⠀
4 февраля 2026 г., 20:15
Рабочий день близился к концу. Дело раскрыто, преступники задержаны и строчат чистосердечные в надежде уменьшить будущий срок, однако была бы воля сотрудников ФЭС — отправляли бы таких на пожизненное. На кухне собрались оперативники и эксперты, а настроение у всех было донельзя паршивым, несмотря на успех расследования.
— Ублюдки, — сквозь зубы процедил Майский. — Как можно убить трехлетнего ребенка? Я бы этих уродов самих на куски покромсал.
— Это мы виноваты, — безжизненно ответила Власова, гипнотизируя кружку с нетронутым кофе. — Нас засекли, вот от ребенка и избавились.
— Не факт. Может, они изначально не планировали его возвращать, Антонова еще вскрытие не закончила, время смерти неизвестно, — вкинул вполне здравую мысль Холодов, которому искренне хотелось верить, что они сделали все возможное.
— А если нет? — Риту пожирало чувство вины и сомнения в собственном профессионализме. — Один из этих утырков сказал ведь, что заметил слежку при передаче выкупа и поэтому отдал приказ подельнику избавиться от мальчика.
— Я бы ему на слово не верила, — уныло протянула Амелина, — подождем, что Валя скажет. Но это в любом случае бесчеловечно, я не понимаю, как можно было так поступить.
Присутствующие тяжело вздохнули, а разговор дальше не развивался. Убийства заложников всегда воспринимались слишком остро, но когда жертвой становится ребенок, абстрагироваться от дела не получалось вовсе. И ведь все шло гладко: "куклу" сделали качественную, маячок закрепили незаметно, контролировали передачу на расстоянии и довольно натурально, утечек информации не было. Складывалось ощущение, что мальчика и правда не собирались отпускать, тем более мотив был, по словам задержанных, больше личный, нежели финансовый.
Через несколько минут на кухню зашла Антонова, молча налила себе ромашковый чай и присоединилась к сидящим за столом коллегам. На нее вопросительно смотрели четыре пары глаз, но голоса никто не подавал. Торопить Валю с озвучиванием результатов вскрытия не решались: все понимали, что патологоанатому самой сейчас нелегко.
— Они убили его сразу после похищения, — через минуту все же выдавила из себя женщина, вытирая слегка намокшие глаза. — Накачали снотворным и задушили подушкой.
У всех сотрудников появилось слабое чувство облегчения: ребенок погиб еще до того, как в ФЭС позвонил отец похищенного с просьбой найти сына. Морально все еще было тяжело, но хотя бы вина перестала так яростно грызть изнутри.
У всех, кроме Риты.
Перекинувшись еще несколькими фразами касательно действий преступников и их перспектив на зоне с такой статьей, Андрей с Оксаной решили вернуться в лабораторию и продолжить работу над другими делами, а Антонова направилась к Рогозиной доложить о выясненных деталях: она сама не знала, почему решила поделиться информацией с оперативниками и экспертами раньше, чем с начальством. Скорее всего, понимала, что сейчас творится в их головах, и хотела избавить коллег от гнетущего чувства собственной причастности к смерти ребенка. В помещении остались лишь Власова и Майский.
— Ритуль, — мужчина осторожно приобнял подругу и убрал за ухо выбившуюся прядь ее волос, — я понимаю, как для тебя тяжело это все, но постарайся не зацикливаться. Мы все сделали правильно и изменить ничего не могли, слышишь?
— Я знаю, Серег, — оперативница подвинулась чуть ближе и уткнулась в крепкое плечо напарника. — Но внутри все равно мерзкое ощущение. Думаю, что можно было сделать по-другому, и вот понимаю, что шансов не было изначально, но не отпускает.
— Я сегодня на байке в контору пригнал, хочешь, домой тебя отвезу? По дороге за бургерами заедем. Поедим, покатаемся, развеемся хоть слегка, — предложил майор, желая хотя бы минимально вывести коллегу из удрученного состояния.
— Спасибо за предложение, но откажусь, — Власова отстранилась от друга и натянула легкую улыбку, — домой очень хочется, да и своя машина на парковке тут стоит. Если поеду с тобой, то утром придется на такси добираться, а мне нужно перед работой еще в одно место заскочить, неудобно будет.
— Я могу и утром тебя забрать, — вальяжно протянул Майский, включая режим легкого флирта — базового для их общения, шутливого и совершенно не требующего результативности. — А могу и на ночь компанию составить, готов спать хоть на коврике под дверью.
— Ты размеры ковриков себе представляешь? — засмеялась Рита и покачала головой. — Закажу для таких случаев специальный для собак крупных пород, даже сразу несколько, а там уже обсудим.
— Эх, Маргаритка, не ценишь ты меня, найду себе новую подругу, ищи-свищи потом, — обиженно протянул Сергей, но через секунду снова ухмыльнулся.
— Это кто еще без кого свистеть будет! И ценю, знаешь ведь. Правда настроения нет, прости, — серьезно ответила женщина и повернула голову в сторону майора.
— Да я шучу, Ритусь. Понимаю все, езжай. Но если что — звони, примчусь быстрее ветра! — Майский слегка сжал плечо коллеги и поспешил словить ее взгляд. — И постарайся не думать о произошедшем, мы сделали все возможное.
— Спасибо, Серег. Хорошего вечера, — Власова кивнула на прощание, встала со стула и направилась в гардероб, продолжая прокручивать в голове навязчивые мысли о ребенке с попыткой убедить саму себя в том, что друг абсолютно прав, но пока безуспешно.
Быстро переодевшись, оперативница пошла на парковку и запрыгнула в машину. Повернула ключ зажигания и включила навигатор, чтобы выбрать путь, на котором меньше пробок. В какой-то момент пришло осознание, что домой ей все-таки не очень хочется, был более желанный пункт назначения. То самое место, в которое она могла приехать абсолютно всегда с полной уверенностью в том, что ее там ждут — квартира Степы.
Их отношения с Даниловым были достаточно странными: речи о том, чтобы строить личную жизнь вместе, не шло вовсе. Рита заводила мимолетные интрижки, Степа не отпускал идею обрести семью, перебирая подходящих кандидаток, но оба понимали, что если вдруг что — они друг у друга есть всегда, несмотря ни на что. Один раз мужчина в скверном настроении завалился к Власовой в квартиру, застав там некого ухажера, который тут же был выпровожен восвояси: в вопросе расстановки приоритетов напарник был ощутимо важнее. Обратная ситуация не заставила себя долго ждать, буквально через полторы недели оперативница позвонила спросить, можно ли заехать в гости после тяжелого дня, на что тут же получила положительный ответ, хотя Данилов в этот момент сидел на свидании с очередной спутницей, которой даже объяснять ничего не стал, просто кинул на стол деньги за счет и помчался домой встречать коллегу. У них была особая связь, выстраиваемая никому неизвестно на чем, но крепкая и нерушимая. Капитаны находили друг в друге ту поддержку, которую невозможно получить от кого-то извне, и оба ощущали острую потребность находиться рядом, не столь важно, где и как, главное, что вместе, особенно в трудные периоды.
Власова набрала номер напарника и не успела услышать и одного гудка, как на том конце уже раздался голос:
— Привет, Рит. Что-то случилось?
— Случился отвратительный день. Я приеду?
— Могла бы и не спрашивать. Через сколько будешь? Голодная?
— Через двадцать минут, если пробок не будет. Очень.
— Понял, постараюсь успеть что-нибудь своять к твоему приезду, жду.
