основные слабости защиты

Скрип кроссовок по полированному паркету эхом разносится по пустому тренировочному залу. В такое позднее время тренерский штаб давно разошелся по домам, но стартовая пятерка все еще продолжает тренировку уже без них. Вернее, Джордж Рассел заставляет их оставаться на позициях и продолжать отрабатывать комбинации. Будучи капитаном команды и разыгрывающим защитником, Джордж руководит атаками с точностью хирурга и холодной бесстрастностью машины. Его главное требование — совершенство. Интервалы должны быть точными до миллиметра, хронометраж синхронизирован до миллисекунды. Мяч пролетает в воздухе, превратившись в размытое оранжевое пятно, и Ландо ставит заслон. Оскар покидает линию штрафной, Макс наносит удар на угол, Кими пробивает в корзину. Это быстро, даже взрывоопасно, плавный пробив в створ. Хорошая игра с уверенным исполнением. — Стоп, — прорезает воздух голос Джорджа, резкий и ледяной. Он не хвалит, не улыбается, просто стоит на верхней линии поля, прижимая запасной мяч к бедру. Его голубые глаза сужаются, когда он переводит их на Кими. Глядя на эту картину, Ландо издаёт тихий стон и прислоняется к стойке. — Да, ладно, Джордж. Мяч в корзине. Может пойдём домой? — Это лишь потому, что защита воображаемая, — отвечает Джордж и медленно направляется к Кими через поле. Температура воздуха в зале, кажется, падает на несколько градусов. — Антонелли. Ты опоздал на четыре десятых секунды. Если у Оскара на ноге будет защитник, полоса для обгона закроется еще до того, как ты сделаешь первый шаг. Кими вытирает пот со лба рукой, тяжело дыша. Он смотрит на Джорджа, встречая его пристальный, критический взгляд и чувствует знакомый комок в животе — смесь разочарования и непонятного притяжения, которое он испытывает всякий раз, когда Джордж оказывался так близко. — Я видел, её открытой, Джордж, — отвечает Кими, стараясь говорить спокойным голосом и звучать рассудительно. — Я подстроился под Макса, потому что он немного медленнее на поворотах. Я просто реагировал. Джордж останавливается прямо перед ним, угрожающе нависая. От Кими не укрывается, как взгляд Джорджа всего на долю секунды опускается на его губы, прежде чем снова вернуться к глазам — мимолетный признак жажды, быстро замаскированный жестокостью. — Мне не нужно, чтобы ты реагировал, — тихо говорит Джордж. Его голос звучит опасно низко и предназначен только для Кими. — Мне нужно, чтобы ты был там, где я тебе скажу. Ты больше не играешь в стритбол. Ты заполняешь пробел в системе. И что сейчас? Ты неисправная деталь. Он толкает мяч в грудь Кими с силой, от которой слегка перехватывает дыхание. — Еще раз, — рявкает Джордж, — Всем перезагрузиться. Если на этот раз промахнетесь, то будете бегать до тех пор, пока вас не стошнит. Он разворачивается и идёт обратно к месту разыгрывающего. Кими наблюдает за его напряжённой удаляющейся спиной и коротко вздыхает. К концу тренировки даже Макс уже валится с ног. Ландо первым устремляется в раздевалку, Оскар следует за ним с меньшим энтузиазмом. Кими оглядывается в поисках мяча, который ускакал куда-то в дальний угол, и украдкой бросает взгляд на Джорджа. Капитан стоит склонившись над тренерским столом и что-то записывает в открытый журнал. Видимо, отчёт по проведенным внеплановым пыткам команды. Кими берёт мяч и направляется к нему, подходя не слишком близко, но достаточно, чтобы его было слышно. — Ты что-то имеешь против меня? — спрашивает он спокойно, без явного намека на попытку начать конфликт. Кими просто хочет понять, чего Джордж от него добивается и какую роль он играет в таком резком и бескопромисном поведении Джорджа. Ручка перестает двигаться по бумаге, но Джордж не сразу поднимает голову. Он позволил тишине затянуться, будто, собирая вокруг себя свою обычную ледяную ауру, а потом делает медленный контролируемый вдох. Отложив ручку, он наконец поднимает взгляд. — Ты считаешь себя достаточно важной персоной, чтобы напрашиваться на что-то «против»? — спрашивает он ровным, почти скучающим голосом и резко захлопывает журнал со звуком, отразившимся от высокого потолка зала. Джордж медленно обходит стол и прислоняется к нему, скрестив руки на груди. — Не льсти себе, Антонелли, — продолжает он так же бесстрастно, как если бы диагностировал болезнь своему противнику. — У меня нет к тебе никаких чувств. У меня есть стандарты. И в настоящее время ты им не соответствуешь. Джордж отталкивается от стола и шагает к Кими. Он смотрит на то, как форвард держит мяч — свободно и уверенно, словно тот является продолжением его тела. Это злит больше всего. Кими — талантлив от природы, Джордж — совершенство инженерной мысли. Они буквально как масло и вода, не способные совместить свою текстуру. — Ты играешь не как винтик в маханизме, — Джордж понижает голос до ледяного