Мягкие ноты меж грубых строк.

Обыденное Хоукинское утро, обычно спокойное и солнечное, сегодня порадовало сильным ливнем. Бившиеся об окна и подоконник капли стучали по нервам, заставляя раздражённо дышать. Мысли путались и всегда сводились к одному - залезть в тёплую постель и никогда от туда не высовываться, ну, или по крайней мере пока непогода за окном не утихомирится. Еще больше злило то, что было воскресенье - единственный день без кучки дел и обязательств, день когда можно было со спокойной душой проспать до обеда, после сходить в магазин или парк. Отдохнуть от рутины, послушать любимые песни и просто пожить. Но идеальный день был испорчен. Майкл отчасти и любил дождь за его атмосферу, симфонию капель падающих на асфальт, за ветер, который во время дождя ощущался как пение. Несомненно, дождь эта прекрасная погода для таких закрытых личностей как он, но сегодня непогода пронизывала до самых костей. Каждая новая капля будто падала на нервы, как на оголённые провода, вынуждая перед глазами летать искры. Майкл планировал сегодня пройтись по любимым закоулкам Хоукинса, подышать свежим воздухом за долгое время - ведь последние пару недель он потратил на написание заключительных глав своей новой книги, возможно даже будущей трилогии книг. Осталось дописать вовсе ничего - пару несчастных страниц, но все не шло, грамотный конец никак не мог прийти в голову. ‎ ‎- Паладин встретил.. Он увидел.. кого же, черт! Нет, опять не то. Ммггмм... - Майкл лежал на кровати и смотрел в потолок перебирая свои думки вслух, чтобы хоть на чуть чуть заглушить мелодию дождя. Паладин - был главным героем его новой книги. Отважный рыцарь, который без страха защищал город от напасти, монстров и прочих тварей. В первой книге Майкл описал его путь становления, то как он еще совсем ребёнком мечтал помогать людям, дарить светлую надежду на будущее, защищать близких. Но всегда забывал про себя. У него не было друзей, даже несмотря на то, что он был настоящим героем. Все дружили с ним из-за, как раз таки, этого геройства. Майкл всегда умело описывал его чувства, его страдальческую судьбу героя, ведь практически весь образ Паладина - парень взял с себя. Даже внешность: кучерявые, почти чёрные волосы до плеч, густые брови, бездонные тёмно-карие глаза, в которых было столько незамеченной любви, впалые щеки, ярко выраженные скулы. ‎Его герой - это был он сам, он переносил на бумагу свои чувства через персонажа. Это в разы легче, чем говорить о них с кем то из близких, родных. Проще завуалированно передать свои переживания, чем потом думать: "правильно ли я сделал то, что рассказал им это?" "Вдруг они соврали, чтобы не огорчать меня?" ‎Майкл устало протер глаза и повернулся на бок, наблюдая за ливнем. Его герой - всегда мечтал найти человека, который не будет видеть в нем лишь супергероя, а такого же обычного человечка как другие. Мечтал о.. о чем то волшебном. «Волшебном...» - пулей пронеслось в голове и заело в самом сердце. ‎ ‎- Точно.. волшебник! Или.. маг.. ммм. Чародей! Господи.. да! - Майкл рывком поднялся с кровати, сел за стол и убрав кудри с глаз принялся писать концовку. Худые пальцы умело и быстро печатали буквы, в глазах наконец то снова загорелся огонь. ‎ ‎«...Паладин весь отчаявшийся, погруженный в мыслей пелену петлял по тропинке лесной. Грусть его - была безмерна, меч тащился по земле, оставляя след, сердце ломало доспехи, мокли глаза - желая излить свои страдания слезами. Ноги устали идти иль противились тоже, отвергали путь дальнейший в глушь. Усталый парень поднял взгляд - завидел дуб большой, поплел туда и сел, опираясь на могущественный стол. Сняв шлем, отдавая его траве высокой, поднял взор свой в небо голубое. Томный вздох, глаза закрыты, сердце биться вновь не хочет, ему ведь тоже одиноко, оно ведь тоже хочет друга. Обида рвала на куски, но слов злых - герой сказать не мог, он ведь на то и герой, дабы спасать людские души от нечести проклятой. А его спасти никто не мог, ведь улыбался он всегда и добр был, но в раз какой уходит в чащу он - чтоб чувства понимающей его природе показать.