Девушка завершила вызов и посмотрела в окно с улыбкой на лице. Приятно было осознавать, что ей есть, куда приехать, когда на душе паршиво. И там станет легче, даже если просто сидеть и молчать, одна атмосфера его присутствия словно исцеляла, негативные мысли улетучивались, оставляя место легкости и спокойствию. Власова включила радио, опустила руки на руль и выехала с парковки, направляясь в сторону заветного дома.
Через полчаса — небольшая пробка на пути все же оказалась — Рита набирала номер квартиры на домофоне. Спустя две минуты уже снимала верхнюю одежду в коридоре, в котором витал доносящийся из кухни аромат мяса, от которого желудок предательски заурчал. Данилов забрал у гостьи пальто, кивнул на уже ожидавшие ее тапочки и оперся на дверной косяк, с довольной улыбкой наблюдая за коллегой, которая своим присутствием в его холостяцкой берлоге радовала не так часто, как ему хотелось бы, но каждый раз был особенным. Закончив все манипуляции в прихожей, капитаны прошли на кухню, где Власова тут же заняла свое любимое место на диванчике, а Степа проверил степень готовности свинины с овощами, которые запекались в духовке. Отложив вилку, он достал противень и наложил в две тарелки получившееся рагу, а также выудил из верхнего шкафа два бокала и разлил по ним любимое обоими белое полусухое.
— Рассказывай, — мужчина поставил перед коллегой получившийся ужин и сел напротив. — Точнее, ешь и рассказывай.
— Про дело наше последнее знаешь? — девушка сделала небольшой глоток вина и отправила в рот целую вилку невероятно вкусного блюда.
— В общих чертах, я же последние два дня выходной, Серега вчера рассказывал, когда вечером созванивались, но я особо не вникал.
Рита отложила столовые приборы и начала подробно описывать дело, не упуская ни одной детали, как будто стояла с докладом перед Рогозиной. На моментах, связанных со смертью похищенного ребенка, голос слегка дрожал, но Данилов осторожно сжимал женские пальцы в качестве молчаливого жеста поддержки, который помогал успокоиться. Завершив рассказ, Власова устало прикрыла руками лицо и тяжело вздохнула. Выговориться, все-таки, было хорошей идеей, на душе стало чуть легче.
— Это ужас, — констатировал Степа и хмуро покачал головой. — Я не могу понять, как у таких извергов рука вообще поднимается. В качестве мести бывшему деловому партнеру выбрать убийство его сына — это просто верх тупости и жестокости. Но вы действительно сделали все, что в ваших силах, если бы ребенок был жив во время расследования, вы бы обязательно его спасли, не вини себя.
Девушка слышала это уже не первый раз за вечер, но почему-то именно сейчас утверждение подействовало успокаивающе. Оперативница убрала руки от лица, выпрямилась и слегка улыбнулась, словив себя на мысли о том, что рядом с мужчиной негативные соображения улетучивались куда быстрее обычного.
— Степ, расскажи мне что-нибудь хорошее, — попросила Рита, заметно расслабилась и вернулась к вкуснейшему ужину. Хотелось просто послушать его голос, приносящий умиротворение и чувство спокойствия.
— Хорошее? Ну... я вчера был Крошем из Смешариков, — начал Данилов и тут же словил удивленный взгляд коллеги. — У дочки моего друга Миши День рождения вчера был, они заказали частного аниматора, а тот заболел и не смог прийти. Звонит Мишка мне, значит, и слезно просит выручить, костюм, мол, есть, но залезать в него некому. Ну я и согласился, поехал малышню развлекать.
— Фотки есть? — Власова засмеялась, представляя капитана в костюме кролика. Она бы многое отдала, чтобы увидеть это своими глазами.
— К сожалению, — притворно вздохнул мужчина. — Ты уверена, что хочешь это видеть? Честно говоря, Крош из меня получился какой-то чернобыльский, очень уж жизнью помятый.
— Теперь точно хочу! — оперативница предвкушала это зрелище еще сильнее. — И обещаю никому не рассказывать о твоей новой халтурке. Но, если понадобится актер на работу под прикрытием, твоя кандидатура будет выдвигаться первой.
— И это мне говорит местная Снегурочка? — усмехнулся Степа, вспоминая дело с вынужденным перевоплощением коллеги, от которой Дед Мороз хотел отказаться уже спустя пять минут общения.
— Это было давно и неправда, — возмутилась девушка и громко хмыкнула. — Показывай уже!
Данилов достал из кармана домашних брюк телефон, быстро нашел нужные фотографии и протянул гаджет Власовой. Она засмеялась сразу же, как только взгляд упал на экран: капитан в голубых панталонах, огромных ушах и гриме выглядел до невозможности забавным.
— Ну, не смейся, что дали, то и надел, — смутился мужчина, но на губах появилась легкая улыбка.
— Да ладно тебе, очень даже симпатично, — глядя на коллегу с неожиданно возникшим теплом, сказала Рита и вернула телефон хозяину. — А какой была шоу-программа, можно поинтересоваться?
Степа начал воодушевленно рассказывать, чем он развлекал детей, как научился складывать собаку из продолговатого шарика, сколько раз в него прилетали различные игрушки и с какой периодичностью ему предлагали погрызть сырую морковку. Девушка непрерывно улыбалась, вставляла ироничные комментарии и совершенно позабыла о том, что еще десять минут назад сидела в отвратительном настроении.
Рядом с Даниловым все-таки было хорошо.
Как только мужчина закончил, словно по сигналу, у Власовой зазвонил телефон и на экране высветилось имя начальницы.
— Интересно, Рогозина вообще уходит с работы? Надеюсь, тебя сейчас в срочном порядке не выдернут на вызов, — сочувственно кинул мужчина, покосившись на гаджет коллеги.
— Вряд ли, скорее всего по отчетам какие-то вопросы, — пожала плечами оперативница и встала с диванчика. — Я отойду поговорю.
Рита вышла в коридор и приняла вызов. Причиной звонка действительно стал недописанный отчет, про который та совершенно забыла, так как голова была забита совсем другим. Пообещав Галине Николаевне закончить все с самого утра, девушка вернулась на кухню. Степа за время ее отсутствия переместился к окну и всматривался в мерцающие огни вечернего города. Данилов вдруг подумал о том, как меняется атмосфера его квартиры в присутствии напарницы: она всегда приносила с собой тепло и уют, даже если заявлялась в скверном расположении духа. Рядом с ней было особенно спокойно и комфортно, как никогда и ни с кем другим. И как же чертовски приятно, что ее визиты в последнее время становились все более частыми.
Власова оперлась на дверной косяк, наблюдая за коллегой, который в тусклом свете включенной над плитой небольшой лампы выглядел особенно домашним и притягательным. Повинуясь неожиданно возникшему порыву, девушка подошла к капитану и приобняла его со спины, положив голову на крепкое мужское плечо, а взгляд устремила в окно, фокусируясь на отражении напарника. Данилов жесту удивился, но спрашивать ничего не стал, лишь слегка опустил голову вниз, чтобы коснуться щекой медно-рыжей макушки, и наблюдал за направленным на него женским взглядом.
— Спасибо, Степ, — тихо сказала оперативница спустя несколько десятков секунд.
— За что?
— За то, что ты есть. Что понимаешь и поддерживаешь, даже не знаю, что сейчас творилось бы в моей голове, вернись я домой этим вечером. А с тобой становится лучше, не только сейчас — всегда.
Данилов осторожно развернулся лицом к коллеге и словил ее необычайно мягкий взгляд. Доверие и благодарность, светящиеся в глазах, придавали образу особый шарм, делая ее по-настоящему живой, не лишенной человеческих чувств, которые так старательно скрывались на работе под маской суровости и непоколебимости.
