Домашний

– Выходи за меня замуж, Кирилл. Однажды вечером, наслаждаясь привычным послевкусием, Варка достает кольцо из прикроватной тумбочки. Флинс поднимает голову с широкой груди мужчины — совсем как любопытный кот — и пристально разглядывает подарок. Золото. Блестяще. Оно очень похоже на человека перед ним. Прекрасный, ослепительный и яркий цвет солнца. Однако его внимание быстро привлекает кое-что еще: кольцо имеет форму простого круга. Флинс понимает его предназначение — для людей круг — это непрерывная форма, символизирующая бесконечность. Вечное обещание любви. Выражение его лица едва заметно меняется. Это не его вина. Варка не знает. Для фейри круг может означать только одно… Заманивание в ловушку. Его продолжающееся молчание беспокоит другого мужчину, и Варка начинает говорить больше, чем следовало бы. – Да? Нет? Дело в кольце? Я хотел купить его серебряным, потому что так оно лучше бы тебе подходило, но я также хотел, чтобы оно было особенным. И я знаю, что сейчас не самое подходящее время для предложения, но эта мысль давно не дает мне покоя… – Господин Магистр. –Д-да? – Ты серьёзно? Выражение лица Варки меняется: вместо привычного беззаботного выражения, он становится таким, каким Флинс видит его только в моменты опасности. Он кивает, и Флинс чувствует, как что-то трепещет у него в груди. – Я много раз обдумывал этот вопрос. И пришел к выводу, что лучше сделать предложение, чем потом жалеть о том, что этого не сделал. Он начинает описывать шрамы на крепком теле своего возлюбленного. Короткий. Потом длинный. И так далее, пока шрам не переходит на плечо мужчины и не оказывается на его спине. Каждый из них — это тихое свидетельство невыразимых опасностей. Каждая из них рассказывает историю о том, как он мог умереть. – Я понимаю, что это не идеальный вариант. Нам придётся многое обдумать, чтобы всё получилось. Голос Варки выводит Флинса из состояния нарастающего восхищения. Небесно-голубой цвет встречается с лунным золотом, и фейри решает испытать его. – Если ты знал, что это не идеальный вариант, зачем ты вообще спрашивал? Должно быть, что-то в его стоическом выражении лица и строгом тоне смущает Варку, потому что магистр совсем не выглядит таким уверенным, каким обычно себя демонстрирует. Мужчина подсознательно робко потирает затылок. Флинс наблюдает, как напрягаются его бицепсы при этом движении, и ему приходится заставлять себя не отвлекаться на это раздражающе красивое лицо. Чтобы они оба снова не отвлеклись. – Почему? Я имею в виду… помимо нежелания потом жалеть о содеянном… Другая причина довольно очевидна. Он прав. Единственная и самая важная причина очевидна, но Флинс все равно хочет услышать это из уст самого человека. – Потому что… ну, кхм. Фейри моргает, при этом стараясь делать это так, чтобы его длинные ресницы невероятно отвлекали внимание. Это работает, потому что часть мозга Варки, похоже, отключается. И знаменитый Рыцарь Борея превращается в животное, движимое лишь инстинктами. – Потому что я тебя люблю. Варка выпаливает это так же резко, как собака выплевывает свою любимую косточку на пол. Небрежно, быстро и с надеждой, что всё, что было предложено, будет хорошо воспринято. – Я люблю тебя, Кирилл. И если это ещё не очевидно, я давно уже глубоко влюблен в тебя. Уголки губ Флинса слегка приподнимаются, и ему с трудом удаётся удержаться от того, чтобы не поцеловать другого мужчину до беспамятства. Любовь… да? Ужасно сентиментальное и мимолетное чувство. Долгое время оно мало что для него значило; не потому, что фейри бессердечны… Скорее, он не мог найти никого, кто бы его так заинтриговал. Есть также проблема в том, что, легко