‎Камень на его душе огромен был, возможно, сам его он себе и сотворил. Добро, конечно, поступок сильных, но будь слишком добрым - потеряешь другие чувства на фоне его. Улыбка и смех реакцией станут обыденной. Паладин вздохнул громко, с тоской и отчаяньем, потерявший надежду. Слезы обжигали щеки его все сильней, пока он мечтал о волшебстве. Он оглушённый собственным горем - заслышал как к нему подошли. Он был в мире своем, в любви и покое, но вырван был касанием к плечу. ‎Парень разомкнул глаза, а пред ним силуэт: смазанное от слез фиолетовое пятно. Он вытер слезы, стыдливо снова взглянул вперед. ‎- Как ты? - Незнакомец напротив присел, взирая своими чисто-зелеными глазами на него. Уголки губ поднялись в улыбке, мягкой, понимающей, будто та читала мысли насквозь. ‎- Я.. В порядке. ‎- Не ври. - Незнакомца улыбка стала шире. - Я хочу быть твоим другом. ‎- Ты снова из тех..— ‎Не дав тому договорить, парень незнакомый два пальца к губам Паладина поднёс. ‎- Настоящим другом. Я волшебник. Чародей. Ты слыхал возможно обо мне.. И наблюдал я за тобой. Ты отважен и красив, изящен. Душа твоя - светла как небо после грозы, а в сердце боль от множества разлук. Поэтому и быть твоим другом я хочу, ведь взор мой насквозь тебя видит. Ты человек как и все мы, остальные. Прелестен, Паладин, твой мир, так позволь же мне войти в него, я обещание дать могу - что буду видеть в тебе лишь друга своего.. лишь пусти меня, доверься...» ‎ ‎Майкл, воодушевлённый и довольный собой, откинулся на спинку стула и наконец то свободно выдохнул. Первая книга была закончена. Идеальный конец, из-за которого писатель последний месяц не мог найти себе места, размышляя как бы лучше его обыграть. Парень облегчённо вздохнул и поднявшись из-за стола выглянул в окно: дождь все еще каплями разбивался аб асфальт и землу, но уже гораздно меньше. Поэтому до чертиков счастливый Майкл решил пройтись все же прогуляться. ‎Одежды у него была туча - но всегда не было той, которая сочеталась бы между собой. Майкл до безумия любит совершать импульсивные покупки, или покупать вещь по принципу "влюбился в нее с первого взгляда", а потом закинуть ее подальше в шкаф и не носить. Вот чего уж точно было больше  всего, так это штанов, шорт, брюк и джинс. От однотонный и строгих цветов, до пёстрых, ни с чем не вяжущихся цветов, от слишком коротких летних шорт и до неприличия широких джинс. Все цвета радуги ударяли в глаза как только дверцы шкафа распахивались, аж слепило. ‎Руководствуясь тем, что на улице идет дождь и всем людям будет, мягко говоря плевать на то, как ты одет, Майкл взял первое, что попадось под руку: голубые потертые джинсы, которые были, конечно, изрядно измученны жизнью, но все еще годились для таких прогулок. Теплую темно-серую кофту с какой то надписью - было не разобрать, что там написано, ведь со временем печать на ней просто стерлась и смылась от стирок. Аутфит, конечно, не на сто из ста, но для такой погоды в самый раз! ‎ ‎Одевшись, Майкл спустился на первый этаж, быстро натянул на верх черную ветровку, кепку и первые попавшиеся на глаза кроссовки, одевая их, к слову, он только щас заметил, что у него разные носки. Парень лишь усмехнулся своей нерасторопности, удостоверился, что ключи, наушники и кошелёк лежат по карманам - выбежал из дома. В лицо сразу ударил порыв дождевого ветра.  