— Тебе могу сказать то же самое, Рит. Сколько раз ты вытаскивала меня из эмоциональных ям, пальцев рук и ног не хватит. Без тебя бы я не справился, спасибо, — Степа аккуратно опустил руки на женскую талию и медленно притянул девушку ближе, продолжая тонуть в ее глазах и восхищаться светящейся на ее лице улыбкой. — Ты лучшее, что случилось со мной за последние годы.
— Только за последние? — иронично спросила Власова и обвила шею оперативника руками. Внезапно возникшее влечение нарастало все сильнее. — То есть до кого-то все же не дотягиваю?
— Ну была там одна в детском саду, — демонстративно задумался мужчина, — Надя, кажется. Очаровала меня не по-детски.
— Вот значит как, — притворно вздохнула Рита и отвернулась в сторону, изображая высочайшую степень разочарования. — Я запомню.
— Не стоит, — Данилов убрал одну руку с талии коллеги и опустил ее на женскую щеку, поворачивая голову обратно и вновь встречая манящий взгляд зелено-ореховых глаз. — По сравнению с тобой меркнут все без исключения.
Степа наклонился и коснулся мягких губ Власовой, которые тут же подались навстречу, лишив возможности мыслить здраво хоть о чем-либо в этой жизни. Мужчина уже давно признался себе, что коллега вызывала у него такие чувства, о существовании которых он даже не подозревал, но оказаться в такой ситуации и не мечтал: хотел, но боялся разрушить ту образовавшуюся связь, которая объединяла их последние годы. Понять, что у Риты на уме, казалось практически невозможным, но маленький шанс на взаимность все же присутствовал, хотя и казался чем-то фантастическим. Данилов прижал девушку крепче, а та запустила пальцы в послушные мужские волосы, вызывая эйфорию, несопоставимую с эффектом любых известных науке запрещенных препаратов. Степа углубил поцелуй и едва держался в сознании от сводившего с ума запаха Власовой, который окутывал практически осязаемо. Риту тоже накрывало, мозг отключался, а желание было лишь одно — быть еще ближе и не отпускать, не делиться ни с кем мужчиной, от которого исходила непоколебимая уверенность, перемешанная с невообразимой нежностью и лаской.
Капитан осторожно подхватил коллегу на руки и, ни на секунду не прерывая такой долгожданный поцелуй, направился в сторону спальни, желая перейти к еще более будоражащему продолжению, наполненному страстью и неконтролируемой тягой друг к другу. Мягко опустив Власову на кровать, Степа оторвался от губ и принялся покрывать поцелуями ее шею, которая оказалась особенно чувствительной и заставляла тело девушки покрываться мурашками и слегка дрожать. Запустив руки под лонгслив, Данилов изучал каждый сантиметр манящего женского тела, которое наполняло сознание таким желанием и наслаждением, что сдерживаться получалось из последних сил.
Вдруг раздался звонок в дверь.
— И кого это мы ждем в столь поздний час, м? — выдохнула прямо в губы напарнику Рита и провела кончиком носа по его скуле.
— Понятия не имею. Кого ждал, та уже здесь, — ответил капитан и снова поцеловал шею девушки. — Не хочу открывать, лучше происходящего здесь там точно не будет.
Звонок повторился.
— Боюсь, в покое тебя не оставят. Иди открой, вдруг что-то важное, а потом продолжим, — Власова мягко уперлась ладонью в грудь мужчины, заставляя того отстраниться.
Степа нехотя встал и пошел в коридор, прикидывая в голове, кто мог так неожиданно заявиться на его порог. Оперативник открыл дверь и с удивлением замер, глядя на стоявшую напротив девушку — миловидную блондинку лет двадцати пяти. Катя, кажется...
— Ну привет, — с неловкой улыбкой сказала гостья. — Извини, я, наверное, невовремя?
— Очень, — тут же бросил Данилов, пытаясь угадать причину визита дамочки, с которой он встречался всего один раз, и то больше месяца назад. — Чем обязан?
— Я не знаю, как сказать... Тут такое дело, я беременна, Степ.
— Что, прости? — новость была настолько шокирующей, что верить в нее мозг отказывался напрочь. Ситуация смахивала на сюжет мелодрамы с федерального канала. — Извини за вопрос, но ты уверена, что я имею к этому отношение?
— А вот это уже грубо, — поджав губы, ответила, предположительно, Екатерина. — Я не сплю с мужиками направо и налево, если ты об этом. За последние два месяца у меня был только ты, и по срокам сходится, справку от гинеколога показать?
— Покажи, — протянул мужчина, хоть и смутился от неловкости своей просьбы.
— Вот, изучай, — в лицо Данилову уткнулась бумажка с несколькими печатями, которую он тут же взял в руки и принялся пристально рассматривать. Во-первых, девушку действительно звали Катя. Нельзя сказать, что у него было так уж много пассий, имена по крайней мере он в большинстве своем помнил, однако с этой он встретился в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Удивительно, что хотя бы внешне ее узнал. Во-вторых, беременность пять недель, как раз соответствует тому самому походу по барам в совпавший с Майским выходной, который закончился весьма хорошим, но одноразовым сексом с настойчиво подкатывающей на танцполе барышней.
Степа стоял, лихорадочно соображая, что делать: готов к такому сюжетному повороту он не был. В его спальне сейчас лежит самая желанная из женщин, упустить которую он просто не может себе позволить. А напротив стояла, если верить ее словам, будущая мать его ребенка, которую он видел второй раз в жизни. Абсурдность ситуации поражала. Мужчина размышлял, насколько уместно будет сейчас взять номер телефона Кати и отправить ее домой, а разбираться со всем этим завтра. Нужно было хорошенько подумать над дальнейшими действиями. Игнорировать девушку он не собирался, ответственность в подобных вопросах была ему не чужда, но новость слишком неожиданная, чтобы сходу начать что-то решать и делать.
За спиной послышался шорох. Данилов обернулся и увидел снимающую с вешалки свое пальто Риту, взгляд которой был таким пустым и разочарованным, что сердце Степы на секунду замерло. Еще никогда она не смотрела на него так. Было бы гораздо проще ощутить на себе ярость и услышать ворох едких комментариев, чем видеть в глазах Власовой утраченное к нему доверие и даже промелькнувшее презрение.
— Я пойду, а вы тут разбирайтесь. Поздравляю, кстати, — оперативница накинула пальто, молниеносно обулась и подошла к двери, непривычно грубо отталкивая напарника, чтобы тот освободил проход.
— Подожди, Рит, — мужчина схватил коллегу за руку, не давая той покинуть помещение. Он сам слабо понимал, что конкретно сейчас от нее хочет, но отпустить напарницу не мог уж точно, мозг пронзило отчетливое осознание, что если она уйдет, то больше не вернется.
— Данилов, отпусти. Надеюсь, у тебя хватит ума не наворотить дел еще больше, — девушка раздраженно вырвала свою руку из хватки напарника и быстрым шагом вышла из квартиры.
Степа отрешенно смотрел на спускающуюся вниз по лестнице Власову и ощущал в душе пожирающую все на своем пути безысходность.
— Прости за вопрос, а это кто? Девушка твоя? — спросила Катя, стушевавшись от происходящего из-за своего появления.
— Теперь уже точно не моя, — обреченно ответил мужчина и вернул взгляд на собеседницу. — Ты проходи, наверное.
— Это лишнее, я домой пойду. Извини за неожиданный визит, номер свой ты не оставил, я только адрес помнила. Мне ничего от тебя не надо, даже на алименты подавать не собираюсь, просто решила, что ты должен знать. Если захочешь связаться, то вот моя визитка, а сейчас мне пора, пока, — сказала Екатерина и протянула небольшую карточку.