шепота, — Ты играешь инстинктивно. Ты импровизируешь. Ты улыбаешься, когда совершаешь ошибку, потому что думаешь, что сможешь исправить ее в следующем раунде. Спокойствие на лице Кими давно хочется стереть поцелуями, привести его в ужас, но Джордж раз за разом выбирает жестокость. — Я ненавижу импровизацию, — тихо произносит он. — Я требую предсказуемости. Я требую абсолютного подчинения системе. Пока ты не начнёшь работать в ней, у нас с тобой будут проблемы. Попробуй сосредоточиться на этом, а не анализировать мое настроение. Кими склоняет голову на бок, сдерживая лёгкую улыбку, и оглядывает Джорджа с головы до ног. — Значит, боишься, что из-за такого как я, слетит всё о чём ты так беспокоишься? — произнёс он после короткой паузы. — Предсказуемость, система, стандарты… Это всё правильно, но ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что происходит, когда ситуация выходит из-под контроля. На этом этапе стандарты становятся ненужным балластом, а система превращается в пропасть под ногами. Кими опускает взгляд на мяч в своих руках, а затем снова поднимает его на Джорджа. — Сыграем? — говорит он. — Только ты и я. Холодная точность против импровизации. Обещаю, что больше не буду пытаться что-либо доказывать, если ты убедишь меня в своей точке зрения. Джордж издает короткий, глухой смешок, который звучит в тишине, как хруст разбитого стекла. Он ненавидит проницательность Кими. И так раздражает, что Кими талантлив, невыносимо, то, что он ещё и умен. Что может видеть сквозь трещины в броне, которую Джордж укрепляет каждую свободную минуту. — Хаос — это не стратегия, Кими. Это отчаяние для тех, кто не может думать на три шага вперед, — отвечает Джордж с насмешкой, не доходящей до его глаз. Он делает ещё несколько шагов, намеренно преодолевая то почтительное расстояние, которое Кими старался соблюдать, вторгаясь в его личное пространство. — И если ты думаешь, что немного обаяния и удачный бросок могут разрушить то, что я построил, то ты еще более наивен, чем кажешься. Он протягивает руку и выхватывает мяч из рук Кими. — Отлично, — Джордж прокручивает его, ощутив знакомую текстуру резины на пальцах. — Счет первый — десять. Пасуешь, забиваешь. Фолы запрещены, если только ты не истекаешь кровью. Он отходит к верхней точке за трехочковую линию, разворачивается и отправляет мяч обратно в грудь Кими. — И ты не просто больше не будешь пытаться что-то доказать, ты прекратишь свой психоанализ, закроешь рот и станешь игроком, выполняющим приказы. Больше никаких вопросов. Больше никакой импровизации. Джордж приседает в низкой защитной стойке, твёрдо уперевшись ногами в паркет, и хлопает по полу правой рукой. — Начнём. Кими позволяет легкой, почти незаметной ухмылке тронуть уголок своего рта. Ему это нравится. Ему нравится, когда от Джорджа исходит огонь. Это намного лучше, чем холод, который он получает каждый день на протяжении уже нескольких недель. — Договорились. Кими тоже сгибает колени, занимая свою позицию. Он внимательно наблюдает за Джорджем, ритмично и уверенно ударяя мячом о паркет. Поза защитника идеальна, прямо как на схеме из учебника. Колени согнуты, спина прямая, рука на линии передачи, глаза следят за бедрами Кими, а не за мячом, как учили тренеры. Само совершенство. Кими делает быстрый шаг влево, но Джордж игнорирует провокацию, только переносит вес тела с эффективностью и минимумом усилий. Реакция достойная уважения. Кими резко бросается вправо, устремляясь к кольцу. Джордж с ужасающей скоростью пускается следом, врезаясь грудью в его плечо и мгновенно прерывая движение. Это легальный, но жесткий силовой приём — Джордж сильнее, и сейчас он использует эту силу, чтобы задушить соперника. Большинство игроков на месте Кими попытались бы продолжить вести мяч или передали бы пас, но Кими этого не делает. Вместо того чтобы отступить, он пользуется контактом, прижимаясь к Джорджу так, чтобы ощутить тепло его тела. А затем разворачивается — резкий, хаотичный пируэт, который на самом деле не должен сработать. На долю секунды Кими теряет равновесие, выправляет его в воздухе и бросает мяч, описывая им высокую дугу. Сетка натягивается, мяч мягко ударяется об пол, будто, насмешка над всеми рекомендациями Джорджа. Даже из этого, противоречащего всем канонам положения, Кими забил. Он легко приземляется на ноги и бежит за отскочившим мячом, возвращаясь, крутя его в руках. Джордж приподнимает бровь, глядя на выражение абсолютной невинности в глазах Кими, через которое пробивается острое, как бритва, чувство соперничества. — Это первый, — спокойно объявляет форвард и возвращает мяч Джорджу, ожидая реванша. — Ты защищаешь пространство, Джордж, но забываешь защитить игрока. Ты так беспокоишься о том, где я должен быть, что теряешь представление о том, где я нахожусь. Джордж