Благо было лето и июньский ветерок уже успел нагреться до приятной, мягкой температуры, которая в непогоду становилась лишь приторнее и ложась на щеки, заставляла приятно их покалывать. Стоя под козырьком, Майкл пытался найти нужную под атмосферу песню. Все было не то и напрочь не подходило под ритм дождя. Писатель уже снова наровил разозлиться.. как в ушах заиграли знакомые легкие ноты, звук пианино заставил зрачки расшириться, а губы содрогнуться в широкой улыбке. ‎Майкл просто обожал фортепианную музыку, ее звучание.. техника, каждая из играющих нот будто имела свою маленькую жизнь, гуляла по созданным воображением улицам. И будто улыбалась, плакала, грустила - испытывала все эмоции, которые испытывал композитор во время написания произведения. От этого Майкл просто сходил с ума, он представлял как длинные пальцы пианиста скользят по клавишам, погружаются в них как в только что выпавший снег, как сам пианист сидит на банкетке и с душой отдаётся инструменту, отдает свое сердце нотам, чтобы они указывали ему следующие. Как же это завораживало... Майкл шел медленно, вовсе не свойственно погоде, но это было так интересно: быть таким противоречивым по сравнению с окружающим миром. Мысли, которые пару минут метались из сторону в сторону, ломали мозг, наконец то утонули в мягких нотах любимых произведений. ‎Полностью потонувший в мелодии Майкл, даже не заметил как ноги довели его до магазина. Парень хмыкнул и открыл дверь, заходя в сухое помещение. У него было конкретной цели, что купить, просто снова хотелось бездумно потратить деньги. Отчасти в этом виновата музыка: Майкл обожал ее, она будто захватывала его разум и давала указания, она.. раскрепощала. Заставляла делать вещи, на которые без нее, Майкл бы не осмелился ступить. Кудрявый блуждал меж стеллажей с едой, полок с бытовыми товарами и ждал пока музыка укажет ему, что же взять. ‎Бродить долго не пришлось - Майкл остановился возле полки с его любимым кофе и выпечкой. Парень с утра ничего не ел, поэтому решение было железным: купить кофе и побольше булок, сесть в теплое одеяло,  взять пульт, включить телевизор и найти какой нибудь бессмысленный сериал или фильм на фон. Лёгкий план действий, проще некуда! ‎Майкл взял товары и направился к кассе. Стоя в очереди в ушах все еще играло пианино, но был конец песни, поэтому мелодия постепенно затихала. Парень обожал конец каждого произведения своего любимого и, наверное, единственного пианиста: концовка песни затухала и подобно спичке будто становилась теплее, приятно обжигая слух. Пару секунд до следующий песни - Майкл краем глаза замечает в окне человека, до ужаса напоминающего ему пианиста: каштановые короткие волосы, прекрасный профиль мелькнул перед взором лишь на пару считанных мгновений, но, почему то, Майкл был уверен, что это именно он. ‎Очередь наконец то подошла к концу и быстро рассчитавшись, он выбежал на улицу, лихорадочно смотря по сторонам. Но пианиста уже и след простыл. Майк томно выдохнул и провел рукой по влажным волосам. Прям здесь и сейчас, его мечта - встретиться с любимым пианистом, могла бы осуществиться. «Если б только очередь была поменьше, сука..» - подумалось Майклу. «Ладно.. наверное, это не последняя моя возможность увидеться с ним.» - заключил в своих мыслях парень и быстрым шагом направился домой. Правда уйти далеко не удалось, через пелену мелодии в слух врезался крик: ‎ ‎- Майк!!! Майк, черт! Погоди ты.. не убегай.. так быстро, господи! - Это был Хендерсон, а за ним и Лукас. Друзья быстро перекрыли дорогу Майклу. ‎- Оо.. я не ожидал увидеть вас в такую погоду.. - Майкл нехотя снял наушники, всем