— Подожди, ну это же как-то... неправильно? Я не собираюсь бросать своего ребенка, нам нужно как-то обсудить сложившуюся ситуацию, — на автомате выдал капитан, хотя сам не понимал, как и о чем конкретно разговаривают в таких случаях.
— Позвони завтра, поговорим. Сейчас это вряд ли будет конструктивно, я понимаю, что новость шокирующая. Тебе явно лучше сейчас подумать и принять это все, — закончила разговор девушка, развернулась и спустилась практически вслед за Ритой. Данилов молча смотрел на удаляющийся силуэт, не имея ни малейшего желания останавливать Катю. Ему действительно нужно подумать. И выпить. В идеале, что-нибудь сорокаградусное.
Мужчина вернулся в квартиру, закрыл дверь и прошел на кухню. Очень хотелось позвонить кому-нибудь близкому, чтобы обсудить столь необычное положение дел, но в такие моменты он просил приехать как раз Власову, которая сейчас, очевидно, для него вне зоны доступа. Степа достал виски и сделал десяток глотков прямо из бутылки, совершенно не заботясь о том, что завтра к восьми утра ему нужно на работу. Затем, выудив все же из шкафчика снифтер и наполнив его до краев, капитан приземлился на диванчик, еще хранивший тепло сидящей на нем совсем недавно Риты, и уставился в стену, пока в голове роился ворох мыслей.
С одной стороны, он всегда мечтал о семье и ребенке, сам же отчаянно пытался найти спутницу для продвижения в данном вопросе. И вот судьба подкинула возможность: Катя довольно симпатичная и милая девушка, по крайней мере, так казалось, узнать ее поближе времени, мягко говоря, не было. Беременна от него — женись и строй семью свою, что еще нужно? С другой стороны, она, очевидно, была не той, с кем хотелось бы провести всю жизнь. Наверняка у нее много положительных качеств, может, они неплохо сошлись бы в быту и смогли выстроить крепкие взаимоотношения. Но она не Рита. А чего-то серьезного хотелось только с Власовой, это осознание и раньше мелькало в мыслях, но именно сейчас плотно засело и казалось единственно верным. С ней сложно, непонятно и вообще неизвестно, возможно ли, но какая разница, если его сердце целиком принадлежит лишь ей одной? Сегодняшний вечер мог бы стать началом чего-то нового и важного, но в итоге уничтожил все окончательно. И нельзя сказать, что Степа был виноват, он свободный человек, да и напарница прекрасно знала о его похождениях, которые, к слову, прекратились два месяца назад, если не считать злополучную ночь с Катей. А ведь Данилов и не хотел в тот вечер никуда ехать, предлагал Майскому покутить дома, но Серега настоял на том, что нужно выбраться в люди. Выбрались, называется. Неужели капитан был настолько в хлам, что забыл о контрацепции? Делать детей налево и направо он не планировал, да и здоровьем рисковать не собирался, поэтому защиту использовал абсолютно всегда, что же пошло не так?
Степа решительно не понимал, что ему делать. Как ответственный человек, он не может бросить Катю и своего ребенка. Мужчина даже не думал о том, чтобы просто платить алименты и забирать сына или дочь на выходные, внутри сидело твердое убеждение, что он обязан подарить своему чаду полноценную семью, которая так рано исчезла у него самого. План вырисовывался один: предложение, ЗАГС, долго и счастливо. Но это все не его. Не может быть семья, в которой рядом с ним не Рита, это противоестественно и отвергается всем нутром. Данилов подумал и пришел к выводу, что в шкале приоритетов столь желанный на протяжении многих лет ребенок находится все же значительно ниже Власовой. Он готов был полностью отказаться от этой мечты, потому что главной его мечтой была Рита. Со всеми заскоками и недостатками, с отстраненностью и постоянными побегами, такая, какая есть. Самая лучшая и желанная, несмотря ни на что. Та, которая придавала всему смысл и давала возможность чувствовать себя живым. Мужчина несколько часов пил и думал, но ни к чему дельному так и не пришел. Ситуация безвыходная, а он идиот, позволивший мимолетной связи разрушить свое же будущее.
Рита тем временем вернулась домой и пила купленный по пути виски. Хотелось рыдать и биться в истерике, хотя факт того, как сильно ее задела сегодняшняя новость, признавать она отказывалась, упорно твердя самой себе, что ничего экстраординарного не произошло. Они со Степой друг другу никто. Ладно, не совсем уж так категорично — они коллеги, напарники и, быть может, даже друзья. Но ревновать его к какой-то залетевшей девушке было глупо, не так ли? Сегодняшний порыв был необъясним и прерван чуть ли не самой судьбой, Рите не нужны никакие отношения, тем более с этим человеком, взгляды на будущее которого кардинально отличались от ее собственных. Есть достаточно мужчин, которые будут рады вновь оказаться в ее обществе, многие из них готовы мир к ее ногам положить, сдался ей этот капитан, ну в самом деле. Но почему тогда так больно? Власова на секунду позволила себе признаться, что интерес к Данилову значительно больше, чем она пытается демонстрировать. Он нужен ей как воздух, необходимость которого не ощущаешь в повседневной жизни, но стоит перекрыть — и счет идет на секунды. Мысль о том, что ее Степа будет принадлежать другой женщине, была невыносима. И пусть так будет лучше для всех, в конце концов, отношения капитанов даже теоретически не могут привести к положительному исходу, слишком они разные, а тут и у него шанс на семью, и у нее... на что-нибудь. Но сердце разбивалось на кусочки, а внутри разрасталась обреченность, уничтожая все надежды и мечты, которые были еще даже не до конца сформулированы, но уже погребены под толстым слоем безнадежности.
Лишь когда обстоятельства поставили перед фактом, заведомо не оставляя выбора, оба пришли к пониманию того, что они друг другу просто необходимы.
Жаль, что слишком поздно.
