Каприз времени.

Спустя годы, брак Гарри и Тома Реддла стал легендой даже среди их ближайшего круга. Если раньше Гарри был тихой, загадочной тенью, то теперь он расцвел, подобно экзотическому, немного ядовитому цветку. Его энергия была подобна солнечному зайчику - неудержимая, непредсказуемая и вечно стремящаяся туда, где ее не ждали. Он оставался стройным, почти воздушным, с водопадом черных волос до пояса, которые он то собирал в сложные узлы, то отпускал, чтобы они развевались, как знамя. Его глаза сияли живым, озорным изумрудным огнем, а на щеках почти всегда играли легкие, лукавые ямочки из-за частых улыбок. И вся эта неугомонная жизненная сила находила себе один, главный выход - терзание нервов собственного мужа. Гарри обожал подшучивать над Томом, устраивать неожиданные сюрпризы, оспаривать его приказы с видом невинного ангела и требовать невозможного просто для того, чтобы посмотреть, как тот будет это осуществлять. А Том… Том позволял всё. Вернее, всё, что не угрожало безопасности его супруга напрямую. Его терпение было безграничным, а снисходительность - предметом немых шоковых созерцаний со стороны таких людей, как Алекто Кэрроу или Барти, которые помнили времена, когда малейшая дерзость каралась немедленно и жестоко. Теперь же, если Гарри, к примеру, решал, что ему срочно нужны свежие звезды с небесного свода для украшения спальни, Том не взрывался. Он хмурился, вздыхал и начинал искать в древних фолиантах способ безопасного воплощения этой блажи в жизнь. И вот однажды Гарри, перебирая артефакты в самой дальней сокровищнице поместья, куда ему был открыт полный доступ, разумеется, наткнулся на изящный золотой маховик времени, лежавший среди прочих диковин. Идея озарила его, как вспышка. Приключение! Настоящее, непредсказуемое! Он давно хотел взглянуть на прошлое своими новыми глазами. Не сказав ни слова, а это уже само по себе было тревожным знаком, он аккуратно взял маховик, покрутил стрелки, вспомнив нужную дату со скрупулезной точностью, и активировал его. Мир завертелся в спирали цвета и звука.

***

Он материализовался в сыром, холодном воздухе кладбища Литтл-Хэнглтона. Туман стлался между могилами, и в центре пустоши, освещенные зеленоватым светом Чаши, стояли две фигуры. Одна - юный, изможденный, смертельно напуганный Гарри в порванной мантии, прижавшийся спиной к мраморной статуе ангела на могиле своего отца. Его глаза были полы ужаса и непоколебимого, отчаянного мужества. Другая - высокий, бледный, со змеиными чертами и красными глазами, только что возродившийся лорд Волан-де-Морт. Он наслаждался моментом, демонстрируя свою новую силу, его тонкие пальцы ласкали рукоять палочки из тисового дерева. Рядом, подобострастно согнувшись, стояли прошлые версии Питера Петтигрю и… Люциуса Малфоя, чье лицо под маской было бледным и напряженным. Никто сразу не заметил нового прибывшего. Гарри-из-будущего просто вышел из тени большого склепа, прислонился к нему и скрестил руки на груди. На его лице играла самая беззаботная, очаровательная улыбка, как будто он наблюдал за театральной постановкой. — Ты проиграл, Гарри Поттер, — шипел Волан-де-Морт прошлого, и его голос был ледяным и полным торжества. — Пришло время умереть. — Попробуй, — выдохнул юный Гарри, сжимая свою палочку так, что пальцы побелели. Именно в этот момент Волан-де-Морт почувствовал присутствие. Чужое, мощное, абсолютно спокойное. Он резко обернулся, его красные глаза сузились. Его взгляд упал на фигуру у склепа. Высокий, худощавый мужчина с длинными черными волосами, одетый в дорого и безукоризненно сшитые темные одежды. Незнакомец улыбался. Юный Гарри тоже увидел его. Его мозг отказывался понимать. Он видел свое собственное лицо, но со следами нескольких лет, уверенности и… безмятежного счастья. Это было сюрреалистично. — Кто ты? — прошипел Волан-де-Морт, его палочка теперь была направлена на незнакомца. — О, просто зритель, — ответил Гарри-из-будущего, его голос был теплым, бархатным и до неприличия веселым. — Продолжайте, не стесняйтесь. Мне интересно, как это все выглядело со стороны.

