Стань моим админом

И это была поверхность? Глаза Думбрингера жадно впитывали голубое небо и зелёную траву. Будто он умирал от жажды, и только пейзаж мог её утолить. Всего этого: чистого воздуха, белых облаков, парящих в небе птиц и мягкой тёплой земли не было в Банлэндс. Там был лишь застой, гниение, жуткий смрад и постоянная боль. Банлэндс были вне владений Админов. Точнее, доступ они к ним имели, а вот что происходило внутри с забаненными, с монстрами, там обитающими, это уже другая история. Убийства, переломанные кости, отчаяние и сумасшествие преследовали по пятам любого, кто нарушил законы надземного мира. Кому-то везло, и они отправлялись в клетки, кому-то меньше: им приходилось выживать в пустоши вместе с голодными монстрами, жаждущими плоти. Такова была цена мира. Думбрингер был одним из таких тварей. И он не был слабым, он вполне мог защитить себя. Даже больше: другие монстры обычно его боялись. Дело было в том, что он совсем не хотел быть тем чудовищем, что охотилось на грешников, на оступившихся хакеров и культистов. Может, он был каким-то другим, не таким, как остальные обитатели Банлэндс, даже выглядел он человечнее. Наверное, поэтому его так тянуло сюда, в бескрайний мир воображения. Или как там его еще называют? Ро… Абл… Робо… Роблоксия? Не хотелось пачкать когти лишь ради того, чтобы выжить. Не хотелось терпеть жуткую вонь смерти. Он знал, что закон был справедлив, закон отправлял всех этих нарушителей сюда. Но почему ему было уготовано находиться здесь? Вот он и сбежал. Как же он выбрался? Очень просто: пока один из Админов (довольно странный, к слову) покидал земли изгания, Думбрингер тайком пробрался за ним. Даже удивился, что тот его не заметил. Такую громадину! Хотя того мужчину он видит впервые, до того были другие. Вокруг нового была какая-то странная аура, и улыбка… была очень добрая. Демон опомнился. Ему нужно куда-то идти, где-нибудь скрыться. Где-нибудь же должны быть люди, так? Хотя они скорее испугаются огромного рогатого чудища, идущего к ним… Ну ничего, он переживёт — не впервой. Главное — найти, где переночевать и что поесть… «Как чудно», — Думбрингер повернулся резко и так же резко упал: прямо перед ним, перед его лицом оказалось чужое. Вот только вместо двух глаз на него глядели десятки… даже сотни… Это еще что за несусветица! «Кто ты? Кто ты такой?!» — он отполз назад: так это же тот Админ, который дал ему сбежать! Следил за ним, что ли? Вот же! Поджидал, наверно, чтобы потом убить или закинуть обратно, откуда выполз… Но теперь Думбрингер мог хорошо разглядеть того: черные волосы вились вниз в хвосте, нимб красовался над головой, пока крылья — не похожие на птичьи, насекомого? — подрагивали за спиной, переливаясь разными цветами. Усики дергались в каком-то нетерпении. Одежды легко выдавали в нём божество, да и уже знакомая сотня глазниц всё так же глядела не уставая. Не сбежать. Бог склонил голову вбок, словно насекомое, не понимающее вопросы. Улыбка расслабленная, широкая, не дрогнула. «Не бойся, смертный, ибо ты в присутствии Бога, — и это должно было успокоить?! Разве боги жалуют всякую тварь из Банлэнда! — Мы не причиним тебе вреда. Нам очень… интересно». «Что такого интересного во мне? Разве ты… вы… не считаете меня мерзостью, чудищем?» — от своих же слов Думбрингер смутился, нахмурил брови. Наконец-то поднялся, чтобы взглянуть на возвышающееся Божество. А то вокруг него только так летает: оглядывает с неприкрытым любопытством. «Мы никогда не видели мирного демона, покидающего земли изгнания. Какова твоя цель, милый смертный? Нам хочется понять» — моргание, и Бог уже за спиной. Даже ведь не представился! Самозванное чудище вздрагивает и поворачивается. Что не так с этим… этим… Усатым! «Убей или будь убитым. Это главный и единственный закон Банлэнда. Это несправедливо. Жизнь в анархии утомила меня, ведь… Я не хочу бороться за жизнь. Разве не каждый имеет право выбора? Мне хочется узнать вашу жизнь. Она другая, мирная… красивая. Конечно, монстр вроде меня хотел бы… Хотя бы попробовать её!» — Думбрингер склоняет голову, тяжко вздыхает. Разве это не глупая мечта? Будто люди могут принять его в своё общество. Будто он вообще досто— «Становись нашим Админом, смертный». Что. «Мы видим добрую душу. Нам нужны справедливые и честные, чтобы поддерживать порядок в Роблоксии», — рука, а точнее шесть когтистых рук протягиваются к нему, зовут к себе. Думбрингер сглатывает. Почему не находит мерзким? Почему этот Бог его не банит? Почему не разрывает на куски? Почему даёт выбор?! Грех отказываться! Он берёт одну из рук, чувствуя странное тепло… умиротворение, желание упасть в объятия этого странного Бога. Почему-то так хорошо рядом с ним, не холодно, боязно или голодно, как в Банлэндс. «Я всё ещё не знаю вашего имени. Прошу, скажите его», — даже нотка жалости есть в его голосе. Демону отчаянно хочется узнать голос своего спасителя. «У нас много имён. Мы Начало, Мы Создатель, Мы Строитель, — теперь видно, как поблёскивает нимб над головой этого чудного и чудесного создания, — зови Нас Билдермен. Или Дэвид. Мы предпочитаем это имя». Думбрингер хлопнул глазами. «А почему с американским акцентом?» Красочные глаза хлопнули ему в ответ. «Нам так очень нравится». В фразе даже шутки не было, видно, что сказанно серьёзно. Но почему-то мужчине стало очень смешно. Он засмеялся под непонимающий взгляд: какое скромное Божество! Ему нравится. «Спасибо, Дэвид», — впервые за столько лет Думбрингер улыбнулся искренне, от настоящей радости. С той же страстью ему улыбнулись в ответ. Что-то внутри него ёкнуло при виде этой нечеловеческой, чересчур неестественной улыбкой. В этот день Думбрингер поклялся себе, что не остановится ни перед чем, лишь бы в его новом доме всегда был порядок, а на лице Бога — эта глупая улыбка.