***
Последующий месяц прошел для Данилова настолько сумбурно, что связь с реальностью периодически пропадала вовсе. Он принял решение все же попробовать создать настоящую семью с Катей ради будущего ребенка, предложил ей съехаться и пожениться. Девушка быстро согласилась и за несколько дней полностью оккупировала холостяцкую берлогу, навела свои порядки и чувствовала себя полноценной хозяйкой. Степа словно смотрел чересчур затянувшийся сон и не мог поверить в свою новую действительность. Каждый вечер возвращался домой и удивлялся, когда видел свет в своих окнах и мелькавший за шторами женский силуэт. Это выглядело слишком неестественно, словно в параллельной вселенной, из которой хотелось вырваться и вернуть привычный порядок вещей. В душе иногда появлялось мимолетное чувство радости от того, что его дома кто-то ждет, но как только приходило осознание, что этим человеком была не Рита, снова настигало всепоглощающее опустошение. Он пытался делать шаги навстречу Кате, старался дать им шанс на нормальные отношения, хотя бы партнерские, о любви даже речи не шло, но внутри возникало лишь тотальное отторжение, с которым мужчина поделать ничего не мог. Не она должна быть рядом, не с ней он должен ужинать и просыпаться по утрам в одной кровати. Степа со своей невестой были просто сожителями, хотя девушка старательно пыталась сблизиться всеми возможными способами. Безрезультатно. Данилов исполнял ее прихоти, ездил за манго в два часа ночи, принимал участие в обсуждении имени будущего малыша, отвозил Катю к врачам и на йогу для беременных, но делал все машинально, не испытывая при этом ни капли удовлетворения или предвкушения. В голове без конца крутились мысли о Власовой, которую он потерял, так по сути и не успев приобрести. Работа была отдушиной, той стабильностью, нехватка которой ощущалась особенно остро. Степа с головой окунался в каждое дело, выжимал из себя максимум, словно напоминая самому себе, что это все еще его жизнь, потому что за пределами конторы насчет данного утверждения возникали сомнения. Вести дела в паре с Ритой было трудно, пусть и все равно желанно. Они не говорили о произошедшем вовсе. Данилов один раз попытался, но Власова одним взглядом дала понять, что поднимать эту тему не стоит. Общение капитанов было пропитано осязаемой напряженностью, избавиться от которой было невозможно: недосказанности рвались наружу, но оба понимали, что их обсуждать не имеет смысла. Из лексикона оперативницы исчезли привычные колкости, не прослеживались улыбки и теплые взгляды, которые оставались в общении с другими коллегами, а ее реплики напоминали точный безэмоциональный доклад, будто рядом находилось начальство, а не близкий друг, с которым связывали оставшиеся в прошлом бесчисленные вечера, наполненные смехом, откровенностью и искренностью. В какой-то момент совместные выезды и вовсе исчезли, наверняка не без вмешательства Риты, но Круглов на вопросы о таком графике лишь пожимал плечами и советовал уточнить у Рогозиной, чего Данилов делать, естественно, не стал. Если об этом попросила сама Власова, Галина Николаевна ничего ему не скажет, но появятся дополнительные вопросы, разбираться с которыми не хотелось еще больше. В один из вечеров Степа припарковался на своем излюбленном месте и заглушил двигатель, не спешив покидать автомобиль. Возвращаться домой не хотелось. Изо дня в день ему приходилось изображать вовлеченность и хотя бы минимальное желание находиться рядом с Катей: вины девушки в происходящем не было, так что срываться на ней за испорченную жизнь было бы странно. Данилов с грустью вспоминал о том, как мог расслабиться после тяжелого дня в своей квартире и насладиться одиночеством, которое сейчас казалось намного более притягательным, чем жизнь в одном пространстве с нелюбимым человеком. О вечерах, проведенных с Ритой, Степа и вовсе запрещал себе думать. Слишком дороги были эти моменты, а потому причиняли особую боль, снова наполняя осознанием упущенного, такого желанного и теперь уже недосягаемого, что хотелось кричать. Их первый и единственный поцелуй вопреки запретам посещал мысли ежедневно, продолжая подпитывать разрушающее напоминание о том, что он своими же действиями разрушил то хрупкое, что было между ними, лишая самого себя шанса на счастье. Вынырнув из тягостных мыслей, капитан все же вышел из машины и поднялся в квартиру, где с порога услышал тихие женские всхлипы. Наскоро разувшись, Данилов пошел на звук и через несколько секунд оказался в спальне, где в полной темноте сидела Катя, уткнув голову в колени и вытирая льющиеся рекой слезы. — Что случилось? Тебе плохо? Кто-то обидел? — мужчина с беспокойством присел рядом. Человеческую симпатию он к девушке все же испытывал, поэтому моментально включился в ситуацию с желанием помочь. — А? — блондинка испуганно сжалась и подняла глаза. Звук открывающейся двери она, судя по всему, не слышала. — Все нормально, не переживай. — Не неси ерунды. Рассказывай, что случилось? — Степа легонько сжал ее пальцы и ощутил обжигающий холод. — Давай я тебя одеялом накрою, замерзла ведь. — Не нужно, спасибо, у меня всегда кожа прохладная, — мимолетное напоминание о том, что сам Данилов понятия не имел об этой особенности. Прикосновения к ее телу отсутствовали за все время совместного проживания. — Ничего не случилось, правда. Гормоны играют. Степа опустил взгляд на небольшой животик и с пониманием кивнул. Затем все же взял с комода теплый плед и укутал в него девушку. — Спасибо, — Катя посмотрела ему в глаза и вздрогнула. Именно сейчас окончательно пришло осознание, что их попытки создать семью не приведут ни к чему хорошему. В его взгляде плескалась забота и поддержка, но исключительно дружеская, ни малейшего намека на нежность и романтику, которые она так старательно пыталась там найти. В комнате воцарилась тишина. Неловкая, как бывает во время первой встречи, но идущая в разрез с представлением об отношениях людей, которые уже месяц живут вместе и создают видимость пары — и для окружающих, и для самих себя. — Я так больше не могу, — решительно выдохнула девушка, встала, крепко сжимая в руках плед, и подошла к окну. — Я должна тебе кое-что сказать. Чтобы понять дальнейшее направление мысли, экстрасенсорные навыки не требовались: ничего хорошего после этих слов обычно не говорят. Данилов молча смотрел на слегка освещенный луной силуэт и перебирал в голове потенциальные варианты новостей. — Ты не отец моего ребенка, Степ, прости. Заявление шокировало и на несколько секунд заставило перестать дышать. Новость приносила облегчение, была до абсурда естественной, как будто к этому все шло изначально. Но в то же время ранила где-то глубоко в душе: он все еще не смирился с тем, что с этой девушкой предстоит провести остаток жизни, но искренне привязался к еще нерожденному малышу, мысль о котором стала единственной за последнее время, приносящей радость и надежду. Он будет отцом, как всегда мечтал, и сможет подарить ребенку всю накопившуюся внутри любовь. Сейчас же исчез тот самый свет в конце туннеля, и в сердце осталась лишь кромешная тьма. — То есть как? — только и смог выдавить из себя капитан и непонимающе уставился на Катю. — Так получилось, мне очень жаль, что так вышло, — тон девушки был настолько будничным, словно она говорила о прогнозе погоды. — Что значит так получилось? — Внутри мужчины зарождалась ярость. Из-за этой беременности он потерял главную женщину своей жизни, месяц жил в постоянном стрессе и ужасном моральном состоянии, а ему в качестве объяснений кидают лишь клишированную фразу? Степа резко встал и подошел к окну. Грубо сжал плечо блондинки и развернул к себе, но тут же слегка смутился от своего напора. Она все еще была беременна, а он все еще оставался джентльменом, хоть в такой ситуации это было крайне трудно. — Я все расскажу, отпусти, — безразличный тон сменился жалостливым, с