пережив большую часть Тейвата, ты не можешь найти себе равного. И всё же, в этот самый момент, это наполняет его безмерной радостью. Любовь. Да… он тоже думает, что любит Варку. – Ты проделал весь этот путь на север, чтобы столкнуться с беспрецедентной опасностью… А вернулся оттуда с мужем. Как ты это объяснишь своим войскам? — поддразнивает он. Варка пожимает плечами. «Они сами разберутся», — как будто говорит он. Флинс фыркает. Почему Варка всегда кажется более подготовленным, чем показывает? – Я ненавижу бумажную работу так же, как и ты. Если ты думаешь, что таким образом сможешь нанять помощника, боюсь, тебе придётся отбросить эту мысль. – Тогда мы будем страдать вместе в одной комнате. Ты будешь страдать, а я — своё. Беда не приходит одна. Браво. – Я — существо ночи. Я не хочу просыпаться с тобой в 5 утра до конца своей жизни. – Мы лучше заснем вместе? Да ладно, Кирилл. Дай мне хотя бы три часа поспать. Он обдумывает мысль о том, что ночь может быть короче, если в обмен на объятия Варки. Это заманчиво. Довольно выгодное предложение. – Разве рыцарей Фавония не побеспокоит то, что я не человек? На этот раз его вопрос звучит гораздо тише. К своему удивлению — хотя он уже должен был бы понимать, что это не так, — Варка всего за пару секунд обдумывает этот свой давний секрет. Не снимая кольца с руки, он крепко обнимает Флинса за талию. – В Мондштадте... довольно много разных людей. То, что они не люди, — это наименьшая из проблем. Они были бы гораздо больше разочарованы, если бы ты не умел пить. Великий Мастер ухмыляется ему. – Ты ведь хорошо переносишь алкоголь, правда, Кирилл? – Если ты так мало обо мне знаешь, я думаю, мы не подходим друг другу для брака. Это заявление приводит Варку в панику: – Я шучу! Я просто шучу. Ты пьешь как чудовище. Боюсь, что единственный, кто может сравниться с тобой, — это сам лорд Барбатос. – Теперь ты шутишь. Выпивка с Архоном Анемо? Это невозможно. – Никогда не говори никогда. Говорят, архонты действуют таинственным образом. Он видит, как сверкают небесно-голубые глаза Варки, когда тот говорит о доме и архонте Мондштадта. Этот человек тоскует по дому. Вероятно, уже давно. Флинс понимает это чувство — в конце концов, он тоже тоскует по дому. Единственная разница в том, что его «дом» существует в далеком прошлом, в то время как у Варки дом есть и в настоящем. – …Ты тоскуешь по своим продуваемым ветрами равнинам на юге, а я живу на холодном севере. Что же нам с этим делать? Наконец, мужчина замолкает. Простого ответа нет. Варка протягивает руку, чтобы откинуть набок его длинные, темно-синие волосы. Рыцарь Борея внимательно изучает его лицо, большая рука обхватывает щеку Флинса, и фейри прижимается к ней. Он тихо вздыхает… И позволяет себе расслабиться, наслаждаясь прикосновениями Варки. У мужчины перехватывает дыхание при виде чего-то, и только тогда Флинс замечает легкую улыбку на собственных губах. Когда Варка снова заговорил, Флинс услышал в его голосе легкое напряжение — скорее всего, вызванное внутренними переживаниями. – Я не могу вынести мысли о том, чтобы расстаться с тобой надолго. У меня то же самое, — думает Флинс. Голос в его голове спокойно эхом разносится, констатируя очевидное, но сердце сжимается от одной мысли о том, чтобы снова остаться одному. – Выход определённо есть. Какой-то компромисс. Мы можем равномерно распределить время между Мондштадтом и Нод-Краем… Возможно, в этом году мы будем на севере, в следующем — на юге, а в промежутках сможем путешествовать вместе. Он смотрит в небесно-голубые глаза Варки и словно поглощается ею целиком. – Я слышал, что обряд Фонаря в Лиюэ – это зрелище, достойное