видом показывая, что не хочет никуда с ними идти. ‎- Мы то тем более! Ты вроде в дождь вообще никогда не высовывался. Пойдешь с нами в бар послезавтра? - С явной надежой в глазах спросил Дастин. ‎Майкл значительно удивился этому вопросу. ‎- Бар? Ну.. я никогда не был в барах да и в целом не особо люблю их. Слишком душно и много людей. Запах алкоголя и.. сигарет. Я.. В общем не мое. ‎- Один разок! ‎- Я.. подумаю, ладно! Но прям щас я хочу пойти домой, ненавижу дождь.. - Майкл отвел взгляд в сторону и надеялся, что следующих вопросов или уговоров не последует. ‎- Оденься хоть поприличнее потом! - Язвительно крикнул Синклер вслед уходящему Майклу. ‎- Да-да!! Не забуду! ‎ ‎ ‎ ‎Наконец то прийдя домой, первым делом парень начал придумывать отговорку, чтобы никуда идти. Он соврал когда сказал, что бары это не его - потому что на самом деле Майкл их на дух не переносит. Вся эта духота и запах дешёвого алкоголя, который вытил в воздухе слишком тяжелым облаком и с каждым вдохом впивался в легкие, заставляя морщиться. Парень, конечно, изредка мог выпить бутылку вина или шампанского наедине с собой, но это бывало очень редко и лишь в моменты экзистенциального кризиса, ну или когда просто нужно забыться. ‎Майкл заварил себе крепкий кофе, прошел в гостиную и усевший на мягкий диван включил телевизор, начал листать каналы в поиске подходящего. «Неплохо было бы прибраться доме..» - взбрело парню в голову. А ведь и правда неплохо было бы. Майк осмотрелся по сторонам: по всюду были разбросаны пустые пачки чипсов, бутылки газировки, множество набросков для книг, даже подушки, которые вроде как должны были лежать на диване, вместо этого красовались на полу. ‎ ‎- И это главный минус быть писателем, черт... - Майкл взвыл, проклиная себя за то, что так ненавидит уборку, но зато мусорить ему в удовольствие видимо! ‎ ‎Майкл любил писательство, он с самого детства писал маленькие рассказы, к примеру о своем прошедшем дне, как погулял, что нового было. Потом он перешёл на уже более длинные рассказы - произведения о супергероях, волшебниках. Магия всегда была у него на первом месте, она завораживала, давала до безумия много пространства для фантазии, придумывать свои миры это тоже было что то вроде магии. Маленький Майкл мог до поздней ночи сидеть в своей комнате перед тетрадкой и своим еще неумелым подчерком писать произведение, а на утро жаловаться, что вовсе не выспался! Он мог умело продумывать каждую мельчайшую делатьку своего мира часами, сутками напролёт размышлять как бы поступил на месте своих персонажей, какие бы чувства он испытал в этой ситуации. Все эти эмоции, испытанные во время написания строк до сих пор накрывали писателя как в первый раз. ‎Парень всегда пытался проникнуться своими героями насквозь, прописывать их переживания и эмоции на все сто из ста, дабы читатель погрузился в мир его фантазий с головой, будто он тоже является частью книжного мира. Он стремился, чтобы антураж его вселенной поглотил даже самого бесчувственного читателя. У Майкла лучше всего получалось прописывать эмоции и чувства - ведь на каждого героя, прям как в детстве, он подставлял себя и своих друзей, близких, которых, как ему казалось, он знал до мелочей. А вот описание простой природы ему никогда не нравилось - слишком скучно и однообразно. Простые вещи в целом ему не особо нравилось описывать, он желал создавать ту самую магию, а не обыденные строчки, поэтому, наверное, он мог неделями думать над тем, как обыграть страницу, которая даже не повлияет на сюжет. И ведь не зря! Его книги пользуются огромным спросом, тиражи составляют немыслимые числа. Он стал тем, кем мечтал, но.. но все равно было то, чего не было