рвущимся наружу чувством вины. — Пойдем на кухню, я ужин наложу и поговорим. Еда вопреки пирамиде Маслоу сейчас интересовала меньше всего, но Данилов все же кивнул. Девушка развернулась и вышла из комнаты, оперативник направился следом, попутно уловив дрожь в ее плечах, которая с холодом была никак не связана. Усевшись на диванчик — на то самое место, где так любила сидеть Рита — мужчина наблюдал за суетившейся уже, судя по всему, бывшей невестой, которая накладывала в тарелку рагу. Точно такое же, как готовил он сам для коллеги в тот далекий вечер. — Все началось два с половиной месяца назад, — начала Катя, поставив ароматное блюдо и усевшись на табуретку напротив. — Я забеременела от бывшего парня, который сейчас сидит за распространение запрещенных веществ, две недели назад суд был. Егор Назаров его зовут. — Подожди, это же наше дело. У него брата двоюродного убили, мы расследованием занимались, во время обыска у этого Егора наркотики нашли, но профиль не наш, передали информацию в другую структуру. Странное совпадение, — Степа прищурился и вопросительно посмотрел на собеседницу. — Или не совпадение? — Не совпадение, — утвердительно кивнула блондинка и, не выдержав направленный на нее взгляд, повернула голову к окну. — Так вот, одна моя подруга, имя не скажу, даже не спрашивай, была свидетельницей по делу об убийстве и во время дачи показаний в вашей конторе подслушала от каких-то лаборантов про некого капитана Данилова, который без памяти ищет себе жену и хочет ребенка. Информация казалась бесполезной, но она запомнила. Хотела рассказать мне о том, что даже в пресловутой ФЭС все жуткие сплетники. Девушка слегка усмехнулась и вернула взгляд на капитана: — А информация потом все же пригодилась. Когда Егора забрали за наркоту, я рассказала ей, что беременна, а что делать теперь не знаю. Она и предложила попробовать найти того самого капитана, про которого услышала после допроса, и устроить нам случайное знакомство с дальнейшей свадьбой. Все были бы в плюсе: у тебя жена и ребенок, как ты и хотел, у меня надежный мужчина, к тому же достаточно обеспеченный, про ваши зарплаты немало слухов ходит. И у ребенка папа хороший, который будет любить и воспитывать, ведь от биологического отца в ближайшем будущем толка нет. — Все в плюсе? Ты ничего не знаешь о моей жизни, вдруг я оказался бы в отношениях, мало ли кто и что болтает, ориентироваться на сплетни — верх тупости! — Мужчина снова вспыхнул и сжал кулаки. Он ведь действительно почти оказался в отношениях, причем с той, о ком так долго мечтал. Ладно, может, к самим отношениям они шли бы еще долго, но впервые у него маячил хоть какой-то шанс, уничтоженный глупейшим планом каких-то двух подружек. — Тогда пришлось бы искать другой вариант, — так просто, словно речь шла о чем-то абсолютно обыденном, ответила Катя. — У меня есть знакомый хакер, который собрал на тебя досье. Уж не знаю, где и что он взломал, но информации было достаточно. Мы с подругой начали следить за тобой, где-то неделю по пятам ездили, узнали, с кем общаешься, как вечера проводишь и все такое. Узнали про Серегу, он оказался слабым звеном, когда дело касается женского пола. Подружка как бы случайно познакомилась с ним на улице, закрутила роман, а в выбранный нами день предложила пройтись по барам, но уточнила, что с ней будет еще одна девушка, так что попросила взять с собой друга. Он сначала хотел какого-то Рому позвать, но его настоятельно убедили в том, что лучше выбор поменять, так и сошлись на твоей кандидатуре. — И как, интересно, происходило настоятельное убеждение? — уточнил Степа не столько из интереса, сколько из-за желания разобраться подробнее. — Сам у него спросишь, если захочешь. Я интимными подробностями делиться не планирую, — с ухмылкой ответила блондинка и продолжила. — В назначенный вечер подруга скинула адрес бара, но потом выключила телефон, так что дозвониться до нее твой Майский так и не смог. Но вы уже были в баре, а дальше дело техники. Ты был не очень-то настроен, но небольшая таблетка виагры в твоем стакане с лонг-айлендом — и мы уже проводим ночь у тебя в квартире. — А если бы я отъехал после твоего пойла? Такие таблетки с алкоголем мешать вредно, можно и в морге оказаться, — в полнейшем негодовании от того, что его так глупо развели, спросил оперативник. — У тебя здоровье крепкое, ничего бы с тобой не случилось. — Это тебе тоже твой дружок-хакер рассказал? — Нет, сама додумалась. В ФЭС вашем за этим следят. — И какой был дальнейший план? — Собственно, такой, как и реализовался. Я приезжаю к тебе, говорю, что беременна. Ты со своим чувством ответственности не прогоняешь, женимся, живем долго и счастливо. — А если бы я потребовал тест ДНК? Ты же не думаешь, что я совсем идиот? — Я надеялась, что обойдемся без этого. Думала, что к моменту родов ты сможешь меня полюбить и не будешь даже думать о том, что ребенок от другого, — обреченно вздохнула Катя и устремила глаза в пол. — Почему ты говоришь мне об этом сейчас? — задал искренне интересующий вопрос Данилов. — Потому что поняла, что не получится ничего. Осознание возникло еще в тот вечер, когда я впервые пришла, я же видела, как ты смотрел на ту девушку, которая сбежала после моего появления. — И как же я на нее смотрел? — Так, как никогда не посмотришь на меня. С нежностью, любовью и пугающей привязанностью. Но я не могла так просто сдаться. Думала, что смогу перебить эти чувства и влюбить тебя в себя. Ну или хотя бы привязать к ребенку, я за этот месяц ясно поняла, как много для тебя значат дети. Но это невыносимо, я каждый день вижу, что ты мысленно не рядом, даже когда сидишь напротив. Ты любишь ее слишком сильно, пусть и пытаешься делать вид, что у нас есть шанс. Я пыталась смириться, брак был бы пусть и без романтической привязанности, но надежный и с уверенностью в завтрашнем дне. Ты бы не бросил семью, пусть и не совсем желанную. Но мне самой оказалось слишком тяжело находиться в такой атмосфере. Ты мне нравишься, очень, я бы хотела попробовать построить что-то настоящее, но в твоих глазах нет ни капли надежды и хоть каких-либо чувств, так что я решила, что лучше быть матерью-одиночкой, чем жить рядом с человеком, который всецело принадлежит другой. — Я не знаю, что сказать, — Степа прикрыл лицо руками и издал приглушенный крик. — Ты разрушила мою жизнь, понимаешь? — Не драматизируй. Вернешься к своей ненаглядной, скажешь, мол, эта тварь меня обманула, прости, давай снова будем вместе и все такое, — блондинка раздраженно повела плечом. Ее собственное положение казалось ей несопоставимо хуже, чем у сидящего рядом мужчины. — Не простит и не будем. Она отдельный случай. Там шанс один на миллион был, и именно его ты так старательно растоптала, — Данилов встал и налил себе виски. Тот самый, который так любила Рита. Специально для нее держал, не притрагивался к бутылке даже после того, как надежды на появление Власовой в стенах его квартиры окончательно растаяли. — Может, прозвучу грубо, но меня это мало интересует. Мне действительно стыдно, что я так поступила по отношению к тебе, ты очень хороший и заслуживаешь счастья, именно поэтому я рассказала правду. Но твои дальнейшие похождения меня не волнуют, — Катя резко встала, опустив правую ладонь на едва выпирающий животик. — Я поеду к себе. Вещи мои в чемодан сложи, завтра заберу. Еще раз прости, мне жаль, что так вышло. Мужчина даже не шелохнулся, пока девушка одевалась и выходила из квартиры. Он услышал достаточно, чтобы кроме презрения по отношению к ней ничего не осталось. Все еще пульсировала боль от осознания, что отцом в ближайшем будущем он так и не станет, но в голове начинал созревать план по возвращению Риты. С распростертыми объятиями его никто не примет, это было очевидно, но он готов бороться столько, сколько нужно. Власова в тот вечер хотела быть с ним, а значит, все можно изменить. Долго, трудно и не без потерь, но у него обязательно получится. Она нужна ему как воздух, он знал это как единственную истину, а сейчас у них действительно есть возможность быть вместе, и он ее не упустит ни при каких обстоятельствах.***