восхищения. Флинс снова рассматривает кольцо в руке Магистра. Заточение . И если с тем, кто его подарил, случится что-нибудь ужасное, его ждут безграничные боль и страдания . – Ты понимаешь, что это значит? — спрашивает он почти неслышно. Сейчас его никто не слышит — кроме Варки и лунного света. – Ха-ха, — как всегда, Варка разряжает обстановку своим фирменным смехом. — Надеюсь, что да? – Мы живём такой хаотичной жизнью. Вдали друг от друга опасность будет нашим постоянным спутником. Поэтому я должен сказать: если мы поженимся, я запрещаю тебе когда-либо снова вступать в брак в случае моей безвременной смерти. Если ты это сделаешь, проклятие, которое я на тебя наложил, немедленно отправит тебя ко мне. – Ты наложил на меня проклятие? — он притворно удивленно поднимает брови. – Пока нет, — напевает Флинс, — но скоро будет. – …Я не ожидал, что ты будешь таким мелочным, — шутит мужчина, нежно целуя Флинса в лоб, чтобы скрепить собственное «проклятие». — Что ж, если я умру раньше времени, тебе позволено уйти и быть счастливым. Флинс слегка наклоняет голову в замешательстве. – Я имею в виду, если я умру, ты имеешь право снова вступить в брак. – ...Действительно? – Да, я имею в виду, можешь попробовать. Найти другого такого, как я, будет непросто, но и второй вариант возможен. Кто-то же должен развлекать тебя пару столетий. – Ты льстишь себе. А что, если кто-то докажет обратное? – Невозможно. В этом единственном аспекте я уверен. – Я приведу их тебе на могилу, просто чтобы насолить тебе за то, что ты так рано меня покинул. – Это не имеет значения, — пожимает плечами Варка. – …Мы займёмся сексом на твоей могиле просто так, ради забавы. – Ну же, Кирилл… Он резко бросается вперед и целует Варку. Поцелуй сладкий на вкус и одновременно болезненный, и впервые за столетия Флинс подавляет желание заплакать. Когда они отстраняются друг от друга, Варка одновременно переводит дыхание и шепчет: – Значит, это и есть «да»? – Да. Фейри прикасается ладонями к груди мужчины, и огонь начинает распространяться от кончиков его пальцев. Он контролирует его, насколько может, но боль всё равно неизбежна. Так же, как он будет страдать, надевая кольцо, Варка должен страдать за эту связь, которую он сознательно стремится установить. Несмотря на отсутствие предупреждения, Магистр позволяет ему делать все, что он хочет. Варка почти не двигается и не издает ни звука, за исключением первоначального удивленного кряхтения. Чистое, ничем не омраченное проявление доверия. Пламя целенаправленно обжигает бледную кожу под собой и в конце концов сливается в форму фамильного герба. Лицо Флинса искажается под лунным светом и на мгновение раскалывается, превращаясь в ужасающее, бесчеловечное обличье. Он горит так внезапно и яростно, что пламя потрескивает, словно электрический разряд. Если Варка когда-нибудь почувствует себя неловко, глядя на его истинный облик, то теперь уже слишком поздно. Мой. Его сила постепенно угасает, и им обоим приходится переводить дыхание. Герб связывает его с Варкой таким образом, что у него кружится голова. Сила фейри теперь уменьшена вдвое, и Флинс снова падает в объятия мужчины. Варка крепко обнимает его. – Кирилл… Что ты сделал? – Я избрал тебя. Наложил печать на своё сердце и разделил с тобой часть своего бессмертия. – Что?.. Я же просил тебя выйти за меня замуж, а не делиться со мной своими способностями. – Это не имеет значения. – Конечно, это так. Для меня это важно. – Я… — начинает Флинс, придя в себя и снова встретившись взглядом с Варкой, — я всегда думал, что мое пламя сияет ярче всего в самые темные ночи. Одинокий, зажженный фонарь, пробивающийся сквозь