у него до сих пор. Друга. Настоящего друга. Про того друга, о котором Майкл писал в новой книге. Он тоже мечтал о своеи чародее - и это не значит, что он хотел себе волшебника! Нет. Ему нужен был тот, кто увидит в нем искренность, которую Майкл так усердно прячет от остальных, надеясь, что и вправду скоро встретит своего волшебника. ‎Грустные мысли снова наровили загрызть душу насквозь, истерзать только-только появившуюся утром радость от концовки книги. ‎ ‎ ‎- Ну.. Уборка сама себя не сделает.. А мысли съесть меня еще успеют. ‎Майкл поднялся с дивана и поплелся убирать с пола весь мусор. Уборка всегда была у него на последнем месте, ну правда, кому на полном серьёзе нравиться убирать, мыть пол? Это так утомляет и тратит впустую кучу времени, которое можно было потратить, к примеру, на что то более серьёзное. «Да и вообще это не беспорядок, а творческий бардак.. или как он называется..» - внутренне негодовал Майкл. Вроде всего лишь бумажки с пола поднял - а спина уже ноет и умоляет остановиться, прилечь на мягкий диван и прям на нем уснуть. Хотелось снова взять наушники и включить в них любимые произведения. Произведения от которых так хотелось спать, но не засыпать. Странное явление на самом деле.. Слушаешь композицию, зеваешь, закрываешь глаза, а сон не идет - он будто противиться сам себе и желает дослушать до самой последней ноты, до самой последней песни и только потом со спокойной душой дать себе волю. Это прекрасное состояние между миром сновидений и реальностью было по истине сладким, на языке и вправду будто бы был ярко выраженный сахарный вкус, а каждый зевок отдалённо имел клубнично-ватный вкус. Была б только возможность, Майкл мог поклясться, что находился бы в этом состоянии всю оставшуюся жизнь. Парень улыбнулся своим мыслям, даже не замечая этого, обычно его непроизвольная улыбка появляется лишь при написании книг или прослушивая новых симфоний любимого пианиста. ‎ ‎- Я совсем схожу с ума.. хм. - Майк хмыкнул себе под нос и направился в ванну, освежиться. ‎Распахнув дверь, он переступает порог и смотрится в зеркало. Ну, ничего нового, лишь синяки под глазами стали больше, а так тот же усталый вид, непослушные вьющиеся волосы, которые, к слову, неплохо было бы уже постричь, темно-карие глаза были почти черного цвета из-за тусклого света лампочки, выраженные скулы - их Майкл не особо любил. Парень вообще не часто красуется перед зеркалом. Зачастую это происходило, когда ему нужно было в точности, до каждой веснушки на носу, описать внешность паладина, ну, конечно, Майкл ее слегка приукрасил и убрал эти ненужные синяки под глазами. ‎Открыв кран, он пару раз умыл свое лицо ледяной водой и снова медленно отправился на первый этаж, который, о чудо, был все еще не убран! ‎ ‎ ‎ ‎ ‎*** ‎Время показывало ровно 12:00 ночи. Ноги и руки ужасно ныли, спину было невозможно разогнуть, лишь плюхнуться лицом в подушку и устало промычать. Несмотря на то, что свет настольной лампы был блеклый и тусклый, даже так он резал глаза. Веки будто потяжелели на пару килограмм и наровились закрыться. Майкл сквозь боль во всем теле повернулся на другой бок, его глаза упали на пылящуюся за шторой гитару, которая, будто отвечала блеском металлическим струн и манила взять ее и хотя бы смахнуть огромный слой пыли. Да, парень раньше играл на гитаре и даже пробовал писать песни. Текста зачастую не получались, Майкл в целом не умел писать стихи, хоть он и писатель. Проза, рассказы всегда давались легче - не надо по часу думать над красивой рифмой, чтобы потом все зачеркнуть, смять лист и выкинуть его в мусорку. У него раньше была мечта написать всемирно известный трек. А щас.. щас Майкл полностью