Степа решил не терять времени и сегодня же поговорить с Ритой. Для начала просто объяснить ситуацию, а дальше уже добиваться ее прощения всеми известными науке способами. Капитан достал из кармана так и не переодетых уличных брюк телефон, изучил график ночных дежурств и набрал Холодову, который сегодня как раз оставался в конторе вместе с Лисицыным. — Данилов, я только бутерброд себе сделал, даже не смей меня о чем-то просить, — возмущенно выдал эксперт, как только поднял трубку. — Андрюш, мне очень срочно, — возразил оперативник с надеждой на то, что он для коллеги окажется все же важнее еды. — Андрюш? Тебя Соколова покусала что ли? Ты, главное, Тихонова Ванечкой не назови ненароком, его инфаркт хватит, — ухмыльнулся Холодов, а потом с демонстративным вздохом положил бутерброд на тарелку. — Ну, что там у тебя? — Пробей мне, пожалуйста, местоположение Власовой, — Степа молился, чтобы эксперт не включал режим главного фэсовского сплетника. — Товарищ капитан, а зачем это вам знать, где сейчас... э... — Андрей призадумался, — еще один товарищ капитан? Она ж меня убьет, если узнает. — А мы ей не расскажем, — убедительно сказал оперативник. — Да и тебя в любом случае не тронет, ты смешной, на ком еще ей в сарказме практиковаться, пока Шустов в отпуске? — Звучит не очень обнадеживающе, но ладно. Перезвоню через пять минут. — Спасибо, жду. С меня завтра вкусный бутерброд! — хмыкнул капитан и завершил вызов. Чтобы не терять драгоценное время, Степа прошел в коридор, накинул куртку и обулся. Перед встречей с Ритой захотелось еще пшикнуться парфюмом, тем самым, про запах которого она недавно спрашивала в переговорной. Через несколько минут раздался телефонный звонок. — Рита в ресторане, дорогом, кстати. Адрес скинул смской, с тебя пицца, одним бутербродом не отделаешься! — Спасибо, Андрюша, — Данилов интонационно выделил обращение. Было все-таки что-то в этих уменьшительно-ласкательных именах, которые так любила Юля. — Что бы ты ни задумал, удачи, — с легким волнением ответил Холодов и отключился. — Она мне явно пригодится, — вслух произнес капитан, в последний раз посмотрел на себя в зеркало и вышел из квартиры. Через несколько минут мужчина уже мчался по улицам Москвы, вбив в навигатор нужный адрес. Тот факт, что Власова сейчас в ресторане, не радовал, ведь находилась она там наверняка не одна, но Степа готов был ждать окончания вечера, чтобы выловить ее для личного разговора. Спустя полчаса оперативник уже оставил машину на специально отведенной для посетителей парковке и заходил в изысканное помещение. Девушка-хостес учтиво спросила, бронировал ли мужчина столик, услышав отрицательный ответ, слегка нахмурилась, изучила записанные в блокнот данные, а затем радостно сообщила о том, что свободное местечко все же есть, и провела его к столику. Данилов разделся и начал изучать большой зал, выискивая взглядом Риту, которая обнаружилась спустя долю секунды. С ракурса капитана открывался потрясающий вид на профиль сидящей в метрах пятнадцати от него коллеги. Девушка была в облегающем бордовом платье с открытой спиной, на которую падали завитые медно-рыжие пряди, придавая образу небывалую женственность и утонченность. Вечерний макияж подчеркивал невероятной красоты глаза и особенно выделял чуть приоткрытые губы, к которым нестерпимо хотелось прижаться и ощутить сладковатый привкус матовой помады. Лицо излучало безмятежность и спокойствие, а поза выглядела расслабленной и непринужденной. Столик был на двоих, но напротив Власовой никого не было, так что Степа подошел ближе и остановился в полуметре от напарницы, которая увлеченно печатала что-то в телефоне. — Рит, — тихо позвал мужчина, растеряв всю уверенность, которая наполняла его еще тридцать секунд назад. Оперативница оторвала взгляд от телефона и повернула голову. На лице промелькнуло удивление и... все? — Привет, — девушка улыбнулась, но это было больше похоже на акт вежливости, нежели на искреннюю эмоцию. — Не ожидала увидеть тебя в таком месте. — Привет. А тебе оно, к слову, очень подходит. Потрясающе выглядишь, — в голосе Данилова звучало неподдельное восхищение, он словно смотрел на произведение искусства. — Спасибо, — Власова слегка смутилась, хотя прекрасно знала, как она хороша в этом образе. — Я к тебе приехал. Поговорить. Можно? — Степа робел все больше, как семиклашка на первом свидании. — Ну давай поговорим, — спрашивать, откуда коллега узнал об ее местоположении, она не стала. Вмешательство дежурившего в конторе Холодова было слишком очевидным, однако ни язвить, ни обещать прибить эксперта завтра с утра пораньше ей не хотелось, слишком хорошим был этот вечер. Мужчина подошел к свободному месту и хотел присесть, но Рита резко дернула его за рукав и остановила: — Тут занято. Пойдем на улицу. Капитаны направились в сторону выхода. Власова источала уверенность и грацию, Степа же понуро плелся следом. Он изначально понимал, что коллега здесь не одна, но сейчас ревность прожигала насквозь. Оказавшись на улице, Рита достала из маленькой сумочки пачку сигарет, но, несколько раз прокрутив ее в руке, убрала обратно: — Я слушаю. — Катя беременна не от меня. Там вообще целая схема прошла с участием Майского, чтобы ситуацию так выкрутить. Она ушла, завтра вещи свои заберет, так что... — мужчина запнулся, не зная, как завершить столь сумбурное оправдание. Я снова свободен? Встречай холостяка? Давай попробуем еще раз? — Так что ты снова остался один, — закончила за него оперативница и подняла бровь. — Мне нужно как-то отреагировать на эту информацию, я правильно понимаю? — Нет, не нужно, — Данилов покачал головой. — Просто хочу, чтобы ты знала. Ты нужна мне, Рит. Очень. Я так скучал этот проклятый месяц. Капитан сделал небольшой шаг в сторону коллеги и осторожно взял ее за руку. Девушка осталась стоять на месте, но закрыла глаза и начала дышать глубже обычного, усмиряя возникшие от только что сказанного эмоции. Внутри бушевал хаос из всевозможных чувств, совладать с которыми получалось с трудом. Сложнее всего было отгонять осознание того, что она действительно его ждала. Хотела, чтобы он вернулся. Но сейчас уже слишком поздно. Первую неделю ее ломало от одной мысли о Степе. О том, что он теперь с другой, причем на этот раз серьезно и окончательно. Власова только смогла перебороть себя и поддаться навязчивому желанию попробовать что-то большее, чем просто дружеское общение. Ей хотелось быть рядом, прижиматься к крепкой мужской груди, целовать пленительные губы, просыпаться вместе по утрам и касаться — не мимолетно и случайно, а целенаправленно, сполна ощущая тепло его тела, окутывающее особой, излучаемой только им аурой спокойствия и нежности. И тут появилась эта Катя. Как снег в июле, хотя и он казался предпочтительнее случившегося. Возмущаться нечему: оба в тот момент были свободными людьми с какой-никакой личной жизнью, но произошедшее все равно ощущалось предательством. Тем самым, которое Рита не прощает. Через неделю стало чуть легче, начинало появляться принятие: болезненное, необратимое, но окончательное. Ничего уже не изменишь, жизнь преподносит свои сюрпризы, нужно просто их принять, попытаться забыть и двигаться дальше. И у девушки начало получаться. Постепенно, но с уверенностью, что это возможно. Еще через неделю она в торговом центре случайно встретила Гену. Того самого, с которым прошел самый необычный Новый год, прерванный расследованием исчезновения ухажера соседки. Власова тогда сама закончила отношения с ним спустя некоторое время, надоело бесконечное отсутствие мужчины рядом, а от своих экспедиций он отказаться не мог. Спустя столько лет они все еще с