***

Тем временем, в их настоящем, Реддл закончил совещание в своем кабинете. Он почувствовал легкое, почти эфирное беспокойство - то самое внутреннее шестое чувство, которое всегда оповещало его, когда его супруг затеял что-то особенно головокружительное. Он вышел в гостиную, где Люциус, Северус и Долохов обсуждали что-то над картой. — Где Гарри? — спросил Том, его голос был ровным, но в нем уже звучала сталь. Все переглянулись. — Он говорил, что пойдет… исследовать западное крыло, кажется, — неуверенно сказал Антонин. Том закрыл глаза на секунду, подключившись к защитным чарам поместья, которые были тонко переплетены с аурой его супруга. Следы вели в сокровищницу, а затем… обрывались в странной, временной аномалии. — Он что-то взял из сокровищницы, — тихо, но ледяно констатировал Снейп. Том повернулся к Люциусу, его взгляд стал пронзительным. — Люциус. Что именно? Люциус, побледнев, мысленно перебрал инвентарь. — Милорд… там был маховик времени. Тот, что мы изъяли из хранилищ Министерства… Скорее всего, Лорд Гарри сбежал с ним. Том не стал ничего больше говорить. Он просто исчез на месте с едва слышным хлопком воздуха и черным дымом. Десять долгих, мучительных часов Том потратил на то, чтобы выследить неуловимый временной след. Он рылся в хронометрических заклинаниях, консультировался с пыльными манускриптами, его лицо стало каменной маской холодной ярости и… страха. Страха не потерять его, а того, что его неугомонное сокровище могло попасть в беду там, где он не мог его сразу защитить. Он представлял себе все возможные кошмарные сценарии: Гарри в эпоху охоты на ведьм, Гарри во время магических войн, Гарри, встретившего его прошлое «я» и нарушившего хронологию… И наконец, он нашел что нужно. Сильный всплеск магии и уникальную эмоциональную сигнатуру самого Гарри в одной очень конкретной пространственно-временной точке. Том, не раздумывая, совершил прыжок.

***

На кладбище напряжение достигло пика. Прошлый Волан-де-Морт, раздраженный и сбитый с толку спокойствием незнакомца, уже готовился атаковать его вместе с мальчиком-Поттером. Юный Гарри стоял в полной прострации, не в силах пошевелиться. И тут воздух рядом с Гарри-из-будущего снова исказился и потемнел, после чего появился Том в своей привычной, безупречной темной одежде. Его лицо было бесстрастно, но в темно-синих глазах бушевала буря. Он не смотрел на своего прошлого двойника, не смотрел на юного Гарри, на Петтигрю или на прошлого Люциуса, у которого глаза стали как по галлеону. Его взгляд был прикован к его супругу. Гарри-чертёнок-из-будущего, увидев его, повернул голову и одарил Тома самой ослепительной, невинной и любящей улыбкой, как будто они случайно встретились в парке, а не в эпицентре временного парадокса. — Привет, любимый, — ласково сказал он. Том молча смотрел на него, но после сказал: — Неделю из кровати не выпущу, — произнес он ровным, низким голосом, в котором звучала вся мощь его облегчения, ярости и безграничной любви. Это была не угроза. Это было обещание. Или судебный приговор. Неважно. Именно в этот момент прошлый Люциус, чей разум не выдержал двойного удара, сдавленно выдавил, глядя на своего господина из будущего: — М-милорд?! Что… как… Но Том его не слышал. Он делал шаг к Гарри, его внимание всецело принадлежало только ему. Прошлый Волан-де-Морт, видя свою точную, но более взрослую, могущественную и абсолютно игнорирующую его копию, пришел в ярость. — Что это за фарс?! — взревел он, его красные глаза метали молнии. — Кто ты?! Том наконец бросил на него короткий, полный безразличия и презрения взгляд, как на надоедливую муху, и снова перевел глаза на Гарри. Гарри же, казалось, только сейчас вспомнил о присутствии других. Он повернулся к своему юному двойнику, который смотрел на эту сцену широко раскрытыми глазами, и сказал мягко, ободряюще, с легкой шаловливой искоркой в глазах: — Не бойся, Гарри. Когда он станет твоим мужем, — он кивнул в сторону Тома, — трепать нервы уже будешь ему ты. Это самая большая привилегия. Юный Гарри не нашелся что ответить. Его мир перевернулся. А прошлый Волан-де-Морт остолбенел. Его мозг, способный на самые изощренные интриги, на секунду отказался воспринимать услышанное. — В смысле… мужем?! — прошипел он, и в его голосе впервые за всю сцену прозвучала не ярость, а полная, абсолютная, необработанная потерянность. Гарри-сука-такая-из-будущего снова посмотрел на него, и его улыбка стала чуть шире, чуть более вызывающей. — В самом прямом, — ответил он сладким, ясным тоном. — Со свадьбой, кольцами и совместным правлением. Очень рекомендую. Он, — еще один кивок на Тома, — хоть и ворчун, но мужчина что надо. Том, наконец протянув руку, взял Гарри за запястье. Его прикосновение было твердым, но не болезненным. — Домой. Сейчас же. — Но я же ничего не испортил! — с наигранным протестом воскликнул Гарри, позволяя мужу тянуть себя. — Это еще обсудим. И прежде чем прошлый Волан-де-Морт или кто-либо еще успел опомниться, пространство вокруг пары из будущего сжалось и они исчезли, оставив после себя лишь легкую рябь в воздухе и полнейший, оглушающий хаос в умах тех, кто стал свидетелем этой сцены. Юный Гарри медленно сполз по мраморному ангелу на землю, его разум отчаянно пытался переварить увиденное. А лорд Волан-де-Морт… лорд Волан-де-Морт стоял неподвижно, глядя в пустое место, где только что стояли его будущее «я» и его будущий… муж. В его красных глазах, вместо гнева, теперь бушевала буря из ошеломления, непонимания и какого-то дикого, невозможного, не укладывающегося в голове любопытства.