погряз в писательство, совсем позабыв о музыке. Конечно, музыка была в его жизни, но  фортепианная, одного единственного композитора и изредка какие-то рок-группы. ‎Майкл последний раз шумно выдохнул в подушку и взял инструмент. Он, очевидно, был расстроен. Парень понадеялся, что его музыкальный слух со временем не пропал и хотя бы приблизительно у него получится настроить гитару. Пальцы правой руки провели вниз по струнам, звук был противный и неприятный, даже жалобный. «Наверное.. это будет долго...» - Констатировал себе же в мыслях Майкл и принялся вслушиваться в каждую струну по несколько раз, иногда чихал от огромных облаков пыли и хмурился. Успела пройти целая вечность. Но зато теперь в, наверное, сотый раз проведя по струнам, звук был, конечно, не идеален, но для себя сыграть пару песен сойдет. ‎Майкл размял пальцы на левой руке и начал вспоминать аккорды. Разумеется, играть что то тяжелое он не собирался, лишь пару лёгких любимых песен. Первой на очереди стала «Close to me - The Cure». Худые пальцы зажали первый аккорд, второй, третий. Майкл, хриплым от усталости шепотом, еле открывая рот начал петь, хотя это больше походило на то, будто он просто читает текст песни, играя. Голос дрогнул, руки тоже, кудрявый уже и позабыл, что почти каждая песня The Cure - для него болезная. Слушая музыку он всегда вслушивался в текст песни, в каждое слово, каждую ноту, удар барабанов. Музыка - была своеобразным тягучим болотом, из которого не хотелось выбираться, это было подобно мягкой и нагретой кровати рано утром. Хотелось погружаться все глубже и глубже, пока не начнёшь терять сознание, пока не сможешь контролировать свои эмоции. Плакать от музыки было по особенному затягивающе - не ощущать свои горячие слезы на щеках, ведь мозг заполнен лишь песней, не суметь двинуться с места, ведь ты погружаешься на дно и твое тело парализовано. Было приятно ощутить боль в щеках от улыбки, которую не замечал из-за того, что ты будто вознёсся в небо, стал призраком. И это произошло от, казалось бы, набором красивых строчек, гитары, исполнения. Волшебство музыки было превосходным. Майкл сыграл последний аккорд и совсем беззвучно выдохнул последнее слово. Душа с небес вернулась в тело и скулы моментально почувствовали жар солёных слез. Иногда парень ненавидел себя за то, что он чувствителен к некоторым вещам. Это тяготило, хотелось разорвать нервы, но лишь бы не чувствовать ими боль, вырвать сердце из грудкой клетки, сломав ребра, лишь бы оно не стучало так громко и не влюблялось, принося тучу моральных проблем. ‎Майкл поставил инструмент обратно. Снова одна единственная мелодия вывела его на эмоции, но в этот раз они были не счастливые, в этот раз музыка не облегчала, а наоборот, как цунами подхватила своими волнами, заставляя думать, много думать. Он смотрел в потолок. Глаза закрывались, но уснуть не получилось. Мозг в какой раз уже рвался на миллионы частиц от мыслей, они кричали, метались слишком быстро, все было до ужаса несвязанно! Руки не могли двинуться с места - Майкл лежал, вымачивая подушку в слезах. Хотелось включить его, того самого, услышать хоть парочку ударов по клавишам пианино.. «Все, что не получается, то переварит сон..» - пулей пролетело в голове и будто пробило ее насквозь. Силой перевернувшись набок, Майкл обнял подушку, прижал ее к своей груди, начал поглаживать кончиками пальцев. Закрыл глаза и начал думать только о нем, о его прекрасных длинных пальцах, умело нажимавших на клавиши, о его взгляде, который пристально следил за движениями рук. Это начало успокаивать, внизу живота приятно зашуршали бабочки. Конечно, остался осадок.. Но это было вовсе неважно! Когда я мыслях был он.