теплотой относились друг к другу, так что после неожиданного столкновения Гена тут же пригласил Риту выпить кофе и поговорить. В процессе разговора обменялись новостями: он рассказал, что, наконец, осел в городе, она поделилась недавней историей про коллегу и возникшую беременную пассию, не утаивая ни одной детали и описывая свои искренние эмоции — несмотря на время, она все еще чувствовала себя комфортно рядом с экспедитором и была готова поделиться сокровенным, чтобы перестать носить все в себе. Он внимательно выслушал, а на лице отражалось неподдельное сочувствие и вовлеченность. Мужчина твердо решил вывести Власову из замкнутого круга прожирающих ее изнутри чувств. Он слишком хорошо ее знал и понимал, что ей сейчас необходима поддержка, о которой вслух она никогда не попросит. Они проводили вместе каждый вечер, ходили в кино, катались на коньках, ужинали в интересных местах, летали в аэротрубе, стреляли в тире, даже сходили на мастер-класс по лепке из глины, от которого девушка открещивалась, ссылаясь на отсутствие творческой жилки, но в конце концов сдалась, причем весьма удачно: ее неожиданно захватил процесс, а получившейся кружкой она продолжает любоваться ежедневно. В один из вечеров к Рите пришло осознание, что Гена смог заполнить собой дыру в ее душе, образовавшуюся после ситуации со Степой. Ей было рядом с ним хорошо и спокойно, а возникшее желание находиться рядом диктовалось не стремлением заменить пустоту в сердце кем-то другим, а настоящей готовностью попробовать с ним снова, потому что рядом с экспедитором мысли успокаиваются, тело расслабляется и на душе становится легко. Власова прекрасно понимала, что чувства к Данилову не угаснут ни за неделю, ни за месяц, но она хотела снова дать шанс и себе, и Гене на счастье, которое неожиданно вновь появилось на горизонте. Дверь ресторана открылась, и на пороге появился тот самый экспедитор. Степа сразу его узнал, пазл в голове сложился воедино, а мысль о том, что она вернулась именно к нему, порождала неконтролируемую ярость. — Рит, все в порядке? — от искреннего беспокойства в голосе и нежного взгляда мужчины Данилова начало слегка колотить. Он не хотел принимать, что кто-то кроме него самого может смотреть на девушку так. — Все в порядке, мы разговариваем, — чуть язвительно ответил Данилов на предназначавшийся совсем не ему вопрос. — Я спросил у Риты, — Гена ни на йоту не стушевался и с готовностью встретил недовольный взгляд коллеги своей спутницы. — А ответил я. У нас личная беседа, уйди и не мешай, — Степа был похож на пубертатного подростка. Стойкая уверенность стоявшего напротив ухажера Власовой распаляла еще сильнее. — Мы на "ты" не переходили, — непоколебимо выдал экспедитор и сжал кулаки, что не осталось незамеченным. — Рискнешь тронуть сотрудника правоохранительных органов? — зло усмехнулся оперативник и сделал шаг навстречу. — Я рискну, — подала голос Рита. До этого она молча наблюдала за начатым на ровном месте цирком, который ее решительно не устраивал. Тон утратил мягкость, а взгляд, направленный на Данилова, заставил того мгновенно успокоиться. — Ген, все хорошо, я вернусь через несколько минут. Девушка подошла ближе и легонько коснулась запястья экспедитора. Движение мимолетное, но несущее в себе нечто сокровенное, предназначавшееся лишь ему, от чего у Степы перехватило дыхание. Он впервые почувствовал себя лишним рядом с Ритой, и это ощущение пошатнуло и так державшееся на честном слове моральное состояние. — Хорошо, — спутник оперативницы кивнул и приобнял ее за талию, всего на секунду, но этот жест выглядел невероятно естественно и гармонично. Он сделал это не для того, чтобы показать стоящему рядом капитану, кто обладает главным трофеем в лице Власовой, а потому что это касание — его реальность. Он выразил ей свою безоговорочную преданность и получил нежную улыбку в ответ, такую, которая раньше адресовалась лишь Данилову. Гена вернулся в помещение, а капитаны снова остались наедине. Степу нещадно пожирало осознание того, что это не очередная игрушка для удовлетворения физиологических потребностей, между ними что-то большее, причем до тошноты искреннее и трепетное. — И давно ты с этим? — не удержался от вопроса мужчина. — Нет. Но это пока, — Рита отвечала без привычной иронии. Она в это действительно верила. — А что будет с нами? Мы на этом закончим? — Что закончим, Данилов? Мы ничего не начинали. — То есть ты хочешь сказать, что никаких чувств ко мне не испытываешь? — оперативник проверял ее честность. Если скажет, что ему все показалось, значит, точно ложь. Он знал, что она хотела быть рядом не меньше, чем он сам, а за месяц такие чувства не проходят. — Нет, не хочу. Я любила тебя, Степ. И до сих пор, возможно. Но это не меняет ровным счетом ничего. Я не хочу однажды прийти домой и застать там девицу, которая заявляет о том, что ждет от тебя ребенка. И не важно, правда это или нет. Ты поверил, без выяснений и доказательств. Поверил и выбрал ее. Я не осуждаю, ведь знаю, как для тебя важна семья. Между нами в этом вопросе пропасть, которая не исчезнет никуда даже при большом желании. А сам поступок пошатнул главное — доверие. Оно важнее чувств. И сейчас его больше нет. Совсем. — Я не знал, что делать, слишком неожиданно все произошло, — Степа предпринял попытку оправдаться, хотя понимал, что бесполезно. — Я думал о тебе каждый день, мечтал, что все изменится, был готов даже стать папой выходного дня, хоть и считаю это неприемлемым, лишь бы быть рядом с тобой. Дай мне шанс все вернуть, Рит. Неужели я его не заслуживаю? Я готов бороться за нас сколько потребуется. Я хочу бороться. Мы нужны друг другу, признай. — Нет, — слишком резкий и бескомпромиссный ответ. — Не нужны или не заслуживаю? — Заслуживаешь, — комментировать первую часть вопроса девушка не стала. Врать не хотелось, но признавать факт тем более. — Но его не будет. — Почему? — Потому что я так хочу. Степа не нашел, что ответить. Он готов был на все, чтобы вернуть ее расположение и быть вместе, но это просто невозможно при отсутствии взаимного желания, которое у нее, по всей видимости, и правда исчезло. Одно дело, когда нужно время и поступки с его стороны, действия, позволяющие вернуть утраченное. Тоже долго и тяжело, но хотя бы есть шанс. Совсем другое, когда она решила вычеркнуть его из своей жизни. Не на эмоциях, а обдуманно, с твердой уверенностью и не допуская возражений. — Ты всегда был моей опорой и поддержкой. Я благодарна тебе за многое и готова со временем вернуть наше общение на прежний уровень, но не больше. Я впервые чувствую себя на своем месте, мне хорошо с Геной, понимаешь? — Врешь. — Уверен? Власова без утайки встретила взгляд Степы, обнажая перед ним свое сознание и мысли. Данилов увидел в ее глазах то, что так боялся: искренность и уверенность в сказанном. Она не пытается юлить, не придумывает отговорки, она действительно нашла себе другой путь, которым довольна и в котором разглядела шанс на собственное счастье, пусть и не с тем, к кому все еще тянется сердце. Рита пыталась донести ту истину, к которой пришла сама: им обоим стоит двигаться дальше, но в разных направлениях, и нужно это принять, по-настоящему, не надеясь снова нырнуть в этот омут. Они были как две прямые, пересечение которых уже произошло и безнадежно упущено. Расстояние увеличивалось с каждым мгновением, необратимо отдаляя их друг от друга. Бесконечность — их предел. Им придется строить свою жизнь по раздельности, оглядываясь назад лишь изредка, вспоминая все хорошее, что было, и стараясь не думать о том, что еще могло бы случиться. Они стремились навстречу так долго, чтобы пересечься лишь на миг, которого оказалось недостаточно. А существовал этот самый миг в единственном экземпляре, беспрекословно следуя нерушимым законам математики, и его повторение невозможно, по крайней мере, не в этой плоскости. Не в этой вселенной.
