школьный бал

3:36 ночи. Прошло два дня с момента той аварии. Два безумно мучительных дня, которые казались, не собирались заканчиваться. Минхо плохо помнит ту ночь, врачи сказали это из-за шока, но те чувства остались с ним навсегда. Когда он открыл глаза после падения, снял шлем и позвал Джисона, но реакции не последовало. Ли был весь в грязи, некоторые раны кровоточили, сердце стучало как бешеное, но он не слышал до боли родного голоса. В страхе он бросился к телу, лежащему рядом и принялся будить. Звать, будить, кричать, а после даже бить — результат один, Джисон не реагировал. Сердце замерло, дыхание сбилось в конец, а в мыслях было лишь «нет, нет, нет..» он не мог умереть и Минхо так думал до сих пор. Дальше лишь вспышки воспоминаний: лицо Хана, такое расслабленное, будто он уснул. Руки, что остывали очень быстро, будто на улице минусовая погода. Грудь, которая должна была вздыматься от дыхания, не делала этого. Звук сирен, который становился ближе, люди, что оттаскивали его, чтобы помочь Джисону. Сердце разбилось на мелкие осколки, а из тела будто вынули душу. Глаза были стеклянными, а по щекам струились бусины, на что Минхо совсем не обращал внимания. У него отняли даже не его частичку — а саму жизнь. Глаза неотрывно смотрели за тем, как Хана кладут на носилки, а дальше в саму машину скорой. Люди, стоящие перед ним, задавали вопросы, на что он не мог ответить, ведь перед глазами все еще был образ его возлюбленного. Его увезли на второй машине, где обработали незначительные раны. Минхо не особо они волновали, но это была работа врачей. В больнице, минуя приемный покой, Хана сразу увезли в реанимацию, по пути качая его грудную клетку. В коридоре стали слышны крики работников, нужна была операция. За считанные секунды коридор опустел, а на табличке сверху была высвечена надпись идет операция. Губы были искусаны, заусенцы на пальцах тоже, а взгляд то и дело возвращался к часам, которые висели напротив Минхо. Белые стены мозолили глаза, не за что было зацепиться и отвлечься. Прошло несколько часов с начала операции и не было никаких новостей, что определенно не делало ситуацию лучше. На душе было неспокойно, но в глазах горела надежда. Врачи за стеной ведь не зря сейчас так усердно работают, у них все обязательно получится. Минхо в это верил. Глаза слипались, ведь за окном было уже утро, но он не мог сейчас взять и уйти домой. Бросить Джисона он не мог. В таком состоянии он провел оставшееся время, пока не вышел врач с усталым видом. Беспокойство было сильнее него и он, не обратив внимания на отсутствие сил, быстро поднялся к врачу. Сердце стучало, как бешенное, а дыхание будто остановилось. — Что с ним? Он выжил? — голос его подвел, была легкая дрожь, но на это было так наплевать, ведь сейчас он переживал за своего любимого. На кону была жизнь Джисона, что так быстро хотела оборваться. — Не волнуйтесь так, молодой человек, сейчас я все скажу. — мужчина среднего возраста, что был одет в белый халат, собственно, как и все тут работающие, посмотрел на него со всем пониманием. Но в этих глазах не было вины и сожалений, от чего сердце замерло в надежде. — Хан Джисон выжил — о боже, если ты существуешь, спасибо тебе. Сука, как же я тебя обожаю, боженька. Слезы начали течь по щекам, но это были слезы радости. — у него остановилось сердце, но мы быстро его реанимировали. Было сильное кровотечение, несколько переломов. Все нужное мы уже сделали, полежит некоторое время на реабилитации, а дальше посмотрим. Чудо на самом деле, что он выжил, ведь после таких аварий это большая редкость, но я рад этому. А теперь прошу меня простить, мне нужно идти. — усталая улыбка появилась на последних словах, после чего мужчина ушел. Минхо не мог поверить этим словам, все худшее осталось позади. Джисон жив. На следующий день он снова шел по коридорам этой больницы, но в душе у него больше не осталось той вчерашней бури. Счастье лишь украшало его, а сам Ли направлялся в палату, куда положили Хана. Сверив номер комнаты с тем, что ему сказали при входе, он постучал пару раз, предупреждая человека внутри. Дверь открылась со скрипом, а взгляд упал на любимого. Хоть гипс и присутствовал на его ноге и руке, но это лишь малость взамен тому, что могло бы быть. Хоть Джисон и лежал весь искалеченный, это совсем не убавляло любви во взгляде Хо. Сердце наконец встало на место, успокоившись, что с его любимым человеком наконец все в порядке. Сейчас можно было не переживать, сейчас уже все хорошо. — Джисон..я не буду ругать тебя за вчерашнее. За то, что не сказал ничего и решил все сам. Просто..знай, что ты мой дом. И не приедь вчера скорая так быстро, как могла, я не знаю, чтобы я делал. Вся жизнь эта становится бессмысленной, когда тебя рядом нет. Я люблю тебя, Джи — слезы вновь начали течь, отчего он чувствовал себя плаксой. Минхо в жизни наверное не плакал так часто, как за последние сутки. Но хорошо то, что хорошо заканчивается. — прости меня, кот..просто я не мог поступить иначе, понимаешь?..когда я понял, что тормоза не работают и в мыслях не было спасти себя. Ты должен был выжить и я рад, что у меня вышло хотя бы это. — здоровой рукой Хан взял кисть парня, после чего поднес к губам. Голос предательски дрожал, ведь Джисон совсем не ожидал, чем закончится обычный школьный бал. Слезы сделали этот поцелуй соленым, но живым. — иди сюда, Хо. Минхо выполнил просьбу, прижавшись к джисону, как маленький уличный котик. Истерика медленно накатила, но то были лишь тихие рыдания и всхлипы. Эти сутки были слишком тяжелыми и вечными для них обоих, но главное, что они нашли утешение друг в друге. Джисон нежно прикоснулся к щеке, стирая маленькие слезки, после чего поцеловал в искусанные губы. Этот поцелуй не был страстным и горячим, но он говорил больше всяких слов. Я здесь, рядом и живой. Я не брошу тебя больше в своей жизни, любовь моя.