мог поверить, только что с него сняли оковы. Браслет открылся с таким нежным, почти ласковым звуком, что парень даже зажмурился на секунду. На запястье разлилась невероятная, пьянящая легкость. Металлического ограничителя больше нет. Неужели он свободен? Или это только на время лечения? Так много вопросов обрушилось на Малфоя.              — Это… что это значит? — выдавил Драко, уставившись на Гарри с таким выражением, будто перед ним галлюцинация.              – Министр магии согласился, что твое восстановление будет происходит быстрее, если вернуть твою магию. – Поттер говорил спокойно, даже чуть устало. – А мы все вместе уверили его, что ты не представляешь никакой опасности.              – Вместе? – бровь Малфоя поползла вверх, и он тут же поморщился.              – Ну, в основном Симус, – Гарри усмехнулся, потирая переносицу. – Он поклялся своим волшебным рубанком, что ты сама невинность и послушание во плоти. Сказал, что ты, оказывается, не такой уж подонок. Но очень просил не передавать тебе это дословно, иначе, цитирую, «прибью и спрячу в стружках».              Драко дернул уголком губ в незаметной усмешке, которая больше походила на спазм.              – Луна сказала, что у тебя в голове заметно поубавилось мозгошмыгов, – продолжил Гарри, загибая пальцы. – А Гермиона… о, Гермиона окучивала Кингсли еще с того момента, как тебя начали реабилитировать. Орала, что заставлять человека превозмогать боль после и так-то дохрена испытаний – это кощунство.              – Она… – голос Малфоя дрогнул, и он быстро прочистил горло, как будто подавился собственным намерениями. – Спасибо вам всем. Правда, не ожидал. Гарри припомнилось также, как Грейнджер ворвалась на еженедельное оперативное совещание, где он разбирал дела подчиненных, распределял задания и в очередной раз отчитывал Майлза, тот после недавней взбучки за превышение полномочий вел себя тише воды, ниже травы. — Гарри! — ведьма влетела в кабинет. — Он там совсем один, я его бросила... Быстрее. Надо спасать. Главный аврор сразу понял, что речь идет о Малфое, которого он незадолго до того передал Гермионе, чтобы та доставила его домой. Поттер мгновенно собрал группу авроров и аппарировал вместе с Гермионой в мрачный, безлюдный переулок, где на них напали не просто уличные преступники, а уцелевшие Пожиратели Смерти. Когда они прибыли на место, то обнаружили Малфоя, бьющегося в конвульсиях, его прокляли и бросили корчиться на земле. Старые дома теснились друг к другу, закрывая небо, отчего даже днем здесь царил серый полумрак.В такой подворотне крика не услышат, а если и услышат, то не выглянут. Самое место для засады. Затем группа авроров тщательно осмотрела место преступления, опросила прохожих, однако улик так и не нашла. Возникли вопросы. Каким образом преступникам удалось вычислить, где и когда окажутся Драко с Гермионой? И почему они пытались стереть Малфою память?              Повисла пауза. Драко сглотнул.              – Это… надолго?              – Посмотрим на твое поведение, – Гарри прищурился с хитринкой.              – Иди лесом, Поттер, – беззлобно огрызнулся Малфой, но тут же оживился. – Стой. Я вспомнил кое-что еще. Доказательства против Луепы.              – Хорошо, они пригодятся в суде. Не буду тебя мучить и лезть в голову, – Гарри подставил склянку к виску Драко, чтобы собрать воспоминания.              Между ними возникла незримая нить доверия, настолько прочная, что Избранный даже не задавал вопросов. Он не спрашивал, какую именно информацию передал Малфой, не требовал объяснений или доказательств.              Драко постепенно приходил в себя, его навыки окклюменции крепли с каждым днем. В его сознании выстраивались привычные лабиринты из высоких, неприступных стен, за которыми он прятал самое сокровенное. Чужакам теперь было почти невозможно отыскать то, что он так тщательно оберегал. Но самое важное открытие ждало его в глубинах памяти, там, где хранились воспоминания, стертые заклинанием Обливиэйт. Именно там он наткнулся на обрывок их разговора с Риком.              И странно, в этот момент мысли Драко были вовсе не о Рике. Они крутились вокруг Грейнджер. Точнее, вокруг тех мыслей, что терзали его в тот день, когда он получил свою метку. Он вспомнил, как боялся именно ее разочарования, как страшился того момента, когда она узнает, что он вступил в ряды Пожирателей Смерти. Но еще больше он боялся, что ее это не тронет вовсе. Ее равнодушие стало бы для него ударом, ведь она, та самая ведьма, которая целый год неустанно боролась за права домовиков, твердя о равенстве и справедливости. Если бы даже она, с ее безграничным состраданием, прошла мимо, не заметив его падения, это значило бы только одно: он единственный, кто не заслуживает ни понимания, ни прощения. И эта мысль ранила его сильнее, чем он готов был признать.              Теперь перед ним стояла задача, которая казалась почти невыполнимой, проникнуть в самые потаенные уголки своей памяти, туда, где хранились обрывки воспоминаний, затерянные в лабиринтах сознания. Если он сумеет разгадать, как это работает, то сможет создать нечто невероятное – способ противостоять заклинанию Обливиэйт. Он станет первым, кто бросит вызов этой древней магии, первым, кто одержит над ней победу.              Драко уже видел путь, который ускорит этот процесс. Ему нужно было лишь раздобыть несколько редких ингредиентов для зелья, которое он задумал. Если все пойдет по плану, он даже знал, чьи воспоминания вернет первыми. Невозможно было представить, что родители Грейнджер навсегда останутся в неведении о своем ребенке. Если он сможет помочь им, то не только вернет им утраченное, но и отплатит Гермионе за все, что она для него сделала. Это будет его шанс сделать что-то по-настоящему важное.