ловит мяч раскрытой ладонью и немного поднимает его в воздух, прежде чем обрушить на пол. Он пропускает замечание мимо ушей, возвращаясь к своей позиции, со снисходительной кривой улыбкой. Всё уже сказано, теперь остаётся только демонстрировать, превращая игру в войну на истощение. Джордж играет не с талантом, а с безжалостной эффективностью, загоняя Кими в краску, подавляя рассчитанными обводами и идеальными ударами крюком, до которых Кими не может дотянуться. Каждый раз, когда мяч влетает в сетку, Джордж молчит и только смотрит холодным и победоносным взглядом. Кими же в свою очередь скользит, находит углы, которых не существует и наносит удары по щиту с невероятными для физики вращениями. На счёте 9-9 мяч снова у Джорджа. Его волосы прилипли ко лбу, а дыхание участилось за последние минуты с одного вздоха в секунду до двух. Мяч тяжело и агрессивно отскакивает от пола, подгоняемый правой рукой. Кими выжидающе маячит напротив с блестящими от жара глазами и капающим с подбородка потом, натянутый как струна. Он предвидит момент, когда Джордж поворачивает направо, и делает выпад в попытке перехватить мяч. Выбить из рук получается, но инерция тащит его дальше вперёд, как раз в то самое время, когда Джордж разворачивается, чтобы вернуть себе владение мячом. Их столкновение превращается в месиво из переплетенных конечностей. Колено Джорджа задевает бедро Кими, заставляя потерять равновесие. И когда Кими падает навзничь, заскрипев по полу подошвами кроссовок, Джордж валится следом, не успев остановиться. Глухой удар эхом отражается от дальней стены зала и растворяется в тишине, которая, кажется теперь даже громче шума игры. Какое-то мгновение они не двигаются, но Джордж почти сразу упирается руками в пол по обе стороны от головы Кими. Он так близко, что тепло прерывистого дыхания ощущается на подбородке, а сердце колотится о ребра в унисон под сердцем Джорджа. — Неуклюжий, — выдыхает Джордж, но в его голосе нет настоящей злобы, он звучит хрипло и едва слышно. Кими замирает. Удар выбил из его легких воздух, а головокружение нахлынуло следом, когда он ощутил весь вес Джорджа на себе. Он моргает, глядя как капли пота собираются на бледном виске напротив и устремляются вниз к линии челюсти. — Может быть, — отвечает Кими шепотом. Он расслабляется, вжимаясь в деревянную поверхность пола, подмечая как это контрастирует с напряжением Джорджа. Подмечая, что Джордж не отстраняется и не встаёт. — Удобно? Джордж прищуривается. Кими лежит совершенно неподвижно, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых можно разглядеть золотые искорки контролируемого веселья. Для человека, который не любит тратить время впустую Джордж и так слишком долго позволил этому продолжаться. Он поднимается, упираясь руками в пол, и усаживается сверху, блокируя движения соперника. Это не по правилам, но разве сейчас кто-то против? Оглядев поле в поисках мяча, который, отскочив от стенки, вернулся в игровую зону, Джордж протягивает руку, подкатывая его ближе. Кими немного приподнимается, будто собираясь атаковать, но его руки зависают над талией Джорджа. Они даже не касаются ткани футболки, но ощущение такое, будто Джордж между ними, как в кольце огня. — Больше никаких импровизаций, — произносит Джордж, занимая позицию для броска и прежде, чем Кими успевает отреагировать, кидает мяч в сетку. Оранжевый шар ударяется о правый угол прямоугольника на щите, падает в сетку и скачет по паркету. Ладони Кими смыкаются на талии Джорджа. — Для человека, который ненавидит импровизацию, — тихо произносит он, мягко надавливая пальцами на впадинку между косыми мышцами живота, — Это был очень креативный бросок. Не припоминаю, чтобы видел в правилах игры в нападении приём «оседлать противника». — Использовать чужие слабости это тоже часть системы, — спокойно отвечает Джордж, уперевшись одной рукой в пол, создавая видимость сопротивления для возможности притянуть ближе. — Может тебе важна не система, а быть сверху? — Кими усмехается и тут же округляет глаза, напуская своё обычное невинное выражение. Джордж поднимает руку и приставляет палец к его виску, а потом медленно ведёт вниз, будто, намечая линию для вскрытия. Он доходит до губ и накрывает их ладонью, не давая больше произнести ни слова. — Надеюсь, хотя бы это ты запомнишь, — произносит он, позволив тени лукавой ухмылки скользнуть на краешек губ, а потом отталкивается, вставая на ноги. Кими прослеживает взглядом, как Джордж отворачивается, направляясь в сторону выхода, и возвращает усмешку на своё лицо. Он вытягивается на полу, складывая руки на животе и прикрывает глаза. Ощущение тяжести и жара на собственном теле всё ещё сохраняется фантомом, который Кими удерживает, разглядывая со всех сторон, ощупывая и аккуратно поглаживая. Это он определенно запомнит.