туман, чтобы вернуть заблудших домой. Но теперь я понимаю, что ошибался. – Ты — солнце, — заключает он. — В твоих объятиях ликует весь Тейват. Под твоим светом и защитой ночные чудовища не решаются причинить вред даже самым беззащитным созданиям. – Когда ты держишь пламя в руках, оно впервые в жизни чувствует, как что-то горит жарче, чем оно само. – Я люблю тебя , Варка. И наконец, последний штрих, завершающий эту церемонию… Флинс забирает золотое кольцо из руки Варки и поднимает его между ними. – Так ты выйдешь за меня замуж? Он с опозданием осознаёт, что его признание, возможно, было чересчур пафосным. Слишком пафосным. Великий Магистр Фавония лежит под ним, застыв на месте и едва дыша; его зрачки расширены, а рот открыт. Он должен что-то сделать, чтобы вывести Варку из транса, прежде чем ситуация станет неловкой. – Нет…? — Флинс быстро принимает свою обычную жалкую маску и делает жалкое выражение лица. Мужчина почти мгновенно приходит в себя и начинает неуклюже двигаться, как никогда в жизни. По его движениям Флинс понимает, что Варка собирается надеть ему кольцо на палец. Но вид его возлюбленного в таком состоянии заставляет его разразиться смехом. Из-за дрожащих рук Варки и трясущегося тела Флинса выполнение этого простого действия занимает втрое больше времени, чем должно. Смех не прекращается снова и снова. Варка отчаянно пытается надеть кольцо. Когда всё закончилось, гроссмейстер рухнул на кровать под ними. Предложение отняло у него все силы — эмоциональные, умственные и физические. Он закрывает глаза и притворяется мертвым. Классическая игра опоссума. Флинс улыбается, видя слишком очевидную затею, и легонько хлопает мужчину по лицу. Варка вяло высовывает язык, чтобы еще больше усилить эффект от своего выступления. – Умереть сразу после предложения руки и сердца? Какая безответственность! «…» – Ночь ещё молода, мой дорогой муж . Проснись, пожалуйста. Что-то в этом заявлении возымело какой-то эффект, но упрямство не исчезает. – Варка. Он несколько раз постукивает мужчину по лицу. – Варка . Ответа нет. – Ладно. Жаль, что это длилось так недолго. Полагаю, мне просто придётся найти кого-нибудь другого, чтобы снова выйти за него замуж. Флинс собирается уйти, но его тут же силой затаскивают обратно в постель сильные руки. Варка, вернувшийся с того света, зарывается лицом ему в поясницу и шепчет: – Беру свои слова обратно. Тебе нельзя снова жениться, иначе я восстану с северным ветром, чтобы преследовать тебя. Он поворачивается, и их взгляды встречаются в последний раз. – Знаешь, это сделает меня невероятно счастливым. Они падают обратно на кровать, запутавшись друг в друге, и остаются там еще на один день. Скромный ратник и его будущий муж-рыцарь… оба утверждают, что они совершенно нормальные люди. В глазах Нод-Края это обычный день. С любовью и благоговением они наслаждаются обществом друг друга. Когда-то две части одного целого, теперь воссоединившиеся под новолунием. . ... . Алиса, стоя вдали, делает паузу на полуслове, чтобы взглянуть вдаль. – О боже. Ты это слышал, Барбатос? Архон Анемо скрещивает руки рядом с ней и ухмыляется: – Конечно. Он тоже устремляет свой взор далеко-далеко, в сторону далекой страны Нод-Край, где ветры приносят чудесные вести. – Думаю, стоит устроить праздник. Как здорово! Кли будет так счастлива! – Согласен. Когда он вернется, это будет больше, чем просто возвращение домой. Для этого нужны лучшие спиртные напитки, которые может предложить Мондштадт! Разделяя свои цели, эти двое уходят, чтобы подготовиться. Конечно, чтобы они не забыли о самом важном: Тоскующий по дому одинокий волк с Севера наконец-то нашел дорогу домой.